Дети Завета

Паренёк был явно со странностями. Как бы то ни было, Дженсен был рад убраться подальше от Малькольма, даже если пришлось следовать наверх за мальчиком-пионером. К тому же, хотелось поскорее избавиться от группы маленьких светловолосых девчонок. Они задавали столько вопросов, что ему просто хотелось влепить им оплеуху, пока мать не смотрит в их сторону. Спальня, в которую вели Дженсена, находилась в конце простенькой прихожей. Простенькой в смысле, что здесь не было ничего, кроме сияющего пола и безупречно чистых стен. Ни единого семейного портрета или ещё чего-либо, чем эти люди могли украсить дом. Ничего. Дженсен был рад увидеть, что в комнате Джареда есть хотя бы мебель. Стул и маленький стол у окна. Книжная полка. Комод. Шкаф с неописуемо дрянной одеждой. Одна кровать. Стоп, одна кровать? Дженсен сузил глаза и посмотрел на Джареда, который стоял и нервничал, словно это был их медовый месяц или типа того. - Где моя кровать? Дженсен был награждён видом ярко розовеющего Джареда. Высокий темноволосый подросток явно не был ходячей Библией, как взрослые Старейшины. У Джареда всё ещё были эмоции и рефлексы. И прямо сейчас глаза экзотичного орехового цвета уставились на кровать, будто бы он только заметил, что она единственная в этой комнате. Дженсен наблюдал, как Джаред нервно облизал губы и провёл рукой по взъерошенным длинным волосам. - А, мать с отцом предположили, что мы будем спать вместе… но если ты хочешь раскладушку… или у меня ещё есть спальный мешок… - Ты дашь мне спальный мешок? – спросил Дженсен, думая, что это не так уж и плохо. - Нет, конечно, нет. Это я использую спальный мешок. Будет неправильно разрешить тебе спать на полу, - уступка темноволосого мальчика удивила Дженсена. Джаред не заметил, как он уже прошёл по комнате, чтобы зажечь керосиновую лампу возле кровати и осветить комнату. - Здесь нет электричества? – Блядь. Словно на Луне оказались. - Конечно, есть. Просто мы его не используем, когда в нём нет нужды. Электричество есть в длинных домах. Мы иногда едим в длинном доме, а в другом доме старейшины проводят встречи и суды. В церкви и молитвенном доме тоже есть электричество. Свет, водный нагреватель, - мягко объяснял Джаред, садясь на свою кровать. – Можно называть тебя Дженсеном? Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли по-другому? Джен? Покосившись на Джареда, Дженсен немного поколебался и затем присел на стул возле окна. - Мне всё равно, как ты меня называешь. Ну так что, ты у нас типа «Старейшина» Джаред или ещё какая хуйня? Услышав бранное слово, Джаред быстро глянул в сторону двери и прошептал: - Я не старейшина, нет... но не ругайся, Дженсен. Хотя бы до тех пор, пока не будешь абсолютно уверен, что никого нет. Ты же не хочешь, чтобы они тебя очистили… - заметив, как побледнел Дженсен, Джаред издал понимающий звук, а взгляд стал печальным. – Они уже это сделали? Мне так жаль. С тобой всё в порядке? – воспоминания Джареда об очищении были нечёткими, но он знал, насколько это ужасно. Насколько больно. Он завывал, как кошка, с которой заживо сдирают кожу, и только Хестер могла его успокоить. Он помнил свои умоляющие крики. - Да. Уже, - Дженсен не знал, почему рассказывает об этом Джареду. Не то чтобы это значило что-то, но сострадательный взгляд Джареда ощущался, как прикосновение прохладной руки к пылающему лбу. Джаред был искренен. Возможно, он мог оказаться хорошим человеком. – Как долго ты здесь? - Всю жизнь. Я здесь родился. Выращен Светом… - Просто… то, как ты предупредил меня… сказал «они»… - Дженсен видел, что Джаред не понимает, и бросил тему. Джаред напоминал ему о другом ребёнке из приёмной семьи, таком же преступнике и заключённом, как сам Дженсен. Но нет, Джаред был одним из них, и Дженсену следовало помнить об этом. Всегда. Джаред мог оказаться ёбаным шпионом и в любой момент донести на Дженсена, если он вдруг покажется ему одержимым «демонами». - Ты мой ровесник? Джаред кивнул, и Дженсен пожевал нижнюю губу. - Они и на тебе использовали эту мазь, или это просто часть посвящения? Джаред залился краской, не ожидав, что его так внезапно спросят о самоочищении. Он склонил голову в сторону книг, даже не видя их, и ответил: - Я должен использовать мазь, пока не стану мужчиной. То есть, ещё шесть лет. Так что, ну… да. Я сам это делаю. Потом легче. Я знаю, что первый раз неловко… - Неловко? – резкий голос Дженсена прорезал воздух, словно лезвие ножа, но он сдержался. Не следует срываться на другом мальчике. – Что ты изучаешь? Внезапная смена темы застала Джареда врасплох: - Историю. Алгебру. Английскую литературу. Какой твой любимый? Предмет, то есть? Удивив самого себя, Дженсен ответил честно: - Литература. Я люблю читать. Переношусь в другой мир, просто открывая книгу. А у тебя? - То же