Мне (не) всё равно

Единственное, что мне не нравится в положительных эмоциях, так это то, что после них ничего не остаётся. Снова приходится находиться в неопределённой прострации: ничего не чувствуешь, ничего не хочешь делать, лишь томно вздыхаешь, вспоминая отлично проведённое время. Ну, замечательное и прекрасное не может быть вечным – одна из аксиом нашего мира. Когда я вернулся домой, снег пришлось вычищать отовсюду. Он был и в капюшоне, как-то попал в карманы, в ботинках и частично под штанами. Отряхивал одежду долго, ещё дольше развешивал – всё промокло насквозь. Оценив внешний вид, нашёл несколько синяков на голенях и бёдрах. Это и, правда, произошло… А я в шутку думал. Негодуя, отправил Киту смс-ку: «У меня из-за твоих снежков синяки появились», и убрал телефон подальше. Честно говоря, я как-то думал над тем, почему же мне от Трофимова достаётся. Чтобы найти ответ мне пришлось много простоять у зеркала и всматриваться в собственное отражение. Вывод: я так нифига и не понял. Лишних пальцев у меня нет, по пять на каждой конечности. Два глаза, даже не косые. Один нос, который никак изящно не выгнут. Один рот, два ряда зубов, в каждом по четырнадцать, но не думаю, что Трофимова так волнует отсутствие моих зубов мудрости. А может, ему тёмно-рыжие не нравятся? В классе-то я один такой, правда, это уже идиотизм, либо странной формы фетиш (для садиста). С цветом кожи у меня всё в порядке: ни синий, ни красный. Пол подо мной не проваливается, и ветром меня не сносит. А после мне надоело подобное занятие, ведь я никак не отличаюсь от обычного человека, хотя бы конструктивно. Только если с моей внешностью всё в порядке, значит, дело в характере? Но я никого не трогаю, не мешаю за последней партой… Видимо, некоторым людям и до этого дела нет. Короче, всё это замашки Трофимова, о которых мне думать не стоит. Чего здоровье портить? В дальнейшем занял себя тем же, чем и на каникулах. Компьютером. Полное погружение, как говорится. — Опять за компьютером? — послышался голос матери. Мельком я глянул в угол монитора – 18.32, после, сняв наушники, посмотрел на недовольную мать, что, как всегда, скрестила руки на груди и одним строгим взглядом упрекала меня во всех бедах мира. — Да, задали индивидуальное, вот комп и нужен… — лучше совру что-нибудь. — А, вот как, — безразлично проговорила она. Ни капельки не верит. — Я сейчас чего-нибудь приготовлю, есть будешь? — я прекрасно знаю, что она ожидает услышать привычное «нет», да и сам я этого жду, вот только… — Буду. — Лишь потому, что Кит попросил. — А… что? — Сказал, что буду. — Она пару раз, словно опять не расслышала, озадаченно моргнула. — Хорошо… — неуверенно произнесла и удалилась на кухню. С облегчением вздохнув, нацепил наушники. Если бы не Кит, я, конечно, отказался. Просто был случай – не послушал его и кое-что неприятное произошло. В конце концов, мне пришлось сказать «ты был прав» десять раз. Вспоминать даже не хочу, потому что он это записывал. Хоть не снимал. Стыда меньше. Через час поужинал в своей комнате. Пусть после я и сказал матери, что было вкусно, ничего подобного не чувствовалось. Ни сладко, ни горько, безвкусно. Похоже, я ещё и неблагодарный. Когда ложился спать, обнаружил пришедшее от Кита смс: «У меня из-за твоих тоже». А что я ему написал? Coldrain с утра заново начали войну. А идти хочется всё меньше и меньше… Нужно держаться, это только второй день! Второй день… Боже. — А Жданов ранняя птичка, — подметил