Твои цифры

Под звуки будильника, я, вопреки усталости, словно придавившей меня к кровати, тут же открыла глаза и села. Серые очертания комнаты, под ногами холодный пол, рядом на постели муж, перед которым я чувствую вину. А еще раздражение, смешанное с отвращением, при каждой его попытке меня приласкать. Незаметно поняла, как ненавижу эти утренние полтора часа до работы, когда мы остаемся с Андреем один на один, не защищенные спасительными трубками телефонов и отговорками, что дела. Стараюсь двигаться как можно тише, давая тем самым мужу поспать. Но он тут же просыпается, чувствую спиной его недовольный и немного похотливый взгляд. Завязываю пояс на халате, прохожу к шкафу с одеждой, чтобы достать костюм. - Доброе утро, - процедил супруг и перевернулся на другой бок. - Доброе, - раздражение срывается помимо воли, о чем тут же начинаю сожалеть. - Сегодня снова задержишься? – от этого вопроса по спине бегут мурашки. Непроизвольно сжимаю ткань блузки, уже зная, что снова будет скандал. - Это не от меня зависит, сам знаешь,- отвечаю как можно спокойнее, беру в руки косметичку, чтобы уже пройти в ванную и прекратить неприятный разговор. - От тебя ничего не зависит, как я посмотрю! – отец моего сына тут же взрывается, резкими движениями накидывает плед на заправленную постель. - Я правда этого не знаю. Не могу же я отвечать за всех преступников города, - начинаю примирительным тоном на что получаю обжигающий ненавистью взгляд. - Ты отвратительная мать, Швецова! Наш сын уже неделю у бабушки, ты приезжала к нему всего один раз! – Перевалов снова повышает голос, разговор катится по накатанной. Не дослушав, выхожу из спальни, сильнее необходимого сжимаю косметичку, внутри что-то хрустнуло. - Я не договорил, - Андрей оказывается позади меня, сильно и больно хватает за руки, сумочка падает на пол, с жалобным треском. - Отпусти, мне больно, - его пальцы плотно сжимают запястья, точно останутся синяки. - Мне это осточертело, Маша! Понимаешь?! Либо ты уходишь со своей работы, либо мы разводимся, - его крик переходит в шепот, а хватка становится просто железной. - Мне больно, - прошу негромко, хотя от своего же тона становится противно. Унижаюсь. Виновата во всем. - Катись на все четыре стороны. А я сегодня поеду к Костику и расскажу ему, какая тварь его мамочка, - довольный произведенным эффектом, ухмыляется муж. - Перевалов, ты понимаешь, что ты несешь? Причем тут ребенок? – настроение опустилось на отметку «ноль», от обиды хочется расплакаться и как можно быстрее уйти из дома. - Какая же ты дура, Швецова! Я люблю тебя… - заявил Андрей и разжав пальцы, ушел на кухню. Подбираю с пола косметичку, стараюсь не смотреть на следы от мужниных пальцев, бегу в ванную, лишь бы он не увидел моих слёз. Включаю воду, сажусь на бортик ванной, трясущимися руками открываю косметичку. Пудреница разбита, патрон для помады чуть треснул, но пользоваться еще можно. Умываюсь, собираю волосы в привычный хвост, закрашиваю темное под глазами. Вернувшись в спальню, вместо блузки надеваю водолазку – у нее длинные рукава, скроют все, что показывать не следует. Переодеваюсь так быстро, словно сдаю норматив и смотрю на часы. На работу еще очень рано, но и дома оставаться не могу. Внешне вроде бы спокойна, а внутри все сжимается от безысходности. Андрей перестал греметь холодильником на кухне, выключил телевизор и прошел в ванную. Хочется пить, но подумав, решаю, что попью кофе уже в своем кабинете. Я же, осмотрев себя в зеркало критическим взглядом, вздыхаю. Конечно, вид не самый цветущий, но, что поделать. Беру в руки сумочку и выхожу в прихожую, быстро обуваюсь и накидываю плащ. Со всеми эмоциями даже не посмотрела в окно, поэтому, совсем не представляю, какая погода. На всякий случай хватаю с подставки зонт и, тихонько прикрыв дверь, выхожу из квартиры. Возвращаться сюда совсем не хочется, раньше ждал хотя бы сынишка, а сейчас совсем грустно. Быстро, словно сбегая, торопливо спускаюсь вниз, чувствуя себя безмерно виноватой. В нашем замкнутом круге страдают все, но если своими чувствами я готова как-то пренебречь, то травмировать Костика совсем не хочу. Дверь подъезда хлопает о косяк, сжимаются пружины, а неподалеку от меня убирает опадающие листья дворник. Синее, высокое небо скрыто тучами, перспективы дождя совсем не радуют и от этого настроение, и без того испорченное, становится еще хуже. И всю дорогу до прокуратуры в голове звучат злые слова мужа "Какая же ты дура, Швецова! Я люблю тебя...". Хотя я уже стала забывать, какая она, семейная жизнь без скандала, и каково, когда тебя именно любят.