Субтильное

Стив думает, что все, хватит с него, достаточно. В конце концов, это изначально не могло продолжаться вечно, он давно должен был быть мертв. Почему ему просто не дали умереть? Неужели он был недостоин покоя? Все эти мысли смешны и горчат наивностью, пока он захлебывается собственной кровью, но не умирает от жестоких ударов из-за регенерации. Но это не будет вечным. Стив думает, что все изначально было решено так. Он смотрит в жесткие глаза Солдата, он отпускает свой щит, он безоружный, открытый, почти что распятый на этом холодном полу, не собирающийся отвечать на удары человека, в котором видит своего друга. Он не чувствует боли в теле так сильно, как в душе холодит от одиночества. Капитану Америке нипочем любые враги, но помимо него в этот век есть множество других героев. Капитан Америка бессмертен, а Стиву Роджерсу уже давно следовало умереть. Если бы он смог пересилить себя, не прятать свои мысли, сплетающиеся в черные клубки одиночества и тревоги в голове, под маской Капитана, стать Справедливостью без лица... Но это "если", и оно далеко, падает вместе с щитом вниз, летит, будто его прошлое, безжалостно ускользнув из рук по его решению. Не Капитан Америка решает закончить все это, он сильный и верный, он бы никогда не покинул Америку добровольно, никому бы не позволил себя стереть. Не Стив Роджерс расслабляется, увидав свою смерть, он был бойким мальчишкой, который готов был сражаться за людей до последнего, даже помня об их слабостях и жестокости. Нет, сейчас на пороге застыл кто-то средний между ними: уже не идеальный солдат, но и не мальчишка. Капитан Роджерс. Тот, за которым последовал Баки Барнс. Последовал, чтобы не вернуться. Баки Барнс мертв, и Роджерс тоже умирал. Но перевернул все, зачем-то выкарабкался, выжил, вырвался из-под идеала Капитана Америки. Почувствовал сердце, увидел других людей, ощутил жизнь... Чтобы осознать свое бесконечное одиночество и замкнуть этот круг, выбрав свою судьбу собственнолично. Впервые, наверное. По-настоящему впервые. И перед глазами Капитана Роджерса не Зимний Солдат - жестокий убийца, без человечности, без души, которому Капитан никогда бы не позволил выиграть; не Баки Барнс - до него Стив никогда не мог дорасти, старший товарищ, защитник, единственный родной ему человек. На него глазами смерти смотрит лейтенант Барнс, человек, который погиб давным давно, оставив на сердце Роджерса глубокую рану и вернувшийся, чтобы увести его за собой. Поэтому Стив улыбается - потому что умереть в руках друга, умереть в руках единственного важного человека для него - это то, что осталось Капитану Роджерсу от Стивена Роджерса, мечтательного парня из Бруклина. И он закрывает глаза, готовый принять объятия смерти, готовый вернуться к себе домой спустя столько лет - потому что дом в руках Баки. И сердце молчит, когда падение становится настоящим, сердце молчит, свободное от мирских забот. Америку есть кому спасать, а Стив безумно хочет покоя. - ... Ведь я с тобой до конца, - невнятно шепчет он, готовый понести эту жертву. Это даже не жертва - честь, панацея в руках друга, единственного важного человека, спасение, пусть и с привкусом крови. *** Он смотрит в его глаза свободно, почти с улыбкой, будто тот дарит ему подарок, а не отнимает жизнь. Зимний Солдат не знает, почему Роджерс вызывает в нем такую злость, когда весь мир ему безразличен. Он не знает, почему настолько одержим поиском своей жертвы. И почему же злость становится такой сильной, когда рука его врага отпускает щит, почему в этой злости слышится отзвук отчаяния. Зимний Солдат безразличен к своим врагам, но зима греет тех, кто терял в ее просторах свои сердца, и, похоже, какая-то часть ее помнит Роджерса. Он готов нанести последний удар, его враг совсем беззащитен, и от этого становится хуже. Потому что он не проиграл, он выбрал поражение, он взял его из рук Баки, подставил незащищенную грудную клетку под нож. Неожиданное отчаяние, ужас, несогласие с этим новы и непонятны Солдату, но рука замирает в воздухе. Лицо у Роджерса сейчас беззащитное, открытое, пусть и окровавленное. Другой бы умер от таких ударов, превративших лицо в кровавое месиво, но не это сейчас волнует оружие Гидры. Он смотрит на это открытое выражение и видит такое же лицо, только более тонкое, юное. На губах у этого лица улыбка, смех. Голубые глаза доверчиво смотрят на него, спина без сомнения подставлена другу, а в уши льется обманчиво-недовольное: "Баки!". В его глазах мальчишка, которого нужно защищать от самого себя, и Солдат почему-то осознает, чувствует, что никто не сделает это лучше, чем он. И не понимает этого. Солдат не знает этого, а Барнс - не помнит. И он смотрит в это лицо - растерянный, запутавшийся. В глаза, в которых еще минуту назад пылали страдания, в глаза, прикрытые будто в ожидании сна. Смертного сна, последнего сна, выбранного самолично, еще не сломавшимся, но уже сломленным юношей. "Стив!" - испуганно звенит в голове собственный голос, но с незнакомыми нотами, когда Роджерс падает вниз. Он летит к земле, все дальше, и это - шанс закончить все. Раз и навсегда перечеркнуть. Он чувствует это, после гибели Капитана больше не будет этой странной злости, этой палитры эмоций, все станет, как раньше. Ничего не будет. Он почему-то знает, что больше никто не добьется от него того же, никто больше не взволнует зимнее сердце. И этого намного лучше, чем чувства, переживания, честь, долг... Это проносится в голове за полсекунды до того, как он кидается следом в отчаянной попытке спасти, удержать. Зимний Солдат - просто машина, но человек внутри него, который не помнит ни имени, ни прошлого - только худенького паренька, которого постоянно нужно было защищать, человек внутри тоже давно, неизмеримо давно страдает от одиночества. Человек внутри него очень хочет покоя, но еще больше он хочет вернуться домой после долгой дороги, как обещал. А дом его заключается в одном парне, еще незнакомому Зимнему Солдату по вине маски героя, но навсегда родному его оледеневшему сердцу.