друг, когда мы зашли в школу, попутно стряхивая с шапок снег. Обычно я и Кит приходим первыми – стоит на несколько минут раньше заявиться, и, кажется, словно никого весь день не будет. Но на данный момент нами был замечен Жданов в раздевалке. — Ну и пусть, — сказал я и по обычаю повесил куртку поверх дружеской. Кит сердито посмотрел на неё, но не на меня. Новая стратегия? Проходя мимо, Жданов со своей улыбочкой пожал сначала руку Кита, потом мою. Крепкое, однако, рукопожатие вышло. Не лишняя ли учтивость? Мы проводили его взглядами. — И всё же ты о нём ничего не думаешь? — А что о нём можно думать? Друг Трофимова, ясно дело, — ответил на вопрос, шмыгая носом. — Вот в этом и дело. — Включился режим «подозреваю всех и вся». — Он дружит с этим… парнем, — еле выдавил из себя Кит. — И вообще странно, что Трофимов подпускает его так близко к себе… — Он насупился. — У них просто особые отношения, — допустим. — Фиг с Трофимовым. — Он ему явно надоел. — Но этот Жданов реально странный. — А это ещё почему? — Мой друг всех подозревать начал в чём-либо. Шизофрения? Здесь нужна помощь эксперта, которого нет. — А ты подумай. — Он покрутил пальцем. — Одиннадцатый класс. Прошло первое полугодие. И он неожиданно переводится к нам, чтобы сменить какую-то там обстановку. И ты веришь в это? — Ярые чувства так и пёрли. — Странно было бы, если в середине мая перевёлся. А так, вроде, сносно. — Я отвёл взгляд в сторону. — Видно, ты над этим вопросом хорошо подумал вчера, да? — Я улыбнулся, вновь встречая тёмно-зелёные глаза. — Типа того. — Слегка смутившись, он и сам отвёл взгляд. Называется, делать человеку нечего. — Но всё равно странно, — прошептал Кит. Добравшись до кабинета русского, стоило только мне сесть за парту, как я на неё и лёг. Долго же буду привыкать после двухнедельного перерыва. — Так, Вань… — строго начал Кит, но я его решил перебить. — Вчера вечером я поел, лёг спать в половину двенадцатого и утром даже чай выпил. Так что не надо, — ругать меня и читать нотации. — Я сказал семь часов, а не шесть с половиной, — быстро посчитал. Взглянув на друга, обнаружил, что он вовсе не злится на меня, а даже несколько гордится. — Только я деньги забыл взять. — А то вдруг снова предложит в столовку на большой перемене сгонять, а я злом не напасся. — Не волнуйся, у меня всегда лишние с собой. — Кит лучезарно улыбнулся, а я отвернулся. Продуманный же. Интересно, если так будет продолжаться всё полугодие, сколько я ему задолжаю? — Ты ведь на каникулах писал, что встречаешься с Леркой? — Ага. — А чего вчера её в школе не было? — Не заметил ни разу. — А, она ещё болела… — Короче, типичная болезнь под названием симуляция, присущая каждому из нас. — …да, — не сразу ответил. Я только прикрыл глаза, как расхотел открывать их. Нет, если я не сделаю этого сейчас, то просплю добрую половину урока, а мне нужно к экзаменам готовиться. А это значит, что нужно попытаться проделать сию миссию хотя бы в школьные часы. Но как же лениво… Превозмогая себя, открыл глаза и увидел несколько зашедших, в их числе была и Лера. Она изящненько прошла ко второй парте третьего ряда и разложила принадлежности. — Даже привет ей не скажешь? — Кит словно её не заметил. Он бросил быстрый взгляд в её сторону, после чего наклонился ко мне. — Мы решили так: в школе не контактируем, по крайней мере, стараемся это делать, — прошептал на ухо, — а за её пределами мы вольные птицы. — Из-за Евгении Леонидовны? — Типа