О бедном студенте замолвите слово...

- Не забудь прятать глазки. - Да, пап. - И не снимай рюкзак. - Да, пап. - Садись сразу за последнюю парту у стены. - Я помню, пап. - И ни в коем случае не шипи на одноклассников! - Паап. Яр осёкся. Егорка, его маленькое солнышко, своим долгим немигающим взглядом смотрело на родителя, чуть склонив голову набок. Похоже, он действительно переволновался – его сын был спокоен, как удав. Яр усмехнулся удачной метафоре – в случае с Горимиром старая поговорка приобретала совершенно иное значение. Мужчина поправил сыну воротник свитера, целиком закрыв тонкую шейку. - Пап? Мужчина тряхнул головой и протянул руку своему ребёнку. Егорка тут же вцепился в пальцы своей ледяной ладонью и чуть придвинулся. - Мам, мы ушли! - Постарайтесь не потеряться по дороге к школе! Егорка, не забудь прятать глазки! - Ба. Светлана Николаевна высунулась из-за угла и улыбнулась. Сын и внук синхронно встряхнули плечами и вышли на улицу. Преодолев три этажа на лифте, Егорка пулей выскочил из подъезда, во все глаза смотря по сторонам. Затем мальчик остановился и, оглянувшись на родителя, притормозил. Яр улыбнулся и снова взял сына за руку. Ребёнок крайне редко выходил на улицу просто так, и каждый такой случай превращался в маленький праздник. Мужчина потрепал своё сокровище по волосам и прогулочным шагом направился к школе – они вышли заранее, чтобы занять самое выгодное место, и времени на прогулку хватало с лихвой. Яр прекрасно помнил, как принёс домой огромное яйцо. Мама долго не могла смириться с наличием непонятного камня в доме, но на все предложения продать или выкинуть в груди Яра почему-то начинала клокотать ярость. Одержимость охряным камнем стала настолько сильной, что он таскал его с собой в универ и на прогулки, носил в простыне, иногда долго гладил и даже спать ложился только с яйцом подмышкой. Через четыре месяца на свет появился маленький полузмей. Он проклюнулся ночью и долго тыкался Яру в лицо, беззвучно открывая рот и заглядывая в глаза. Разумеется, мама была в шоке. Да что там говорить, он и сам был в шоке – только вот отпускать от себя маленький холодный комочек не было никакого желания. Разумеется, нежданный подарок оставили в семье – Яр взял академку и день и ночь сидел с малышом, пряча его от всего мира. Через пару месяцев стало проще – ребёнок научился оборачиваться в человека, иногда даже целиком, хотя обычно чешуйки, когти, зубы и зрачки оставались неизменны. С появлением человеческого облика встала проблема с регистрацией. Сначала хотели оформить как сына самого Яра, но для этого потребовались бы сведения о матери, так что Светлане Николаевне пришлось срочно обзаводиться ещё одним отпрыском. Свидетельство о рождении на имя Горимира Романовича было чистой воды аферой – на самом деле, заявляя об утрате, мать и сын были уверены, что их выкинут за порог. В тот раз им нечеловечески повезло – они попали как раз перед глобальным скандалом, после которого контроль за документацией в ЗАГСе подскочил до небес. Им вообще стало везти – Светлану Николаевну наконец повысили, сам Яр вытаскивал только выученные билеты и получал повышенную стипендию, удалось купить дачу за пол цены… Егорка тем временем рос, и в доме довольно скоро появились строгие правила. Шумные посиделки с друзьями прекратились – малыш пугался незнакомцев и тут же перекидывался в свой настоящий, хвостатый облик, оплетая торс Яра и утыкаясь в его плечо. Теперь шторы всегда были задёрнуты, а сами обитатели передвигались плавно и тихо. В квартире всегда работал обогреватель – маленький не мог вырабатывать тепло сам, как и любая другая нормальная змея. Когда малыш научился ходить, тут же появились новые порядки – никогда не заходить Егорке за спину, не смотреть ему в глаза, не трогать за живот или шею без предупреждения – Яр тут же потёр руку с маленькими шрамами, оставленными клыками сына. Егорка делал это инстинктивно и всегда пугался сильнее покусанного. Как бы то ни было, метод оказался действенным – больше ребёнка не беспокоили. От домашних крыс тоже пришлось избавиться – когда они начали пропадать. Маленького никто не винил – действительно, змеиная природа – но стаю крысюков всё равно было жалко. Как бы то