Ох уж эти сказки

Спотыкаясь на каждом шагу, Мэтью обреченно брел вверх, чувствуя, как на глаза упорно наворачиваются слезы страха. Ободранные подолы длинного платья то и дело цеплялись за острые камни, тяня юношу вниз и соблазняя повернуть назад, но стоило только обернуться – и взгляд упорно натыкался на столпившихся у подножия горы зрителей, опирающихся на вилы. Дороги назад у бедняги не было, так что оставалось только медленно ползти вперед, поднимаясь все выше и выше по склону горы к ужасной пещере, наводившей страх на всю округу. Если бы он только мог предположить, что все так обернется… Хотя, что бы он тогда сделал? Сбежал? Вряд ли угодить на ужин волкам оказалось бы лучшей участью. Спрятался и переждал? Невежественные селяне были народом упрямым: его бы обнаружили еще к вечеру и так же заперли в сарае, а с утра, зачем-то нарядив в насквозь драное платье, все равно бы заставили идти навстречу своей гибели, подталкивая ощутимыми тычками в спину. А после, как и сейчас, сгрудились внизу, с вилами наблюдая за несчастным, захлебывающимся ужасом юношей, обдирающим ладони о голые камни. Споткнувшись о какой-то высохший корень, Мэтью, не выдержав, неловко упал, разбивая колени об острые скалы и роняя на серый камень несколько прозрачных слезинок, моментально окрашивающих пепельную безжизненную поверхность в темные цвета. Он был бы счастлив остаться здесь, но, утерев сопли грязным рукавом платья, бледный юноша, пошатываясь от боли, снова поднялся на ноги и, сглотнув комом застывшее в горле слезы, снова пополз вверх, не оборачиваясь назад и не замечая, что оставляет за собой грязный кровавый след и стараясь не думать о том, что его ждет. Хотя последнее удавалось, откровенно говоря, хреново, ведь ужасный темный провал в обрамлении скал все приближался, заставляя сердце мальчика гулко биться от страха, вблизи напоминая огромную черную бездну, готовую в любой момент заглотить его всего без остатка. Последние несколько метров показались Мэтью вечностью, преодолённой им в оцепенении жертвенного барашка, ведомого на заклание. Впрочем, именно так оно и было. Кому из селян вообще пришла в голову идея подсунуть чудовищу обряженного в платье неуклюжего мальчишку вместо девственницы юноша не знал, да и едва ли это имело значение… Это знание ничем ему не поможет и единственное, о чем мог думать бедняга, это чтобы все побыстрее закончилось. Испуганно зажмурившись, мальчик, глубоко вздохнув, отчаянно храбрясь, вошел в глубину черного провала, тут же застыв от ужаса, слушая, как где-то вдалеке гулким эхом отдаются его шаги. Этот звук на мгновение показался Мэтью даже завораживающим, но тихий шорох, похожий на чье-то неспешное, глубокое дыхание, моментально вернул мальчика с небес на землю, заставив про себя отчаянно взмолиться, что это ему послышалось. Или хотя бы о том, чтобы все прошло поскорее и было как можно более безболезненным, хотя едва ли сам юноша верил в это, закрывая лицо измазанными в грязи ладонями. Несомненно, дракон уже учуял свой «подарок» и сейчас, рассердившись, проглотит его целиком. Даже косточек не останется… Мрак вокруг мальчика вполне ожидаемо пришел в движение: это Артур поднял свою огромную, увенчанную, как короной, витыми рогами голову, рассматривая дрожащего малявку со смесью брезгливости и недоумения. Какого черта ему прислали это шмыгающее носом недоразумение? Неужели у невежественных деревенщин уже закончились все симпатичные девки, что они перешли на рыдающих детей, обряженных в нелепые бабские шмотки?! Не в силах сдержать раздражение, дракон сердито хлестнул шипастым хвостом по полу, поднимая тучи песка и мелкой каменной крошки, даже не чувствуя, как с потолка от слишком сильного удара на сверкающую чешую посыпались крошки щебня. Зато больно получивший камнем по плечу, доведенный до своего предела и готовый тут же бухнуться в обморок, юноша, невольно широко распахнув глаза, испуганно вскрикнул, заставив хозяина пещеры прижать уши к голове – какое шумное существо ему, однако, досталось на этот раз: не мог что ли как обычная девица послушно грохнуться в обморок, тем самым доставив самому Артуру куда меньше проблем. - К-кто здесь?.. Заданный испуганным шепотом вопрос мальчика прозвучал на редкость глупо, так что дракон, не выдержав, громко фыркнул, обдав «жертву» струйками теплого дыма, от которого у Мэтью тут же защипало широко распахнутые от ужаса глаза. Сморгнув непрошенные слезинки, юноша тихо и как-то