Тандо-гуми

РИХИМАРУ 1 Восемнадцать лет спустя встреча с Анзаем похожа на трогательное воссоединение с давно утраченной семьей. Той самой, настоящей, которая вызывала подлинные чувства истовой привязанности, ревности и боли. Несмотря на то, что к настоящему времени имею двоих взрослых сыновей, я не могу с уверенностью сказать, что питаю к ним настолько же сильные и чистые чувства. Благодаря этому мои дети выросли чрезмерно самодостаточными, не нуждающимися в родительской поддержке, советах и помощи. Я мог бы гордиться их самостоятельностью и независимостью, если бы в глубине души не чувствовал собственной вины за это отчуждение. После ТОЙ САМОЙ ночи мое сердце оказалось уничтоженным. Я наглотался воды, надышался бурей – и морская соль иссушила его, превратила в белый искрящийся камень ничтожных размеров, который больше не способен любить и сопереживать. С одной стороны, жить стало легче, потому что не осталось никого, кто смог бы подрезать крылья птице высокого полета. С другой, этой птице больше некуда было возвращаться. И она понимала, что обречена лететь к солнцу в пустые холодные небеса. Я не выбирал этот путь. Просто ТОГДА что-то во мне сломалось навсегда. Надежда на то, что однажды в доме Соры появится кто-то из семьи Хонда давно и безвозвратно утрачена. Но я все равно распорядился, чтобы местные жители информировали о любом проникновении. Узнав, что в Хираэ внезапно прибыл Анзай, я не сразу поверил в реальность происходящего. И, тем не менее, немедленно вылетел из Тайбэя на Исигаки, отменив все дела на ближайшие три дня. Хотел убедиться. И вот сейчас Анзай сидит напротив за столом в доме своего отца, не понимая, почему боги настолько беспощадны к его судьбе и не позволяют насладиться счастьем спокойной жизни. Сложно понять, какую гамму эмоций испытывает Анзай. Он закрыт. Все его чувства спрятаны за высокой каменной стеной. Безупречная защита, о которую можно сломать и когти, и зубы. Чего не скажешь о Ютаке: каждая клеточка его тела будто кровоточит вновь нахлынувшей скорбью. Он прилагает много усилий, чтобы не потерять лицо. Подобное прилежание умиляет. Но я знаю. Все. И про всех. Разливаю в фарфоровые чашки сливовое вино и предлагаю гостям тост за встречу. Конечно же, они отказываются, потому что не имеют причин доверять мне. Отношусь с пониманием: я проходил испытание искренностью сотни раз. Поэтому делаю глоток первым, чтобы доказать безвредность собственных помыслов. И только после этого оба нехотя пригубливают вино. Улыбаюсь. Приятно, когда никто не считает возможным пренебречь правилами хорошего тона. Я, действительно, очень много внимания уделяю ритуалам, поскольку они чрезвычайно важны для установления прочных связей. Захватывающая игра в великодушного кукловода. Выражаю Анзаю признательность за то, что нашел время приехать. Поощряю его стремление докопаться до правды. Присутствие Ютаки несколько омрачает радость воссоединения, но я решаю не уделять никакого внимания этому человеку. Он – лишь призрак. Тень. Как и я – для него. И не существует никаких причин для более радушного приема. Я бы предпочел, чтобы он утонул вместо меня. Анзай понемногу отходит от шока. Вино снимает напряжение и располагает к откровенным разговорам. Отчего же не побеседовать двум близким людям? Он предсказуемо интересуется моим прошлым. Для всех остальных оно окутано туманом, но ему я готов рассказать. Ведь Анзай тот – кого я считал своим «сыном» и любил, как неотъемлемую часть Соры. Мои собственные дети, наверное, возненавидели бы меня за эту слабость. Ведь их любовью я жестоко пренебрегал или использовал ее в личных интересах. Конечно же, Анзая интересует, как мне удалось выжить и почему я не сообщил об этом Соре. Просто повезло. Плавание – то, что всегда давалось без особенных усилий. Этот навык помог какое-то