ни было, о бывших любимцах теперь напоминали только фотографии в коридоре – под них была выделена отдельная стена, на которой в красивых рамочках висели все тринадцать крысюков, в разное время живших в квартире. Когда Егорка подрос чуть сильнее, Яр с мамой попытались научить его прятаться – вертикальные щели вместо зрачков или чешуя на скулах ещё никогда не считалась чем-то нормальным. Разумеется, совсем спрятать особенности не удалось – как заставить моргать того, у кого веки срослись? Хорошо хоть в человеческой форме появлялись, но маленькими и атрофированными, отчего Егорка смотрел на мир наивными и широко распахнутыми глазами – но теперь это был именно человеческий ребёнок со странностями, а не существо с человеческими повадками. Сам Яр тоже изменился – первая же бессонная ночь с младенцем на руках смыла подростковую безалаберность и пофигизм, а следующие месяцы научили терпению и мягкости. Парень-раздолбай исчез, на его место пришёл уверенный в себе мужчина. Даже неумеренная страсть к трамваям сменилась молчаливым и спокойным обожанием. Егорка стал сыном с первой секунды, сразу и безоговорочно – мама только понимающе улыбнулась и сразу согласилась на роль бабушки. - Пап, мы пришли? Яр тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Сынишка легонько потянул его за рукав пиджака и, чуть шепелявя – в хвостатой форме у малыша в принципе отсутствовали зубы, кроме двух чуть загнутых клыков, которые и в человеческом виде были куда длиннее нормы – повторил свой вопрос. Мужчина обвёл глазами старенькую, но очень бодрую школу с местами облупленными стенами и кивнул. Кроме них за час до начала пришла парочка второклассников, так что у семьи было время осмотреться и подготовиться. Егорка всегда очень тяжело переживал смену привычной обстановки, так что они вместе обошли каждый уголок сада, заглянули во все окна и заняли самое лучшее место у колонок – правило о защищённой спине исполнялось всегда и неукоснительно. Подтянувшиеся родители и первоклассники с интересом поглядывали в их сторону, но Егорка только слегка подёргивал плечами и сильнее сжимал отцовскую руку. Яр присел рядом на корточки и ободряюще улыбнулся. Сын неуверенно улыбнулся в ответ, и, как только мужчина встал, обнял его за ногу. - Дорогие учащиеся и их родители! Мы рады… Фальшиво-торжественный голос директрисы, которая явно переигрывала в самую любящую детей особь, разносился по всей линейке. Яр заметил, как судорожно оглядывается молоденькая учительница с табличкой «1 Б» - наверное, это был её первый класс, и она нервничала, недосчитавшись учеников. Яр сочувствовал, но подходить не спешил – здоровье ребёнка было важнее. Егорка же так и стоял, уткнувшись головой в отцовское бедро и мелко подрагивая – Яр гладил его по голове, стараясь успокоить, но такое количество людей всё равно было кошмаром для очень чувствительного ребёнка. Когда наконец всё закончилось и детей начали разводить по классам, они медленно присоединились к своим, тут же пристроившись в конце. Последнюю парту в классе легко удалось занять – дети, подбадриваемые родителями, старались сесть поближе к доске. Наконец, учительница с улыбкой попросила старших выйти – было время начинать урок. В последний раз ободряюще улыбнувшись сыну, Яр вышел из кабинета. - Какой у вас красивый сыночек! Прямо ангел! Какая-то мамаша умилительно сложила руки на груди. Яр поморщился, но понимающе кивнул – с узким лицом, хрупким телосложением, охряными волосами и золотистыми глазами Егорка действительно напоминал ангела. В хвостатой форме он был ещё милее – и, как ни странно, гораздо опасней. Не пожелав поддерживать слащавое сюсюканье над детьми – первый же немигающий взгляд отбивает охоту ворковать над ребёнком, даже новорождённым – Яр вышел за территорию школы и направился на работу. Скучное сидение на Почте России было выбрано ради близости к школе, гибкого графика и хоть каких-нибудь денег. Яр всё ещё не мог взять полноценную работу – остался последний год магистратуры, и он будет свободен, как ветер в поле. Напевая лёгкий мотивчик, Мужчина широко зашагал по улице. Прожигая стену взглядом, остался сидеть за последней партой маленький нелли, стараясь не слишком сильно дрожать от страха.