совсем обреченно попросил: - Пожалуйста, сэр дракон, не ешьте меня… Или хотя бы сделайте это быстро… Признаться, Артур уже далеко не в первый раз слышал этот бред, так что даже не удивился, как хорошо нынче детям промывает мозги сказками о страшных, кровожадных чудовищах, заживо испепеляющих своих жертв огнем и заглатывающих их целиком. Разумеется, мифы не имели ничего общего с реальностью: какой уважающий себя дракон в здравом уме и твердой памяти согласится полакомиться безвкусным костлявым человечишкой, который последний раз мылся почти сразу после своего рождения. Да и с заглатыванием целиком явно переборщили. Приблизив голову к мальчишке, Артур снова сердито фыркнул и, невольно принюхавшись, сморщился от дурной вонищи, брезгливо прорычав: - Да нужен ты мне. От тебя несет, как от выгребной ямы. Ты что обмочился от страха, что ли? Такого поворота событий Мэтью уж точно не ожидал, в растерянности шлепнувшись на задницу и так и оставшись сидеть на полу пещеры, испуганно глазея в янтарные глаза дракона, искренне надеясь, что монстр не прав в своих подозрениях, а может, просто не в силах поверить своему счастью. - Ч-что? - Так ты еще и глухой? – то и дело срывающийся на звериное рычание голос дракона был пропитан откровенным подозрением, но, так и не получив ответа от онемевшего мальчишки, Артур в сущности ни к кому не обращаясь, обреченно проворчал, - замечательно. Теперь эти неучи считают меня не только людоедом, но еще и извращенцем. Оправившись от шока, Мэтью торопливо отполз подальше, пока чудовища не передумало, с трудом улавливая смысл его слов, вместо этого во все глаза рассматривая сверкающую на тусклом свету граненными изумрудами чешую. Конечно, юноша ни разу не видел настоящих драгоценных камней, но был уверен, что они должны сверкать именно так, неотвратимо притягивая к себе чужие взгляды. Это зрелище могло быть даже красивым, если бы волнующую изумрудную гладь не делил, как волнорез, двойной ряд переливающихся металлическими оттенками шипов – каждый размером с целый локоть! В воображении впечатлительного юноши они несомненно казались острыми, как кинжалы, заставляя сердце сжиматься от страха и восхищения. Мальчик никогда не мог представить, что ему когда-нибудь доведется увидеть настоящего дракона так близко, но, признаться, без этого он мог бы вполне обойтись. Вот только его мнения по этому вопросу никто и не думал спрашивать. - Долго еще рассиживаться собрался? – кое-как уняв раздражение, более или менее человеческим голосом язвительно поинтересовался Артур и, отвернувшись, снова скрылся в глубине пещеры, взмахнув хвостом над самой головой мальчика, чуть не подкоротив кончики светлых волос острым, как бритва, наконечником. Испуганно вздрогнув от дуновения холодного ветра, Мэтью, не посмев перечить, с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как израненные колени упорно подгибаются от пережитого, откровенно не зная, что дальше делать. Назад путь для него теперь закрыт, а идти дальше нет никакого желания, но, то и дело спотыкаясь, юноша все-таки побрел вслед за драконом, искренне надеясь не запнуться обо что-нибудь и не расквасить себе для полного счастья еще и нос об острые камни. - И сними уже этот унизительный наряд, - голос дракона прозвучал неожиданно близко, заставив юношу шарахнуться назад и, неуклюже взмахнув руками, снова больно удариться задницей об каменный пол, жмурясь от ужаса, тихо-тихо хрипя: - Но у меня нет другой одежды… - Ну так ходи голым – только избавься от этого тряпья, - постепенно раздражаясь, Артур обдал непонятливого мальчишку своим горячим, но в общем-то не слишком уж зловонным дыханием, по правде говоря, совершенно не представляя, что ему дальше делать с этим ребенком. Становится нянькой дракону совершенно не хотелось, но избавиться от мальчишки сейчас означало навлечь на него верную смерть: таким извергом дракон не был, так что выгонять малявку из теплой пещеры на ночь глядя не стал, понимая, что уж он-то меньше всего виноват в тупости взрослых. Впрочем, от пацана и правда несло помоями и кровью, так что первым делом стоит хотя бы отмыть его от этого дерьма, пока он не заполонил этим «дивным» ароматом всю пещеру. К слову, Артур даже не сомневался, что, вдобавок ко всем прочим неприятностям, у мальчишки еще наверняка блохи и прочая подобная гадость, от которой тому следует в скорейшем порядке избавиться: конечно, его чешуе вся эта ползающая гадость едва ли сможет