Even If I Could

      Тсунаеши сидит на улице и пьет клубничный йогурт, потому что на часах еще совсем рано - идти в кабинет нет смысла.       Да и тут так прелестно! Солнышко светит, птички поют, Хаято бежит сломя голову в школу. С чего бы это?.. о, Такеши! Тогда всё ясно. На улице еще тепло, несмотря на то, что началась вторая половина осени.       Еще полчаса просидев на улице, по-вглядываясь в лица проходящих людей, которые все время куда-то спешили, Савада все же поднялся, направляясь в свое новое место жительства. Временное, конечно, но уж больно ему хотелось проверить свою теорию.       И не столько, чтобы убедиться в своей интуиции, сколько для того, чтоб помочь, если все действительно плохо. А, судя по соображениям, это так.       Медленно, но Тсуна становился не просто суицидником, а смертником, потому что одно - это сидеть рядом с самым опасным человеком, а другое - пытаться помочь, влезть в самые личные проблемы, о которых он уж точно никому рассказывать не собирается.       Но Саваде и не нужно об этом рассказывать. Он просто сам узнает и всё.       Школа Намимори. Опять толпы подростков, которым абсолютно плевать на Тсунаеши, который кое-как пытался пробраться мимо них, никого не задев.       И почему большая часть первых уроков на третьем этаже? Опять никак не дойти до кабинета. Ну, или нельзя это сделать без помощи. Пусть и довольно сомнительной помощи, потому что никто помогать не собирался - это вышло случайно.       Просто все мигом расступились, заприметив Главу Дисциплинарного Комитета.       Савада же воспользовался этой ситуацией, двигаясь за ним шаг-в-шаг и пробираясь в кабинет, как всегда, устраиваясь там, недалеко от стола.       Было сегодня что-то не так в Хибари. Едва заметные лиловые круги под глазами. Парень поймал себя на мысли, что смотрит слишком внимательно и это можно почувствовать, а потому резко отвернулся с чего-то вдруг покраснев.       На какую-то секунду он действительно подумал, что его заметили.       Но, если бы это было так, он был бы уже мертв. Если, конечно, не… ладно, не будем думать о бредовых предположениях.       За первые же часы стало ясно, что ни о каком покое говорить не приходится.       В голове заедал гимн Намимори, потому что телефон Кёи безостановочно звонил и принимал сообщения. Тот же даже не думал о том, чтобы отвечать на него или ставить “без звука”.       Савада поджимал губы, затыкал уши, но терпел.       Чего не скажешь о звонящем, потому что после обеда звонки прекратились, а в дверь постучались. На пороге стоял Кусакабе. Он был в неком смятении, говоря, что к Главе пришел посетитель. А все потому, что посетителем оказался совсем еще ребенок.       Реборн.       Паника резко охватывает тело. Шатен вжимается в угол, стараясь спрятаться за растениями. Хибари прищуривается, смотря на вошедшего. В его серых глазах плещется интерес, что довольно ожидаемо. Сильный противник в помещении.       - Хибари Кёя - Глава Дисциплинарного Комитета школы Намимори, так же занимающий титул самого опасного человека в городе. - Голосом диктора отчеканил малыш, слегка усмехнувшись.       “Хищник” поднялся с места, спокойной походкой доходя до него и молча. Однако, со стороны Тсуны было видно, что его руки сжимают тонфа.       - О тебе ходит слава, как о том, кто может сделать всё, что угодно, на благо Намимори. - Реборн смотрит снизу вверх на подошедшего, но, кажется, не испытывает никакого дискомфорта. - Думаю, сбежавший из дома ребенок - по твоей части.       - Не верно думаешь. - Полуулыбка и замах рукой для удара, который через секунду останавливается тонкой палочкой в руке репетитора. Чего и следовало ожидать. - Я не намерен решать дела травоядных.       Реборн хмыкнул, ожидая этот ответ, после чего отдернул зеленую трость, заставляя Кёю убрать тонфа.       - Это Савада Тсунаеши, ученик второго А класса средней школы, также известный, как “Никчемный Тсуна” или “Фантомный малец”. Буду рад, если ты хотя бы поспособствуешь и приведешь его домой, если встретишь. - Абсолютно спокойно продолжил мафиози, бегая взглядом по помещению.       Ни один мускул на лице Хибари не дрогнул, хотя уж это-то имя он слышал далеко не раз. Глава Дисциплинарного Комитета лишь скупо кивнул, развернувшись на каблуках ботинков и чопорно отшагав к своему столу.       - До встречи, Хибари Кёя. - Как-то хитро усмехнулся малыш, покидая кабинет.       Тсунаеши облегченно выдохнул, наконец перестав вжиматься в стену, потому что было уже чертовски больно. А Глава опять что-то пишет, даже не смотря по сторонам. До чего же скучно!       Ладно, раз уж есть время, можно вздремнуть… ага, как бы ни так. Ровно через полчаса звонки и сообщения на чертов телефон Кёи продолжились. Если бы не попытка конспирации - обреченный стон Савады слышал бы весь город.       Удивительно, что это не доставляет неудобств самому Хибари.

***

      Тсунаеши сбился со счета, сколько раз за этот день он прослушал гимн Намимори. Он просто уже сходил с ума, чувствуя, что сейчас взорвется и сломает этот чертов телефон.       А потом его убьют. Па-пара-пам.       Именно из-за последнего пункта он еще держался. А Хибари, словно специально, не уходил домой до самого позднего вечера.       Когда же он, наконец, поднялся, Тсунаеши почувствовал пробежавшийся по спине холодок.       Сейчас. Вот именно сейчас. Сейчас на него смотрели выразительные дымчатые глаза. Именно на него, а не куда-то в сторону. Он был уверен в этом настолько, насколько вообще мог быть в чем-либо уверен.       Пара секунд смотрения прямо глаза-в-глаза, и Кёя разворачивается в сторону, отходя к шкафу и выуживая оттуда что-то большое и очевидно теплое. Багряно-красный плед упал на диван, а сам Глава вышел.       Через полминуты щелкнул замок.       А Савада продолжал сидеть в прострации еще час, размышляя о том, что сейчас было.

***

      Заснул Тсуна под полночь, укутавшись в плед, но на диван не рискнув ложиться - мало ли, проснется позднее, чем начнутся уроки.       Собственно, последнее его опасение оправдалось. Когда он покинул царствие Морфея, за столом уже сидел Глава Дисциплинарного Комитета. А рядом… лежал этот злосчастный телефон, который вновь надрывался истошными воплями, в сотый раз напевая гимн.       Савада едва не зарычал, спросонья вновь его услышав.       Медленно, чтобы не нужно было вылезать из пледа, он переполз на четвереньки, с полузакрытыми глазами добираясь до кресла возле стола. Тяжелый вздох. Он вцепился пальцами в край столешницы и подтянулся, пальцем другой руки ткнув в экран телефона, где красовалась кнопка “сбросить вызов”. Мелодия издает прощальный вскрик, обрываясь.       Шатен переводит напряженный взгляд карих глаз на Кёю.       - Так. Тяжело. Было. Это. Сделать. Самому?! - Его голос слегка хриповат после сна, но и сейчас можно увидеть в нем несвойственное собеседникам брюнета раздражение. И, кажется, самого Тсуну это ни капли не напрягает. Хотя, может, он просто еще до конца не проснулся.       Хибари удивленно изгибает бровь, смотря на окончательно запутавшегося в пледе парня.       - Вао. И откуда наглость только берется, зверек?