Even If I Could

Время – самое отвратительное, что может существовать. Оно слишком быстро течет, слишком легко меняет судьбы и слишком своенравно, чтобы его приручить. В аэропорте Катании Фонтанаросса непозволительно много людей, которые даже не догадываются о том, что всё, о чем они мечтают сейчас, когда осуществится, станет чем-то обыденным и практически ненужным. Они гонятся за своими мечтами, не ценя путь до них, хотя он во много раз важнее. И его может уже не повторится после достижения этой фантомной «цели». Из аэропорта Фонтанаросса с перерывом отбывают два рейса с пересадками – в сторону Норвегии и в сторону Японии. На обоих будет по одному необычному пассажиру, но, конечно, об этом никто не знает. Савада разглядывает свой билет без особого энтузиазма. Просто нужно было где-то скрываться, а он давно хотел побывать в чудесных лесах Норвегии. «Подарок» варийцев обеспечит ему там прекрасное проживание на несколько десятков лет, если он, конечно, сможет дожить до этого срока. Жаловаться не на что. Всё продуманно. Такая же сумма была переведена на счет Кёи, так же обеспечившая ему будущее без мафии и, вероятно, работы. Однако это не повод для него, чтобы бросить план по возвращению на родину. И тут, так же, жаловаться – излишне. Всё честно. До рейса в Японию считанные минуты, но с утра они молчат, как чертовы партизаны, не произнося ни слова. Тсунаеши, может быть, и рад что-нибудь сказать, но в горле тут же встает ком. Никогда не думал, что будет так тяжело прощаться с тем, к кому и слабости-то особой не питал. Ну, разве что, чуть-чуть. Эти годы пролетели непростительно быстро, а договор с Хибари истощился, истратил свой срок годности. Больше тот был не обязан находиться рядом и помогать. Звучат слова диктора о начале посадки на рейс. «Хищник» поднимается с места, смотря в сторону нужного окошка регистрации, после чего переводит взгляд на смятенного – уже не являющегося Дечимо – парня. Тот побледнел и осунулся, хотя утром было ясно, что он прекрасно выздоровел. - Даже не попрощаешься, зверек? – спокойно интересуется Кёя, выжидая, когда же на него поднимут взгляд. И это случается через считанные секунды, когда Савада берет себя в руки и встает рядом. - При расставании самое главное – уйти. Про прощание мне никто ничего не говорил. – Бурчит он и старательно отводит глаза в сторону, разглядывая то вывески, то сонных с утра людей. – К тому же, я не люблю прощаться… Что делают годы жизни бок-о-бок: несмотря на то, что Тсуна какое-то время молчит, Хибари так же не нарушает тишину, но и не уходит, зная, что он продолжит. Странное чувство, когда тебя понимают, несмотря ни на что. - Однако мы, скорее всего, не встретимся никогда. – Чуть тише продолжает шатен. – Поэтому я просто обязан сказать что-то слащавое и душещипательное, как и полагается. – Криво усмехается, все так же, не пересекаясь взглядом. – Я думал, что это будет бесконечно долго, но всё закончилось. Признаюсь, мне даже жаль, что это так. – Усмешка переходит в тихий смех. – Но приручить хищника невозможно, поэтому исход был ясен изначально. Диктор еще раз повторяет информацию о посадке на рейс, и это заставляет поторопиться. - Внимательнее, Кё-сан, в будущем. Мало ли, кто решит поселиться в кабинете Дисциплинарного Комитета, а ты и не заметишь. – Улыбается, таки встретившись с серыми глазами взглядом. – Удачи. И сердце, уже по старой, выработанной им, привычке, делает несколько сальто, стукаясь об ребра и позвоночник, а после падая в пятки, когда по волосам проводят рукой, осторожно приближая к себе и касаясь губами холодного лба. - Прощай, зверек. Хибари разворачивается и уходит в сторону, где проходит регистрация на рейс, ни разу, черт возьми, не обернувшись. Это его право. А Тсунаеши вновь опускает взгляд на свой билет и хрипловато - почти истерично - смеется.