Твои цифры

Вечер наступает быстро – за окном темно, в моем кабинете горит настольная лампа, а я пытаюсь написать что-то вразумительное. Допрос несчастного Макеева оставил неприятный липкий осадок – поклонник зеленого змея раскаивался в случившемся, но, увы, срока ему это не убавит. Отсидит по полной, как и предусмотрено законом. Он глубокомысленного лицезрения протокола меня отвлек стук дверь. - Мария Сергеевна, вы домой не собираетесь? – на пороге замер Володя. Если верить часам, то рабочий день уже полчаса как закончен. Можно домой, наверное. - Собираюсь, - убираю материалы дела в сейф, бумаги в папку, а ее, в свою очередь в стол. Выключаю лампу и прохожу к вешалке, чувствуя неловкость. Вот кто меня за язык дернул? Теперь Винокуров явно считает меня истеричкой, не способной разобраться со своим мужем самостоятельно. - Ты из-за разговора так загрузилась? – Володя проницательно смотрит на меня, пока я одеваюсь, стоя у вешалки. - Не стоило мне этого говорить, - беру в руки сумку и поворачиваюсь к другу. - Маш, не придумывай, - отмахнувшись, Винокуров выходит из кабинета, чтобы я могла закрыть дверь. – Может, по кофе? - Да нет, Володь. Спасибо за приглашение, но не хочется, - улыбаюсь чуть виновато, пока идем по коридору. - О, Марья Сергеевна. Я смотрю, вы домой? Правильно, - Ковин улыбается, окинув нас с Винокуровым понятливым взглядом. Спускаемся по лестнице вместе с шефом, он на ходу застегивает пальто, думая о чем-то своем. - До завтра, Виктор Иваныч, - прощаемся уже на улице, расцвеченной оранжево-желтыми огнями. Дождя нет, но асфальт темный от воды, листья кажутся темнее, чем есть на самом деле. Я бы и рада не переживать по этому поводу, но не могу. Меня всегда учили, что личные проблемы никого не волнуют, они твои и только твои. А демонстрация своей беды – моветон и признак невоспитанности. Хочется отдохнуть, собраться с мыслями, но я точно знаю, что дома такой возможности не представится. Андрей, как всегда, после ссоры, будет демонстративно молчать, делая вид, что меня нет, а потом, после какого-нибудь случайно взорвется и скандал наберет новый виток. Надоело. А не ехать домой я не могу, не хочу потерять Костика. Даже мысль о разводе уже не пугает – свыклась, а постоянные выяснения отношений достали. Ничего не хочется рядом с Андреем. Ему, наверное, так же все опротивело. Несколько минут едем молча, пахнет сладким освежителем воздуха, совсем немного бензином и почему-то чаем. Городские огни сливаются в одну полосу, пока машина мчится по проспекту. Еще совсем чуть-чуть и я окажусь дома, один на один с чувством вины, необходимостью принять решение и сделать так, чтобы не пострадал наш ребенок. Негромко играет радио, Володя молчит, за что я ему ужасно благодарна. Останавливает машину у соседнего подъезда – необходимая мера, чтобы не устроить новый скандал. - Спасибо, - благодарно касаюсь руки Винокурова, и выхожу из машины. - Маша, я тебя провожу, - выходит следом, щелкает сигнализацией. Беспокоится, что приятно. Но, если Перевалов увидит нас вместе, очередной истерики не избежать. Хочется с подростковым упрямством сделать все наоборот, но нельзя. Хоть кому-то из нас двоих нужно быть здравомыслящим. - Спасибо, Володь, только я не думаю… - мне и правда кажется, что Андрей ничего мне не сделает. Все было сказано утром. Поднимаемся ко мне в квартиру, стучат мои каблуки, тяжелые, но осторожные шаги Володи раздаются следом. - Не страшно каждый день по полутемной парадной ходить? – чуть улыбнувшись, друг и коллега кивает на лестничные пролеты, скрытые темнотой. - Страшно, - признаюсь, но тут же замечаю уверенно. – Дважды снаряд в одну воронку не падает. Так что… Однажды на меня напали в своем же подъезде, украли сумочку. Страшно