время продержаться на воде, но его оказалось недостаточно, чтобы справиться с течением. Я позволил волнам нести меня туда, куда им вздумается и не тратил силы на бесполезное сопротивление стихии. Главной задачей на тот момент являлось: не захлебнуться и не утратить надежду на то, что берег окажется в поле зрения, когда шторм утихнет. Мне не известно, сколько времени я провел в воде, но очнулся уже на суше. Незнакомое место. Полоска необитаемого пляжа и стена непроходимого леса. Трое суток я провел в блуждании по джунглям, стараясь найти какую-нибудь дорогу или поселок. И все это время был готов к тому, что именно лес уничтожит меня: обезвоживание, насекомые, змеи, ночлег под открытым небом без огня. Обстоятельства не внушали никакого оптимизма. И когда я почти сдался, меня нашли сотрудники отеля, который оказался неподалеку. Состояние здоровья оставляло желать лучшего, поэтому медики пару дней держали меня под наблюдением. Знакомство с директором отеля сильно облегчило мою участь. Я ему понравился. Он проявил благосклонность и познакомил с владельцем, который как раз приехал на отдых. Им оказался один из глав Тайваньской триады, которая курировала часть северного Исигаки. Я воспользовался собственной красотой, чтобы заручиться его поддержкой. И когда полностью оправившись, я вернулся в Хираэ, то понял, что меня там больше никто не ждал. Прошло три недели. Сора прекратил поиски, вернувшись в Токио. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Полагал, что он будет рад моему возвращению, однако вместо этого увидел человека, потерявшего всякую надежду. Для таких уже нет пути назад. Он больше не ждал меня – объявил мертвым и похоронил. Странное ощущение – стоять возле собственной могилы. Словно призрак, явившийся с того света. Некоторое время я выжидал, не зная, что предпринять. Тогда я был слишком зол, чтобы поступить по уму. И предпочел отомстить Соре за то, что он сдался. Наказать его. Не оставить никакой веры в то, что он когда-нибудь еще сможет стать счастливым. Мне хотелось, чтобы он винил себя в моей смерти до конца дней. Я решил остаться с китайцами. К сожалению, скорбь Соры не длилась вечно. Шесть лет спустя он нашел мне замену. Похожий типаж. Манеры. Внешность. И длинные волосы. - Тебя, Ютака, - снисходительно улыбаюсь, любезно подливая вино в чашку. Тот пьет неспешно, маленькими глотками. Если бы была возможность отказаться, он непременно ею бы воспользовался. Я убежден. Но кое-что ни Анзаю, ни Ютаке знать не обязательно. Я убил Сору. Не мог выносить его счастливого вида рядом с ЭТОЙ …шлюхой. Красноречиво смотрю на Ютаку и мечтаю о том, чтобы он прочитал мои мысли и возненавидел еще сильнее. А ты, Анзай? Возненавидел бы? Ведь сейчас у тебя нет причин злиться. Ты ничего не знаешь. И думаешь, будто я – подарок из прошлого. Весточка от отца. Любишь его? Как сын? Только лишь? Действительно? Неудачники. Все вы. Сора. Анзай. Ютака. И, конечно же, Масахидэ. Чтобы делал мир без этого сентиментального идиота? Смешно. Смеюсь. Чего мне стыдиться? Чего бояться? Запоздалой мести? Гнева детишек, не представляющих, с кем делят бутылку терпкого вина? О, я расскажу им, кто я. Непременно. Ведь они жаждут узнать, кем стал Сэйсё Рихимару за эти почти 20 лет. Они желают убедиться, что Сора подсел на алкоголь, наркоту и в итоге был «убит» собственным сыном не напрасно. Бесславный финал человека, который подавал такие многообещающие надежды. - Меня зовут Сиань Хуанцзы. На китайском языке это имя означает «Бессмертный сын императора». Не обошлось без иронии: не желая полностью отказываться от прошлого, решил оторвать от него лишь один побег, чтобы он дал новый крепкий росток в плодородной почве. «Принц» - именно так называл меня Сора – это единственное наследие, от которого я не смог отказаться. Причастность