Мне (не) всё равно

За весь урок Трофимов столько раз повернулся ко мне, что хотелось взять да показать средний палец, чтобы его голова ненароком не открутилась. Но делать этого не стал – прекрасно знаю, что произойдёт на перемене: ко мне подходит Трофимов, говорит: «Пальцы лишние появились? Почему бы тогда их не отрезать?», а я, как всегда, тупо отвечу: «Отрезай. Новые вырастут. Ты, что, биологию не изучал?». Конечно, я знаю, что человек не может отращивать новые конечности или их составляющие взамен старым (и даже как-то жаль), случайно заговорился, что такую ахинею выдал, а поскольку меня подобное искажение фактов несильно беспокоит, стал использовать фразу и в дальнейшем, как визитную карточку. На физ-ре играли в баскетбол, и как уж тут не быть в команде, что играет против Трофимова и Ко плюс новенький. Как и ожидалось, мяч мне редко доставался, да и я не жаловался. Чем реже держишь его, тем больше вероятность, что лезть к тебе никто не будет: никаких подножек, случайных ударов локтем в бок, а то и в лицо. Однако и это не мешало Трофимову играть со мной в вышибалы, соответственно, без моего согласия. Когда я находился у линии поля, Трофимов, приметив одинокого меня, не упустил шанса испытать свои возможности, а именно бросить мяч, что при его-то броске летит быстро и точно, на поражение. Заметил мяч я уже в полёте и понял, что не поймать, не уклониться – физически не успею. Да уж, осталось закрыть глаза и помолиться Господу Богу. Только этого не понадобилось. Баскетбольный мяч перехватили раньше, чем тот достиг намеченной цели, моей головы, и я упал в возможный обморок. Им оказался не кто иной, как хороший знакомый Трофимова, Жданов. Вот так внезапность. — Блин, на кой пас противнику отдаёшь? — пробубнил новенький. — Да какая разница, — выдохнул Трофимов. — Мы тут в вышибалы играем, да? — Он перевёл на меня фальшиво учтивый взгляд. Хотелось ответить: «Иди на плохое слово, ок?», но вариант «не отвечать» перевешивал. — Вот ни к чему серьёзно не относишься. — Кажется, Жданова это действительно расстраивало. Парень резко развернулся. От неожиданности испугавшись, я инстинктивно шагнул назад. Жданов поднял мяч над собой и, подпрыгнув, сделал плавный бросок. Мяч попал точно в кольцо. Обратив внимание на соотношение линий, было нетрудно догадаться, что это – трёхочковый. Кому-то дано, кому-то нет. — А ты мог и помешать. — Я получил недовольный взгляд новенького. Мне показалось или он даже надулся? После он подбежал к Трофимову и положил руку на плечо, не забыв одарить друга солнечной улыбкой. Откуда столько позитива и энтузиазма? — Выкладывайся больше, а, — проворчал всё с той же эмоцией Жданов. — Смысл? — снисходительно, но по-дружески спросил Трофимов. — В любой игре нужно выкладываться на все сто! — Это же просто школьное развлечение, — двусмысленно произнёс Трофимов. — Что он сказал? — Подошёл сзади Кит, когда несколько людей перебежали на другую половину поля. — А… — Я развернулся к нему. Он выглядел довольно напряжённым. — То, что закрывать надо было. — Нехотя поднял руки. — Логично. — Задумался Кит. — И больше ничего? — Ничего. — Эй, кто-нибудь из вас! — обратился к нам определённо кто-то из толпучки людей, что не могли удержать мяч. — Валите сюда! — грозно выкрикнул, полагаю, Барашков. Он вообще с игр с ума сходит. Ничего не оставалось, как побежать к нему (если мяч не перехватят раньше). Стоило пересечь среднюю линию, как именно мне спасовали. Принял я с трудом. Не ступив и шага, замер – путь перекрыл полный Васильцов, заслонив руками путь и резко прыгнув, громко приземлившись. Это я видел множество раз, так что в ступор не впал. Со всей своей богатырской силушкой я перекинул мяч, а он, естественно, ударился о щит. Однако оказавшийся под кольцом Кит подобрал его ещё в прыжке и забил. Даже издалека я видел его широкую улыбку. Полностью лишённый сил я с трудом отсидел русский. Да, физ-ра мне еле даётся, хотя бы только потому, что я задрот. Правда, дела теперь хуже, наступила третья перемена. Самая длинная – тридцать минут это вам не пять. Недолго раздумывая, что делать, я решил пойти в кабинет, где