Тандо-гуми

ТАМУРАМАРО 1 Дождь не прекращался с самого утра. Долгий, пронизывающе-серый, холодный. Струи били в лицо, гонимые резкими порывами ветра. Отголоски поздней осени в самом начале лета. Острый контраст на грани безумия. Я смотрел, как вода скапливается в лужах, свинцово-серый асфальт блестит точно слюда, яркая зелень газона слепит глаза… Нереальность происходящего заставляла постоянно одергивать себя, чтобы убедиться – это не сон. Не дурное видение, не полуночный кошмар. Это правда. Ужасающая, выбивающая почву из-под ног. Но правда. Я, Дзю, Гоити стояли подле надгробного камня. Мэй кремировали сегодня ночью. Урна с ее прахом нашла упокоение среди белого мрамора, который обжигал кончики пальцев точно лед. Я молча глотал слезы и просил у сестры прощения. Я знал, что виноват в ее смерти. Только я. И никто больше. Груз собственной боли и вины заставлял плечи содрогаться от холода и озноба. Я не понимал, схватившая меня лихорадка - это действительно болезнь или просто нервы? Впрочем, неважно. Какое это может иметь значение сейчас… Ряд черных зонтов заполнил маленькое кладбище. Ряд белых лилий устлал собой могилу Мэй. Итизо тоже пришел. Не смотря на то, что его появление однозначно будет расценено не в пользу его семьи. Он выглядит настолько потерянным, что я удивляюсь тому, как он вообще нашел сюда дорогу… Словно побитая собака прячется он у края ограды, позади всех. Остекленевший взгляд в никуда, растрепанные волосы. Темный мятый костюм. Таким Итизо еще никто никогда не видел, этого нагловатого щеголя с идеальной прической и самоуверенной ухмылкой на губах… Все прошло быстро и от этого как-то совершенно обыденно. Люди текли медленным скорбным потоком, принося свои соболезнования. Дзю и Гоити кивали и благодарили. Как болванчики. Без эмоций. Без слов. Чудовищное опустошение. Я поправляю галстук. Душит. Он душит меня. Или это сожаление?.. О том, что все зашло так далеко… 2 Когда я вернулся домой. Той ночью. Когда переступил порог нашего дома. Той ночью. Когда ко мне вышла Дзю. На ее лице легли тени. Той ночью. Все изменилось. Точка невозврата была достигнута. И обратной дороги нет. Следы стерты. Мосты сожжены. Браво, Тамурамаро. Это ты бог-разрушитель. Который собственными руками принес в жертву свою семью. В угоду личным мотивам и сиюминутным желаниям… Глупо винить в этом Анзая. Знал ли я, что он монстр, который не имеет жалости и сострадания к чужим? Знал. Догадывался ли, что он ни перед чем не остановится на пути к достижению своей цели? Догадывался. Предполагал ли, что похищая Хару, я ставлю под удар не только репутацию, но и благополучие близких? Предполагал. Теперь я смотрю, как мои руки по локоть в крови, перепачканы в ней, не отмыться. Смотрю и пожинаю ту бурю, которую посеял однажды… -Как это случилось? – я спрашиваю свою жену, безучастно наблюдая, как врачи реанимации выносят тело Мэй. Отмечаю, как безжизненно свесилась из-под простыни ее рука. Тонкая и бледная. Точно веточка. На безымянном пальце блестит кольцо. Матовый серебристый обруч. Кольцо осталось напоминанием от ее первого брака. Она никогда его не снимала. Так и умерла вместе с ним. -Передоз, - коротко отвечает Дзю. Я вижу, что ее знобит. Она кутается в вязанный жакет, скрывая свою беспомощность. В ее броне мощная брешь. И я осознаю, что причина не только во внезапной кончине Мэй. -Моя сестра не была наркоманкой, - говорю я. Знаю наверняка, героин – это не про Мэй. -Таму, не будь идиотом, - бросает сквозь зубы Дзю. Она отворачивается и смотрит, как за медицинским персоналом закрывается дверь. Вот и все. Больше мы не увидим Мэй. После вскрытия ее отправят на кремирование. Потом официальная процедура захоронения и больше ничего. Темнота. Абсолютная темнота. -Мне жаль, Дзю… - я не знаю, что сказать. Моя жена права. Я идиот. Был им и буду дальше. Потому что ДАЖЕ СЕЙЧАС я не перестаю любить тебя, чудовище. Она странно косится на меня, отступая на шаг назад. -Какое же ты дерьмо, Таму… - печально, почти с сожалением. –Жаль?.. Тебе жаль и все? Это все?! Она начинает кричать. Бросаться в меня обвинениями. Они проносятся мимо. Я не чувствую ничего. Внутри словно огромная черная дыра. Космический вакуум… Который медленно, но верно сжирает мне душу. -Остановись, - произношу тихо и равнодушно. -Где ты… Где ты, Тамурамаро… - она горько качает головой. И слезы текут по ее щекам. 