того. Лера говорит, что в школе много стукачей, а если на улице встретят, то и забудут в скором времени. — А ведь логично. — О! — Трофимов подал голос, проходя в класс. Заноза. — Ребята, а почему бы вам не?.. — И где тебя черти носили!? — резко перебил его речь, обращённую, соответственно, к нам, Жданов. — До звонка пять минут осталось! — Он вытянул правую руку с растопыренными пальцами. — Прояви тактичность хоть раз, — как обиженный ребёнок пролепетал Жданов. От такого заявления Трофимов нехотя опешил. — Велика потеря. — Он развёл руки и сердито посмотрел на нашу парочку. — Те как, кстати, та игруха? — бодренько задал вопрос Жданов. Кто-то высыпается по утрам, а кто-то я и другая часть населения страны. — Приветик, — поприветствовали Трофимова девчонки, он лишь улыбнулся им и помахал рукой, с парнями по пути обменялся рукопожатиями. — Терпимо, но всё равно отстой. — Я уже понял, на каком моменте ты застрял. — Просмеялся его друг. Решив забить на них, я посмотрел в окно, в котором оставался тот же зимний пейзаж. Количество выпадаемого снега сравнительно уменьшилось, но не превратилось в нуль. — Опять супчик? — Я опечалено смотрел на тарелку, стоящую передо мной. — Да. — Зато без хлеба. — Ты на мне экономишь? — пробубнил я. — Будто бы ты не видел, сколько у меня сдачи остаётся. — Он направил на меня ложку. — В этот раз нет. Я ж столик поближе занимал. — Ладно-ладно. Завтра тебе кашку куплю. — На его лице растянулась привычная, добрая улыбка. — У нас кашу по средам или четвергам подают? — задумался он, отводя взгляд. — Я вообще хз, второй раз здесь за все десять с половиной лет учёбы нахожусь. — Помешал суп. — Эй. — Нахмурился он. — Я же говорил, что из всех аббревиатур вытерпеть только ТЛЗ могу. — Ой, забыл, — прикрыл рот рукой. Из головы подобные вещи иногда сами выпадают. Управившись с едой за минимальное время, мы решили в столовой не засиживаться, но сначала нужно было подносы отнести. А относил Кит, он же брал все тарелки, стаканы, ложки, вилки на один поднос – в мои руки ничего не вверял, ибо кто знает чего от меня ждать. Единственной проблемкой стал идущий к нам Трофимов (и куда уж там без новенького), а сворачивать некуда было: с одной стороны столики, с другой – толпящиеся люди. Когда мы оказались довольно близко друг от друга, я краем глаза подметил пробегающую позади Трофимова девчушку, а после ощутил промокшую и прилипающую одежду и резкий охвативший тело жар. До ушей донёсся звук разбивающего стекла да фарфора и незаметный на их фоне глухой удар пластикого подноса о пол. От неожиданности где-то вскрикнула девчонка, хотя сначала показалось, что это был я, ну, ответная неконтролируемая реакция. Всё, что было у Трофимова на подносе, оказалось на мне. Почти. Он тоже супчик решил купить, наверное, с утра не ел. Пусть он им в будущем подавится. Вот только то, чего я не ожидал услышать, так это ещё один концерт разбирающейся посуды. — Какого хера ты творишь!? — разъярённо прошипел Кит, хватая Трофимова за грудки, притягивая к себе, при этом делая шаг вперёд и наступая на стекло, что, кажется, треснуло. — Слушай, это была случайность, — в насмешливой манере произнёс Трофимов, смотря сверху вниз на Кита. — Знаем мы, какие у тебя случайности… — А Кит-то не на шутку разозлился, раз настолько чётко произносит слова. — Чего ты ко мне приеб?.. — уже начал сдавать Трофимов. — Всё-всё-всё! — Жданов влез в разговор, отталкивая друг от друга парней. — А ты бы лучше за своего