к триаде Шаньфэн выдает только татуировка во всю спину. Сказочная птица Фэнхуан. Черным и красным. Объятая языками пламени. Рождающаяся в сердце огненной горы и вырывающаяся наружу вместе с вулканической лавой. Она непременно несет мир и процветание. Или смерть и разрушение. Тем, кто этого пожелает. В названии группировки заложен позитивный смысл. «Шаньфэн» означает «попутный ветер», который символизирует легкую дорогу и удачу. Однако попутный ветер может нести не только освежающую прохладу в летний зной, но и разрушительные тайфуны. На протяжении 12 лет я – левая рука большого босса. «Китаец», превосходно знающий японский язык, культуру и правила, которым подчиняются все якудза. Идеальный переговорщик, улаживающий спорные моменты международного сотрудничества. Дипломатическим образом. Играя в политику, когда на кону оказываются жизни, репутация и большие деньги. Кровопролитные войны между бандами – чрезвычайно убыточный пережиток прошлого, к реализации которого прибегают в самом крайнем и безвыходном случае. Поэтому мы, китайцы, привыкли договариваться. Так или иначе. Я не стремлюсь становиться ключевым персонажем в иерархии, потому что нынешняя роль полностью соответствует моим желаниям и талантам. А чем ты занимаешься, Анзай, после того, как расточительно развеял по миру все то, за что боролся твой отец? Работаешь персональным консультантом президента Конго Тэйкоку? Убиваешь ради него? Я слышал, что Конго Фумио невероятно хорош собой. Этим ли он купил твою преданность? Я не верю в сказки про дружбу. Братство. И верность. - Анзай, не желаешь ли ты присоединиться к НАМ? – с удовольствием наблюдаю, как меняется выражение его лица. Готов рассмеяться, но подавляю это желание, потому что иначе шутка не окажется такой смешной. - Как вы можете такое предлагать?.. – искреннее изумление. Передо мной все тот же двухлетний мальчик, едва не поверивший в то, что я – его мама. Все тот же десятилетний ребенок, готовый шагнуть с обрыва только потому, что я нашептал ему, будто он умеет летать. Все тот же пятнадцатилетний подросток, убежденный в том, что его первый поцелуй должен непременно принадлежать мне. Анзай все забыл, потому, что не хотел помнить. Как жаль. Ведь я был таким искренним тогда. …Все тот же человек, верный собственным несостоятельным идеалам. Я – твоя «мама». Слушай меня! Несмотря на принятый алкоголь, кровь отливает от лица Анзая, лишая кожу красок жизни. О да, я много чего могу наговорить. Кто знает, что из этого правда? Ютака становится тенью. Выцветшей фреской, которой самое место в этом старом доме. Сора был бы рад, если бы он остался здесь навсегда. Я уверен. - Что вам, в действительности, нужно? – тихо произносит Анзай. - А разве у тебя еще что-то есть, А-тян? – улыбаюсь. Люблю улыбаться. Навык, отработанный до автоматизма. Сейчас ему нечего терять. Кроме Ютаки, пожалуй. Он действительно красивый, Сора. Но такой непрактичный… Кладу на стол ключ от всех дверей дома. - Это место мне больше не нужно, А-тян. А вот куклу заберу с собой. Я не чувствую удовлетворения. Только злость. 2 Вечером снова вижу Анзая. Наблюдаю издалека, как он в одиночестве бродит по пустынному берегу. В руках – бутылка виски. Он периодически отпивает из горлышка. Весь в отца. В последние годы его жизни. Сломленный собственными неудачами человек. Наверняка, он задается вопросом, что же в нем самом не так? Что неправильно? Почему все люди вокруг него так счастливы? Все, кроме него. Дурная кровь, да? И вторая бутылка виски. 3 Круглая белая луна освещает гальку, смешанную с песком. Пена искрится на гребнях волн. Будто снег. Анзай больше не может бороться с состоянием полного опьянения. Он валится навзничь и замирает мертвым темным пятном на светлом покрывале пляжа. Этой ночью он не вернется в отель. Ничем не хочу помочь.