должен был проходить следующий урок, но меня остановил Кит. — Пойдём в столовую. — У меня денег нет. Деньги – зло. Нет денег – нет зла. — Зато у меня есть, — произнёс он и потащил в столовую. Естественно, кому нужно моё мнение. Там мы встали в недлинную очередь и отстояли незначительное время. — Следующий, — спросила женщина средних лет. — Порцию пюре с котлетой и тарелку борща, — быстро проговорил Кит. — Хлеб? — Да, обоим. — Не надо! — Как-то не привык я есть хлеб. — Надо, — жёстко сказал Кит. — Я не буду его есть, — ворчу. — Будешь. — Заметив растерянный взгляд женщины, Кит уверенно сказал: — Кладите. — Поставил точку друг и пошёл дальше за чаем. А я за ним. Расплатившись, пошли искать свободный стол. Такой нашёлся у окна. Бросив сумки рядом, сели за него. Передо мной стояли стакан горячего чая, тарелка супа и хлеб, который я тут же переложил Киту. — И почему это тебе пюре, а мне суп? — недовольствовался я. — Ты ведь с утра ничего не ел? — Ага. — Ну вот. — Он вздохнул. — Съешь это, — Кит указал на свою порцию, — и потом с тяжестью в животе ходить будешь. И ныть об этом. — Я не ною, — протестую. — Жалуешься? — Он ухмыльнулся. — Указываю на факт, чтобы ты мне каких-нибудь таблеточек посоветовал. — А может, изначально не стоит доводить себя до такого состояния? — Ну… — Я посмотрел на суп. — А фокус со стаканами воды не прокатит? — Нет, — заговорил как Евгения Леонидовна. — Ну и ладно, — сейчас я начинаю вредничать. Безусловно, Кита это цепляет. — У кого отец – врач, у тебя или у меня? — Понеслась. Я подпортил ему настроение. — У тебя, — не поднимая головы, тихо ответил. — Кто прочитал и выучил медицинские пособия? — Ты… — Я осмелился посмотреть на него. А он, как всегда, подперев рукой подбородок, глядел на меня. Нехорошо от его взгляда. — Короче, ты врач без корочки, а я больной без направления. — На его лице невольно растянулась улыбка, как и на моём. — Типа того, — мягко произнёс он и принялся за трапезу, начиная с хлеба, что я ему перекинул. — Какого чёрта их два? — А ты только заметил? — Его невнимательности нельзя не умиляться. Остальные уроки и перемены мы отсидели спокойно. Как ни странно, чтобы подоставать меня у Трофимова возможности не оказалось. Его всё время чем-то занимал Жданов или, откровенно говоря, уводил, как только у него появлялось желание грубо поговорить со мной. Совпадение или определённая цель? Но такие совпадения только в фильмах фигурируют, так что – второй вариант. Вот только зачем ему это? Не думаю, что он хочет портить отношения с Трофимовым, тогда… Больше ничего в голову не лезет. Мне помочь? Какой в этом смысл, мы даже не знакомы… Не хочу об этом думать, но если Трофимов отвяжется от меня, скажу спасибо. На улице теплее, вроде как, не стало. Руки в карманы, голову втянуть и идти, ссутулившись, оставшуюся дорогу, скрипя зубами. — Слух, может, прогуляемся? — предложил Кит, выпуская белое облако. — Времени ещё много, так что можно, — несильно радуясь, согласился я. Пока шли, начался снег. Огромные хлопья, гонимые ветром, попадали то в рот, то в нос, то в очки, а иногда и под них. С подобным снегом, колючим и юрким, начинаешь мёрзнуть в два раза быстрее. Когда осознал, что Кита рядом нет, в мою голову прилетел хорошей плотности снежок, остатки которого попали за шею. Я чуть не подпрыгнул от щекотливого холода. — Ослабил бдительность – уже проиграл! — высокомерно подал Кит. Натянув раздражённую улыбку, я голыми руками взял немного снега, кое-как слепил снежок и впопыхах, развернувшись, кинул в Кита. Он успел уклониться и при этом ответить мне. В этот раз белый комок снега пролетел совсем рядом. Не хотелось бы, чтобы он попал в лицо… Больше холода. Бр-р-р. От сквозной мысли поёжился, но, решив не терять времени над продукцией воображения, подхватил ещё снега и принялся слепливать боеприпасы с той же довольной и радостной улыбкой, что и Кит. В итоге детскому занятию мы отдались полностью, а под конец были все в снегу. Несколько раз мне удалось попасть Киту в голову, да и другие части тела, но везло мне не так часто, как ему. Следовательно, больший урон получил я. А то, как