до сих пор, но не брать же с собой фонарик и оружие. - Я постою тут, на всякий случай, - Володя поднимается на несколько ступеней выше, приготовился ждать. Собравшись с духом, открываю дверь. Меня встречает темнота и тишина, одежды мужа нет. Ушел? Тут же охватывает паника, фантазия подкидывает сотню не самых приятных мыслей. Не раздеваясь, заглядываю в комнату. Дверцы шкафа распахнуты, некоторых вещей нет. А на комоде белеет записка. Трясущимися руками беру в руки тетрадный листок. «Поживу у матери, Костика привезу завтра, чтобы была дома, поняла, Швецова? Я не хочу тебя делить с твоей работой. Надоело, я устал. Заявление о разводе уже подал, надеюсь, встретимся только в суде...» - несколько строчек обычной шариковой ручкой снимают с души тяжелый камень. Ушел… Устал, понял, что так дальше нельзя. Благодарность смешивается с беспокойством – как Костик воспримет наш развод? Не станет ли себя винить? Во всяком случае, я сделаю все, чтобы малыш понял все так, как нужно. А вот за его папу ручаться не могу. Похоже, у Андрея кто-то есть, я давно подозревала, а сейчас даже не больно. Немного обидно и неприятно. Рада, что не пришлось этого шага делать самой. Зачем-то убираю записку обратно на комод, вовремя вспоминаю, что в подъезде скучает Володя. Надо его ужином накормить, в благодарность, что ли. Да и одной пока оставаться не хочется. Надо будет позвонить Перевалову, поговорить. В голове крутится совсем глупая мысль – даже номер Винокурова я запомнила легче и быстрее, чем собственного мужа. Конечно, теперь можно искать знаки повсюду. Но цифры Володиного мобильника всплывают почти автоматически, когда нужно ему позвонить. Скидываю плащ, выхожу на лестничную клетку: - Володя, проходи. Он отвлекся от лицезрения ступеней нижних этажей и улыбнулся, чуть неуверенно. - Я одна, не беспокойся, - понимаю его чувства. Неприятно быть третьим лишним. Мы переместились на кухню, я быстро разогрела суп и второе, поставила греться чайник. - Как вкусно! – Володя, проголодавшийся и, видимо замерзший, вцепился в тарелку с супом и еще пару минут ничего не говорил, поглощая ужин. Когда тушеная картошка с овощами была съедена, мой гость благодарно улыбнулся: - Машенька, оперов так кормить нельзя. Поставив кружки с чаем на стол, достала блюдце с лимоном. - Почему? - Ну как «почему»? Работать не хочется после такого вкусного ужина, - Винокуров, болтая ложечкой в чае, вздохнул. – Хотя, мы и не на работе. Маша, я понимаю, у тебя сейчас все не просто в семье… И настаивать права не имею. Хочу, чтобы ты знала – можешь на меня рассчитывать в любое время. - Спасибо, Володь, - делаю глоток теплого чая и поднимаю глаза на мужчину, сидящего на против. Именно так, не коллегу, оперативника, а именно мужчину. Сильного и уверенного в себе. Только вот на личном не очень все складывается. Казалось бы, очередной, ничем не примечательный день, по привычному маршруту дом - работа - дом. А я поняла, что дороже Володи у меня никого нет. Он настоящий мужчина, с ним надежно и спокойно. Конечно, недостатки есть у всех, но… С ним мне комфортно, и я знаю, что он меня не обидит. - Я знаю, как ты ко мне относишься, - смущаясь, обхватываю чашку покрепче. – Давай не будем торопиться… Я тоже…- а закончить не хватает мужества. Словно, если скажу вслух, симпатии и тепло между нами растворятся. - Конечно, не будем, - Володя торопливо допивает чай, поднимается из-за стола. – Спасибо за угощение. Мне пора. Провожаю его, а Винокуров, на прощание, легко приобнимает меня за талию и тихонько, совсем интимно, произносит на ухо: - Спокойной ночи. Все будет хорошо, вот увидишь. - Спокойной ночи, - открываю дверь, а потом еще несколько секунд смотрю вслед уходящему другу. Все не зря, я в этом уверена.