навредить, но терпеть ее в своем логове дракон был совершенно не намерен. Поэтому, брезгливо поморщившись, Артур немного исправился, в приказном тоне добавив: - Помойся для начала. В глубине пещеры есть озеро, так что не приближайся ко мне, пока от тебя несет отхожим местом. Мэтью торопливо кивнул, онемев от страха, во все глаза таращась в пасть чудовища, смотря, как с острых белоснежных клыков чудовище медленно капает вязкая слюна… Больше всего на свете юноша сейчас боялся разгневать страшного монстра и был бы безумно рад поскорее выполнить его приказ, но… - Простите, - Мэтью зажмурился, готовясь выдержать кары, которые несомненно обрушит на него дракон за то, что мальчик осмелился подать голос, но, справившись с собой, все-таки выдавил, - простите, я бы рад, но… В такой темноте я не вижу ничего дальше собственного носа… - Неудивительно, вы, люди, такие слабые и бесполезные создания, - Артур брезгливо сморщился, даже не рассердившись, и, подняв голову, выдохнул тонкую струю огня, зажигая чашу с маслом под потолком пещеры, освещая мрачные каменные стены извивающимися от малейшего дуновения сквозняка языками пламени. Не в силах поверить в реальность происходящего, Мэтью растерянно потер глаза и невольно ахнул: в центре пещеры высилась настоящая гора сокровищ: золотые монеты, слитки, цепи, чаши, инкрустированные драгоценными камнями, осколки самоцветов, любовно отполированные блюда нещадно слепили с таким трудом привыкшие к темноте глаза юноши, заставив невольно сморгнуть слезинку, застыв в восхищении. Даже не жадного по своей сути человека подобное зрелище несомненно не могло оставить равнодушным. - Даже не пытайся что-нибудь спереть, - клыкасто усмехнувшись, Артур хвостом подтолкнул застывшего юношу в нужном направлении и привычно устроился на своем ложе из золота, любовно поглаживая когтем крупный рубин. Признаться, такое восхищение в глазах мальчика дракону весьма льстило: Артур по праву гордился своей коллекцией, хотя и редко показывал ее кому бы то ни было. Конечно, реакция любого человека не могла быть иной, но все равно приятно лишний раз потешиться своим богатством, столь бережно охраняемым от всего на свете, в том числе и посторонних глаз. Положив голову на подушку из золотых монет, дракон, выпустив тонкую струйку дыма, прикрыл янтарные глаза, наслаждаясь прикосновением теплого металла к идеально полированной блестящей чешуе и больше не обращая внимания на испуганного «гостя». Сглотнув от огромных размеров крылатого чудовище, Мэтью, спохватившись, прекратил глазеть на его сокровища и со всех ног кинулся, куда велели, только чудом не споткнувшись о выступающие там и тут обломки скал. Чем дальше удалялся источник света, тем темнее становилось вокруг, так что неудивительно, что мальчик, не сумев вовремя затормозить, поскользнулся на гладких, омытых водой камнях и с разбегу рухнул в ледяную воду в первый миг показавшегося бездонным озера, подняв вокруг себя тучу брызг. Наглотавшись воды, юноша с трудом вынырнул на поверхность, вдохнув в грудь обжигающий легкие воздух, и изо всех сил замолотил руками по спокойной поверхности озера, гребя ближе к берегу, нескоро осознавая, что возле скал воды ему разве что по пояс и нет нужды и дальше побледневшими от напряжения пальцами хвататься за гладкие скользкие камни. Выбравшись из воды, Мэтью тут же покрылся мурашками от холода и, стуча зубами, попытался побыстрее стянуть облепившее его с ног до головы насквозь мокрое платье, совсем запутавшись во многочисленных переплетениях ткани. Неудивительно, что когда юноше наконец удалось выбраться из этого пыточного приспособления, оно скорее напоминало половую тряпку, чем чью-то одежду, так что Мэтью почти без сожаления бросил его на мокрые камни и, глубоко вздохнув, снова полез в ледяную воду, то и дело тихонько попискивая и делая нелепые взмахи руками. Со стороны казалось, что мальчик пытался взлететь над обжигающе ледяной водной гладью. В ногах тут же начало покалывать от холода, но усилием воли юноша заставил себя зайти по пояс и, вздохнув, принялся с остервенением оттирать колени от слоя грязи и крови, мечтая поскорей вылезти на берег и наконец согреться. После ног наступила очередь многострадальных ладоней, а потом, немножко привыкнув к холоду, Мэтью с обреченностью утопленника окунулся с головой, зарываясь пальцами в слипшееся сальные волосы, кое-как промывая голову чистой подземной водой. Увлекшись, мальчик даже не