Кит слепливал снежки… думаю, завтра несколько синяков проявится. Мы совсем устали и сделали перерывчик, находясь на безопасном расстоянии друг от друга. Пальцы рук не слушались, замёрзли – вот что значит без перчаток работать. Когда я перевёл дыхание, то заметил, что Кит совсем опустил голову. Слепив ещё один небрежный снежок, кинул в друга. Я ожидал, что он заметит его и, поскольку сил немного, подставит спину. То, что надо, сейчас я отомщу (какой мстительный). Быстро подобравшись к другу и взяв достаточно снега, что начал подтаивать в руке, засунул Киту за шиворот. — А! Блин, ты чё творишь!? — Кит тут же потянулся руками к спине, едва ли не прыгая. Я отошёл, чтобы не попадать в радиус его захвата. — Итить, Ваня! — Он развернулся и злобно посмотрел на меня, продолжая улыбаться. Оттого уже смеяться хотелось. — И чё ещё за довольная рожа? — негодовал Кит. Внезапно улыбка испарилась. — Э, что? — с опаской спросил я. — …на спину сполз… — Похоже, неприятно. Стоит только представить ледяное скольжение по позвоночнику… Ух. — Давай помогу. — Слегка смеясь, я хотел подбежать к другу, но вот засада, под снегом скрывался камень, о который мне не составило труда запнуться и упасть, повалив Кита заодно. Он упал на спину, а я лицом в снег. Ощутив ужасный холод и нехватку воздуха, я перевернулся. На встать сил не оказалось. Рядом слышалось сбивчивое дыхание Кита, у самого же немного тяжелее. Убрал слой снега с лица дрожащими руками и снял очки, очистив и их. Вернув на место, увидел перед собой светло-серое небо и более тёмного цвета нисходящие снежинки. Они опускались на стёкла очков и таяли. — И что это было? — устало спросил Кит, громко дыша через рот. — Это был камень, — ещё медленнее ответил я, чувствуя, как по телу разливается тепло от радости и веселья. Правда, ноги уже подмёрзли, а контакт с руками я потерял на снежках. — Даже так… Камень, ага. — Он начал посмеиваться. — Правда же, иди и откопай его. — Указывать не стал, но друга локтём в бок подтолкнул. — Да верю я тебе… — После он звонко засмеялся. — Ну тебя. — Засмеялся и я. Мимо прошли какие-то старушки и с подозрением покосились на нас. А если учесть то, что мы находились во дворе, то на нас часто косились, особенно когда снежки летели в проходящих мимо людей. — Как думаешь, о чём они перешёптывались? — спокойно спросил я, интересуясь вовсе не старушками, а мнением Кита. — М… — Не смеялся и Кит. — «Вместе маются, небось, педики», — старчески проговорил он. — Ну всё, Кит, это судьба, давай целоваться. — Я повернул голову к нему. — Я ж сказал, не херей. — Он одарил меня взглядом, не выражающим никакой неприязни. — А если бы я был девушкой? — Всё равно нет. Ты ж во френдзоне. — Кит подоткнул меня и заулыбался. — Ну нифига себе, мало того, что я ТЛЗ, так ещё неудачник по жизни. Вот поэтому и задротничаю, — как бы с сожалением произнёс я. — Нет, ты задротничаешь, потому что тебе лень. — Тут же раскрыл мои карты. — Ну, так-то оно так… — Слегка улыбнувшись, я снова посмотрел на небо. Не похоже, чтобы снег собирался заканчиваться. Полежав немного, мы всё же собрались и еле поднялись. Я отряхнул только руки, ногти которых успели посинеть, другие части трогать не стал, ибо ещё одно движение замёрзшими конечностями, и их придётся ампутировать. Распрощался с Китом и пошёл домой, шмыгая носом. А шёл долго и нудно, потому что снег прилип к штанам, шапке, куртке – всё замедляло моё движение. А если учесть то, что ноги замёрзли не меньше рук, то скорость передвижения стала ещё меньше, чем утром. Зато мы неплохо провели время. Только не думаю, что всё оно того стоило… Хотя, как знать. Я остановился на мгновение. Мне нравится так беззаботно проводить время с Китом, дурачиться и говорить всякую чушь, за которую косо на тебя смотреть никто не станет. Вкупе это помогает расслабиться, привести мысли в порядок, а ещё даёт заряд энергии, который, правда, тут же истрачивается, но зато потом легко и тепло на душе… Вот бы каждое мгновение было таким. Крупная снежинка, объединявшая в себе не одну пару кристаллических телец, упала на лицо и, превратившись в каплю, скатилась по щеке.