самое, - улыбаясь, долговязый парень протянул Дженсену свой учебник по Английской литературе. – Не будет вреда, если начать заранее. Мы сейчас читаем Билли Бадд… - Я читал это, - мягко отозвался Дженсен, глядя на страницы книги, видя знакомый рассказ. - Оу… ну, и что ты думаешь по этому поводу? – с нескрываемым интересом спросил Джаред. Он сам был впечатлён историей, и ему не с кем было её обсудить. Ни дома, ни, тем более, в школе. Дженсен долго держал паузу, и Джаред подумал, что он вообще не ответит. Но Джаред оказался неправ. - Я считаю, что это правда. То есть, в реальной жизни того же самого не происходило, но такое случается. Люди переживают такое. Всё время. Независимо от того, что ты делаешь или чего не делаешь, - если кто-то хочет тебя ненавидеть, они найдут, за что. Пусть ты хороший человек, пусть красивый, всегда будет кто-то, кто ненавидит тебя ни за что. Или за твоё лицо. Что они думают, глядя на тебя. Они будут винить тебя за свои собственные грязные мысли. Во всём виноват только ты. Тебе только остаётся терпеть и снова терпеть… и, возможно, когда-нибудь тебе надоест, и ты примешь ответные меры. Тогда они быстро и жёстко тебя утихомирят. Будто бы ты тупое животное, отказывающееся подчиняться. Тебе не нужно быть справедливым, если ты достаточно крупный, чтобы позволить себе быть несправедливым. В груди Джареда что-то сжалось, и он, не спрашивая, знал, что Дженсен говорит о себе. Билли Бадд, обречённый матрос, был любим практически всей корабельной командой, кроме одного, причиняющего ему боль просто так. Билли Бадд был «юный парень, популярный среди мужчин, – Билли, Красавец Матрос», и у Джареда возникла куча вопросов, которых он никогда не осмелится задать. Такие вещи его не касались. - Это не делает тебя плохим, - мягко сказал Джаред, видя, как напряжён Дженсен. – Какое бы зло ни было причинено твоему телу, душа изначально чиста… - Это из Библии? – грубо спросил Дженсен, поджав губы. - Нет, - осторожно ответил Джаред. – Это от меня тебе. Но твоя жизнь, думаю… не моё дело… - Верно. Не твоё. - …Но мы теперь братья. Я хочу быть твоей поддержкой, Дженсен. Извини, если делаю это неправильно… но я надеюсь, что мы сможем… Джаред был ошеломлён, когда Дженсен резко вскочил со стула и встал прямо перед ним, так близко, что Джареду пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть изумрудно-зелёные глаза. - Братья? Ты думаешь, мы с тобой «братья»? Я здесь заключённый, а ты – хозяин клетки, которую я с тобой делю. Не надо придумывать. Мы не лучшие друзья. Не братья, не «сосуды» или чёрт знает что. Мне абсолютно плевать, если ты утонешь при обряде крещения в миллиардный раз. Понял меня? Выражение, промелькнувшее в глазах Джареда, заставило почувствовать Дженсена плохим человеком, а это хреново. Но тут снизу их позвали на ужин. Не сказав ни слова, Джаред обогнул Дженсена и покинул комнату, словно побитый щенок. Чёрт побери. Дженсен последовал за высоким мальчиком вниз, ожидая новых кошмаров. Он бы не удивился, если бы ему пришлось сдирать кожу с собственного ужина. За столом Дженсен был отвлечён обилием еды. Ветчина, картофельное пюре, варёная кукуруза, булочки, домашний соус. Вспомнив отравленную воду, Дженсен подождал, пока другие не примутся за еду, перед тем как самому начать есть. Он сам налил себе воды, сказав Хестер, что не хочет лимонад. Он заметил, каким тихим был Джаред за столом, но другие члены семьи не придавали этому значения. У пятерых маленьких девочек была своя атмосфера. По мнению Дженсена, они напоминали группу квохчущих куриц. Все они были светловолосыми и голубоглазыми, одетыми в платья из одного материала, ничем особо друг от друга не отличающихся. Самой старшей из них была десятилетняя Милли. Далее была восьмилетняя Тру. Лидии было семь, Саре – пять, а Дженнифер – три. Хестер была прямо-таки ходячим инкубатором для детей. Но эту мысль Дженсен так же держал при себе. Джаред не давал ему покоя. Он не был похожим на родителей или, тем более, на сестёр. Чёрная овца. Ну, скорее, чёрный жираф. Дженсен задумался: может, Джаред соврал, и на самом деле был усыновлён? Хотя это не должно его касаться. Но с каждым мигом Джаред казался ему всё более интересным, а это не сулило ничего хорошего ни одному из них. Дженсен не должен хотеть узнать его получше. Ему не нужно было вообще думать об этом чудаке. Ему следовало сфокусироваться на том, чтобы найти способ вытащить свою задницу из этого сумасшедшего дома. Только это имело значение. Жаль, что Джаред подписал себя на пожизненное проживание здесь, а то Дженсен мог бы соблазниться… Нет. Он внутренне убеждал себя: Джаред – один из них. Он увяз в Иисусо-долбанутости, и у Дженсена не было ни одной причины, чтобы думать по-другому. Джаред счастлив здесь. Лучше оставить его, как он есть.