Гамбит

      Лучший друг – это тот человек, с которым ты можешь позволить себе любые выходки. Ямагучи сам по себе был вполне славным малым. Вот только, привыкнув к общению с Тсукишимой, Ямагучи перестал задумываться, насколько некоторые их слова и действия могут задеть других. Такова была не самая приглядная сторона их давней и прочно устоявшейся дружбы. Парню достаточно наблюдать за игрой Тсукишимы и знать то, как серьезно тот настроен на победу. Ведь это же главное, не так ли? За этими мыслями отходили на задний план его, мягко говоря, не очень хорошие отношения с сокомандниками, которых хватало ровно на то, чтобы не повлиять негативно на взаимодействие волейболистов во время игры. Пожалуй, только волейбол и не позволял им разругаться со всеми вконец. Однако, пока Ямагучи мог следовать за Тсукишимой, его устраивало абсолютно все.       - …Придурки, как же бесят, - пробурчал Хината, провожая их злым взглядом.       - Нечего вестись, как маленький, - также далеко не самым дружелюбным тоном оборвал его Кагеяма, - Как будто не знаешь, что по-нормальному они не могут.       Следуя за Тсукишимой, Ямагучи привык не обращать внимания на эти разговоры за спиной. Его не волновало чужое мнение, поскольку ему достаточно было того, что перед ним всегда неприступной защитной стеной находилась спина лучшего друга. По-другому и быть не могло, так зачем ему кто-то, кроме Тсукки?       Тадаши с такой легкостью и желанием оградил себя от всего, поставив Кея впереди всего и над всем, что даже не задумывался о том, что будет, если созданный им мир внезапно перестанет быть защитой. И однажды рухнет на него самого.       - Кажется, мне никогда не надоест злить эту мелочь, - Тсукишима на ходу с удовольствием потянулся. Тело после тренировки приятно ныло. Оба парня привычно шли домой вместе. А все остальные сокомандники остались позади, либо направились в другую сторону.       - Он забавный, когда думает, что может нам угрожать, - хихикнул брюнет. Хината, конечно, был уже намного опытнее и сильнее, чем это было в начале. Но, пожалуй, ему следует обеспечить команде чемпионский титул для того, чтобы Тсукишима и Ямагучи открыто и честно признали это. Какое-то время оба шли молча. Тадаши в приподнятом настроении следовал за другом, ступая по краю бордюра и балансируя вытянутыми руками. Тсукишима не видел, как внимательно порой смотрит на него несостоявшийся напарник по игре, словно бы что-то оценивая. Разумеется, откуда ему было знать, что именно сегодня Ямагучи решил сказать Тсукишиме о том, что он для него значит.       Когда парень убедился, что влюблен в Кея, то это стало своеобразным спасением, поскольку Ямагучи наконец с облегчением понял, что значат все те странные мысли и желания, которые вызывал в нем строптивый рослый блондин. Для обычного друга они были не самыми подходящими и правильными, но раз он влюбился, то ведь это же вполне естественно – желать быть с этим человеком. Возможно, Ямагучи бы не стал признаваться, но ему очень хотелось убедиться, что и Тсукки чувствует то же самое.       Ведь они же столько времени вместе. Вместе прошли через поражения, а теперь Кей за них двоих делает все возможное, чтобы Карасуно вернула себе былую славу. Хотя Тадаши и находился в запасных, он верил, что изо всех сил поддерживая своего блокирующего, он тоже хоть на самую малость, но помогает приблизить столь желаемую победу.       Ямагучи не чувствовал страха перед теми словами, что рвались с языка. Брюнет просто считал это еще одним шагом, который они, как и всегда, сделают вместе. А дальше они все так же будут идти в ногу, только на этот раз непременно чувствуя тепло руки, которая удержит и поддержит в трудный момент.       Так искренне полагал Ямагучи. Разве мог Тсукки не понять его чувства?       - Тсукки…       - Чего? – лениво протянул спортсмен, не оглядываясь.       - Я хотел тебе сказать… Ты мне нравишься, Тсукки, очень нравишься.       Кей остановился, машинально поправляя очки и, обернувшись, с недоверием уставился на друга. Но робкая улыбка и распахнутые в ожидании глаза ясно указывали, что парень был вполне серьезен. Кей кашлянул в кулак. А затем рассмеялся в голос, нисколько не сдерживаясь. С каждым новым приступом хохота улыбка Ямагучи угасала, а на лице все явнее проступали непонимание и страх. Что он сделал не так? Почему Тсукки так смеется? Смеется так же, как будто он – один из тех, над кем привычно насмехается Кей.       - Ты это серьезно? – кое-как отсмеявшись, пробормотал через силу блондин. – Ну, ты даешь, честно. Я-то думал, что ты нормальный. А ты еще хуже этих занудных придурков.       - Я… Я не…       - Лучше бы просто промолчал, - Тсукишима снова хохотнул, не сдержавшись. – И давай-ка я дальше один пойду. А ты там сам играй за свою «команду».       Тсукишима ускорил шаг и, не дожидаясь ответа, ушел вперед, вскоре вообще пропав из вида. И, разумеется, он не видел уже, как Ямагучи, едва переставляя ноги, наконец-то тоже двинулся вперед, с прежней, застывшей на лице едва заметной улыбкой. И только неестественно блестевшие глаза могли выдать ту боль, которую причинили спортсмену обломки той стены, которая прежде казалась самой лучшей и надежной защитой.