заметил, как Артур, выйдя из полумрака, опустился на один из огромных булыжников, раскинутых по берегам озера, положив рядом с собой чистую, приятно пахнущую одежду, и уже несколько минут смотрел на обнаженную спину юношу, все пытаясь понять, за что с ним так поступили. В конце концов, за девку того не примешь даже спьяну: несуразная угловатая фигура, узкие бедра, да еще и ребра можно на глаз пересчитать – какой-то хиленький хлюпик, с которым совершенно непонятно, что делать. Нескоро заметив чужой взгляд, Мэтью моментально обернулся и, несколько смутившись, попятился дальше в воду, с растерянностью рассматривая своего зрителя. Сидящего перед собой человека ослепительной красоты юноша точно видел впервые в жизни и сперва подумал, что он ему, должно быть, просто мерещится от переутомления. Мужчина был одет довольно богато: светлая рубашка на завязках с первого взгляда производила впечатление мягкости, не имея ничего общего с той грубой одеждой, которую привык носить сам Мэтью, а штаны из какой-то незнакомой юноше кожи переливались в тусклом свету чем-то серебряным. А вот обувки у незнакомца не было – удивительно, как он вообще мог ступать по камням, не боясь пораниться об острые обломки. Конечно, в темноте юноша не мог рассмотреть ни цвета волос мужчины, ни его глаз, только длинные, тонкие, бледные пальцы без единой мозоли, в которых тот рассеянно вертел граненный, отсвечивающий алым камень. Сглотнув, Мэтью, признаться, с трудом осознал кто перед ним, никак не в силах поверить, что такое вполне возможно. Аристократичный и со стороны выглядевший довольно жилистым мужчина и огромный огнедышащий дракон никак не желали сливаться в голове юноши в один образ, впрочем, неудивительно. Кто бы на его месте чувствовал себя как-то иначе? Разумеется, у юноши в который раз за день наступил самый настоящий шок. - Ты там собрался в ледышку превратиться? – конечно, Артур не смог отказать себя в удовольствии немножко развлечься, потешаясь над растерянным мальчишкой, и, наклонив голову, издевательски усмехнулся, сверкнув идеально ровными белоснежными зубами, - вылезай. - Х-хорошо… Против воли простучав зубами от холода, Мэтью, не посмев ослушаться приказа, вылез из воды, прикрываясь руками и совершенно не представляя, что делать дальше. Не пытаться же надеть свои бабские тряпки, в самом деле… После того, как он поистине талантливо с разбега свалился в них в озеро, это стало совершенно бесперспективной затеей. Поистине, только с его редкой удачливостью можно было ухитриться так облажаться. Зажмурившись от смущения, юноша неловко переступил с ноги на ноги, боясь того, что теперь может с ним сделать дракон, но тот, впрочем, уже потерял интерес к своему несостоявшемуся «обеду», лишь раз пройдясь взглядом по его обнаженному телу. Поистине, костлявый как сама смерть мальчишка мог соблазнить только конченого извращенца, выглядя попросту жалким щенком. Струи ледяной воды медленно капали с волос юноши и, скользя по спине, плечам и дальше вниз по бедрам и тонким ногам, стекали на камни, образовывая маленькие лужицы в трещинах скал, а Мэтью все дрожал от холода, никак не в силах согреться и испуганно смотря в пол. - Как тебя зовут? – не то чтобы Артура действительно интересовало имя его очередного «питомца», но надо же к нему как-то обращаться – «эй ты» все-таки не самый лучший вариант, хотя мальчишка, наверное, уже привык к такому обращению. - Мэтью. Вздохнув, юноша зажмурился от холода, надеясь, что «допрос» скоро кончится, и дракон наконец отвернется и позволит Мэтью хоть немного согреться, сжавшись в комочек и обхватив руками свои колени, удерживая последние капли тепла. - Ясно. Сколько тебе лет? - Пятнадцать. Дракон покачал головой: совсем еще мелкий. За что ж его так не любят? Впрочем, какая разница – это вовсе не его, Артура, проблемы, так что дракон, не сказав больше ничего, просто продолжил допрос: - Где твои родители. - Я сирота… - Все ясно, - Артур нахмурился каким-то своим мыслям, впрочем, не собираясь уточнять, что именно ему ясно, а юноша не рискнул спрашивать, слишком боясь гнева дракона. Что ж, если мальчишка и вправду сирота, то неудивительно, что от него предпочли избавиться – кому охота кормить лишний голодный рот, когда своих полно, к тому же такой хилый и бесполезный. - Одевайся, - велел Артур и, поднявшись, спокойно ушел, оставив на камнях сложенную в стопку одежду, даже не посмотрев на пребывающего в полнейшей растерянности юношу.