друга побеспокоился. — Он с укором глянул на Кита. Тот слегка дёрнулся, после перевёл на меня растерянный взгляд. То же самое сделали и двое других парней. Как-то неудобно ощущать на себе взгляд аж трёх пар глаз. Слишком много внимания для меня одного. Почувствовав жжение с правой стороны живота, я опустил голову и увидел, как поднимается пар. Спасибо за то, что ты такой горячий, чай. Холодный было бы пить неприятно… Кит и, вдруг, Жданов отвели меня в медпункт, по пути в который на меня косились те, кому не лень. Женщина попросила снять и рубашку, и штаны. Мне оставалось повиноваться, слава богу, ткань не прилипла, а чай попал только на рубашку, правда, она приобрела дополнительный цвет. Как я сам заметил, кожа лишь покраснела. Женщина в белом сказала лечь на спину, что и я сделал, а после положила холодный компресс на живот. Через несколько секунд и на правую ногу. Вот неудача… — Кстати, от твоих снежков синяки, — чуть запрокинув голову, я глянул на несколько обеспокоенного Кита и указал на гематомы. — И не соврал же… — Он натянуто улыбнулся. — А ты мне, что, соврал? — серьёзно спросил я. — Вообще-то нет… — Снежки?.. — Сдавил смех Жданов. Вот его здесь не хватало. Через минут десять женщина перебинтовала живот и даже ногу. Не стоило, там не столь серьёзно. Взглянув на свою одежду, я понял, что расхаживать в мокром не буду. Женщину позвали, и она оставила нас. — В трусах я точно на уроки не пойду… — Штаны были суше, нежели рубашка, но всё же… — Держи. — Мне протянули белую футболку и шорты. А протянувшим оказался Жданов… Опа? Я успел издать озадаченное «Э?», и мне всучили одежду. — Не парься, всё чистое. — У нас же нет физ-ры, откуда форма? Или ты её постоянно носишь? — Кит уже сложил руки на груди и скептически начал задавать вопросы–разъяснялки. — У меня тренировка после школы, — оживлённо начал Жданов. Так как выбора всё равно нет, я начал одеваться. Футболка оказалась малость велика. — Баскетбол? — Футбол, — и шорты тоже. — А вообще, простите Тимура, — виновато произнёс Жданов, — не думаю, что он хотел как-то навредить вам… — Как же!.. — сгоряча бросил Кит, но тут же решил усмирить себя. — Лучше скажи, что у твоего дружка в больной голове? — Скрывать недовольство у Кита не выходило. — Извини уж, но, что творится в его голове, мне неведомо. Да и с чего я знать должен? — А, ну да, — сдержанно произнёс Кит, не по-доброму улыбнувшись. — Кит, зайдём к классной? Хоть вещи положу сушиться, — завязывая второй кроссовок, предложил я. — Ладно… — Спасибо. — Я встал с кушетки и взглянул в синие глаза. — Не за что. — Жданов ухмыльнулся, но продолжал смотреть на меня с прохладцей. — Мне он не нравится… — прошипел Кит. — Да ты всех подозреваешь. — А тебе, как всегда, всё равно? — Всё равно. Зашли к Евгении Леонидовне, что злобно посмотрела на нас, но после того, как мы разъяснили ситуацию, показав бинты, она ужаснулась и хотела отправить меня домой. Переубедил хоть. Штаны положил на батарею, что была в конце класса, там же и рубашку. Думаю, к концу шестого урока высохнут. Вот только то, что их будут обсуждать, определено заранее. Будто в этом мире вещей интересней нет. — А может, стоило домой пойти? — Спокойствия в голосе Кита я не нашёл. — А ты мне свои штаны одолжишь? — …я подумаю над этим на информатике, — смущённо произнёс друг. — Да одолжил бы! — Я ударил его по плечу. — Ты ж не жмотяра. Кит просмеялся, да и я улыбнулся, вот только как-то неприятно жгло с правой стороны.