3 О том, что Дзю изнасиловали мне позже расскажет Гоити. Он единственный почему-то не ненавидит меня. По-прежнему верный, по-прежнему ласковый. Я хочу спросить у него, зачем он до сих пор рядом со мной, но не решаюсь. В последнее время я слишком боюсь слышать правду. Вспоминаю про Хару, про то, что узнал от него и снова погружаюсь в этот кошмар. Представляю, что пришлось пережить этому еще по сути мальчику. Что же ты за человек, Анзай? Откуда в тебе столько… жестокости? Я бабочка, летящая на огонь. Вся моя жизнь – словно программа самоуничтожения. Как противиться тому, что ведет тебя, точно злой рок? Как повернуть реку вспять? Как остановить время и стать другим?.. Я должен отомстить. Должен вырезать всю твою семью также, как ты посмел тронуть членов моей. Господи-боже, это означает только одно… Хару. Я закрываю глаза, не в силах удержаться от стона. -Гоити, как я очутился на самом дне пылающего ада? – спрашиваю я. – Как получилось, что выхода нет?.. 4 Мы встречаемся тет-а-тет. Ты и я. Змей и радуга. Смотрим друг на друга оценивающе. Принюхиваемся, как хищники перед боем. Пытаясь понять, какое оружие каждый прячет за спиной… -Ты поступил неправильно, Анзай, - я понимаю, что эти слова не выражают и сотой доли того, что внутри, но соблюдаю условия дипломатии. -Ты первым перешел черту, Таму, - ты как всегда невозмутим. Будда с кровью на пальцах. -Скоро ты умрешь. Ты. Твоя семья. Твое дело. Твое потомство. Я не оставлю о тебе даже памяти. -О! – цокаешь языком, усмехаясь. – Звучит заманчиво. Но мне не до смеха. Я пламя. Очищающий алый огонь. Который сожжет все вокруг. Дотла. Все. В том числе и себя самого. Ты протягиваешь руку и хватаешь меня за талию. Прижимаешь к себе. Вдыхаешь запах волос. С удовольствием проводишь ладонью по спине. Похлопываешь по бедрам. Как будто пытаешься утихомирить взбесившегося жеребца. Но ты точно не осознаешь, что в этот раз все по-другому. -Ты – мой, Таму. Я говорил тебе это раньше, - шепчешь на ухо, заставляя жидкость в венах закипать. –Я предлагал тебе самому сделать выбор, - продолжаешь почти что с нежностью, но не ослабляя хватку ни на секунду. –Видишь, к чему привела твоя нерешительность?.. -Но я ничего не сделал Хару! – отталкиваю тебя, ногти оставляют след на твоей щеке. -Он мой единственный сын… - наступаешь угрожающе, голос звучит глухо и зло. – Ты увез его неизвестно куда, не отвечал на звонки несколько дней. Что мне оставалось делать, чтобы выкурить тебя из твоего осиного гнезда? -Неужели ты думаешь, что теперь я буду с тобой?.. – спрашиваю, сам зная, что… -Я так не думаю, Таму, - и снова я рыдаю тебе в плечо. Палачу, казнившему мою родную сестру. Оплакиваю собственное бессилие. И эту порочную, отравляющую меня любовь. Отмечаю едва уловиемое движение. Мне кажется, что это Хару. Наблюдает за нами. Из-за приоткрытой двери. Мне становится мучительно стыдно. И жарко. -Мне придется тебя убить, Анзай… - я целую твои губы, почти задыхаясь. Воздух едкий как кислота. Мир – головокружение. Только секунда и мы снова станем врагами… По разные стороны океана. Протяни руку. Пожми пустоту… 5 Не приходи ко мне Хару. Не приходи. Не подставляй свою голову к дулу моего пистолета. Не обнажай горло перед острием моего ножа. Но ты упрям и юн. Юн и упрям. Коктейль, который рано или поздно приведет к большому взрыву. Ты утешаешь меня, пока я придумываю, как лучше избавиться от твоего тела. Как подстроить твой суицид или несчастный случай. Ты ставишь меня раком и держишь за волосы. Твердый кулак и горячий член. Я произношу твое имя, как молитву. Или проклятие… Милый глупый мальчик. Сколько в тебе радости… Зачем тебе я?.. 6 -Гоити, тебе придется сделать кое-что для меня, - он стоит передо мной с непроницаемым лицом, готовый выполнить любое поручение. Человек, которому я бы доверился в последнюю очередь, в конце концов оказался для меня единственным другом и соратником. -Ты хочешь, чтобы я избавился от него? – спрашивает коротко, мягко сощуривает глаза. Гоити – это кот, который гуляет сам по себе. Но каким-то чудом я сумел его приручить. -Да, - приказ словно выстрел. Словно веревка на шее. Затянулась узлом. Не разрубить. -Будет сделано, босс, - Го улыбается, поклонившись. Элемент игры. Ему нравится подчиняться. Или делать вид… -Но прежде сделай мне фото… Я повешу его портрет в своей спальне. Он слишком красив, чтобы умереть навсегда. Красный мак превращается в пыль, когда я поджигаю его лепестки… Потом набираю номер по памяти и говорю: -Уезжай. Прямо сейчас.