О бедном студенте замолвите слово...

Знаете, бывают в жизни моменты, когда кажется, будто жизнь окончена, и всё, чего ты хочешь - это умереть. Яр, за последнее время умиравший столько раз, почему-то мучительно захотел смерти. Как будто он не знает, что всё это не сон. Как будто не знает, что на этот раз не проснётся и не посмотрит в больные, испуганные, до боли родные глаза с вертикальными зрачками. - Хан... Наг протестующе покачал головой и ещё сильнее вжался лбом в человеческую спину. Яр был ниже, так что не представлял, как Хану приходилось изгибаться, чтобы проделать такой фокус, но человеку даже думать об этом не хотелось. По крайней мере, не сейчас. Дверь уже давно закрылась за тем нелюдем, а они всё ещё стояли на кухне, обнявшись и стараясь не думать о последствиях. - Что мы будем делать? Хан снова промолчал, и Яр ощутил себя садистом. С другой стороны, ему тоже не хотелось думать о сложившейся ситуации, но человек ещё с детства усвоил - если закрыть глаза, болеть не перестанет. - Что мы будем делать, Хан? Молчание. Наг прижимает к себе человека, до боли в рёбрах сжимая хрупкое тело, и отказывается воспроизводить звуки. Яр только вздыхает и замолкает, чтобы услышать тихое неразборчивое шипение. Солёный ужас окатывает волной, желание умереть становится невыносимым. Неужели полузмей забыл человеческую речь?! Яр смаргивает первую слезу и пытается повернуться к полузмею лицом. Бесполезно, из ледяных рук не вырваться. Человек слышит треск ткани - и вот уже длинный чешуйчатый хвост оборачивается вокруг его ног. Сразу становится холоднее и почему-то больнее. А что если полузмей решит последовать совету друга-нелюдя и действительно исчезнет из его жизни?! Яр не переживёт этого. Просто не переживёт. - Кто вернулся? Мы вернулись! Радостный голос матери вселил кусочек надежды. Она ведь что-нибудь придумает, верно? Что-нибудь простое и гениальное. На кухню тем временем с радостным возгласом "папа!" влетел Егорка. Яр уже успел вытереть слёзы и теперь широко улыбался своему ребёнку. Маленький наг между тем увидел своего отца. Конечно, довольно трудно не заметить огромного полузмея, особенно когда он выпускает хвост. Ребёнок напрягся, голос его упал до заговорческого шипения. - Отец, прячься. Наг тут же приподнял голову и Яр буквально ощутил вопросительный взгляд со своего плеча. - Бабушка гостей привела. И действительно - теперь Яр мог разобрать второй, женский голос, вместе и с детскими восторженными вскриками. - Хан, тебе нужно... ...Спрятать хвост, хотел сказать Яр, но полузмей уже подхватил его и сосредоточенно заталкивал в шкаф. Похоже, воин Дош с земель Кветлин воспринял слова сына буквально. Яр в ту же секунду понял, что сознание к шокированному нагу до сих пор не вернулось, и он отреагировал скорее на шипение, чем на слова сына. Человеку оставалось только глубокой вздохнуть и терпеть, ожидая, кто победит - шкаф или упрямая рептилия. Ему уже наставили столько синяков, что и не сосчитать, рассекли бровь и отдавили пальцы рук, но Яра это не волновало. Если Хан его сейчас случайно убьёт, он, пожалуй, будет самым счастливым человеком на земле. Но нет, не убили. Дверцы шкафа торжествующе захлопнулись, наг торжествующе затих, а Яр торжествующе подумал, что привычка раз в месяц вынимать все вещи проветриваться превосходна - если бы тут что-нибудь висело,  они бы сюда не поместились. Яр представил это себе - вот входит мамина знакомая с ребёнком, слышит странный шорох из комнаты, и через приоткрытую дверь замечает извивающийся хвост. Или вот, ещё лучше -  Егорку с маленьким гостем гонят в комнату, ничто не предвещает беды, и тут из шкафа раздаётся шорох падающей одежды. Любопытный отпрыск открывает дверцы - и падает замертво от стремительного укуса одного взрослого, ядовитого и неадекватного нага, чьё убежище наглым образом потревожили. Мёртвое маленькое тельце так отчётливо встало перед его глазами, что Яр рассмеялся. Он откинулся на холодный узел из смешанного нажьего тела и до крови прикусил запястье, стараясь не издавать звуков. - А где Ваш сын? Вы так много про него рассказывали... - Ох, наверное, уже убежал по делам. Ярик такой занятой... Слушать дальше человек не смог - холодный склизкий язык, слизывая слезу, выбил все мысли из его головы. Рен - а в данный момент он ощущал себя именно Реном - не видел нажьего лица, и от этого ощущение нереальности происходящего только усилилось. Шершавый, узкий и раздвоенный на конце язык с силой давил на щёку, оставляя влажный след. Уверенные ритмичные движения пробудили в Рене то, о чём он уже давно забыл. То, что было Ханом, довольно зашипело, ощутив в воздухе нарастающий запах возбуждения. Когтистые пальцы властно сжались на боках, заключая Рена в кольцо. Хвост зашуршал, и человек ощутил, как наматывается на его тело чешуйчатая конечность. Пара минут - и студент не может пошевелиться, зафиксированный со всех сторон сокращающимся телом. Как будто ему хотелось! Попытки поймать губы в поцелуе успеха не принесли - рептилия, двигаясь инстинктивно, уклонялась от несвойственного ей поведения, предпочитая вылизывать шею и ключицы своего добровольного пленника. Зарождающееся безумие в шкафу разрушила хлопнувшая дверь.  Яра как водой окатили - Господи, дома мать и сын, у него самого проблемы и пришедший нелюдь уже поведал, насколько они огромные! Сейчас совершенно не время трахаться в шкафу! Хан замер по иной причине -  Яр понял это через пару минут, уловив топот детских ножек. - Ты тут спишь? Пришедшая в гости девочка спрашивала с любопытством и восторгом - Яр так и видел, как она крутит по головой по сторонам. - Угу. Немногословный Егорка прислонился спиной к шкафу, повинуясь инстинкту и защищая родителей от разоблачения. Девочка, похоже, на такую манеру разговора обиделась. - Ты чего такой злой? Яр улыбнулся. Это сынишка ещё в благодушном настроении. Видела бы она, как Егорка шипит, когда в ярости. - Ничего. Человек порадовался за сына - так долго терпеть и, главное, вежливо отвечать! Хан бы уже выпустил чешую. Полузмей за спиной слегка потёрся о человеческую спину. Да уж, как он понимает, когда Рен думает о нём? - Ты злой! И в классе все так говорят, и учительница. Мама говорит, это потому что у тебя своей мамы нет. Торжествующий детский голос эхом бился в человеческой голове. Что будет с Егоркой? Как ему пережить сходящего с ума папу? А если его заберут? Сын даже не сказал ничего - только маленькая детская спинка напряглась. Яр выпутал руку из нажьих конечностей и прислонил ладонь к тому месту, где с другой стороны стоял сын. Наверное, Егорка ощутил его тепло, потому что тут же расслабился и снова максимально облокотился на шкаф. - Ты злюка! Злюка! Злюка!!! Девочка заплакала и вылетела из комнаты. О да, этот немигающий взгляд в сочетании с чуть опрокинутой головой и вздёрнутой верхней губой производит огромное впечатление на неподготовленного человека. Впрочем, у Егорки ещё не очень получается - то же самое от Хана выглядит гораздо хуже. На кухне пришедшая мамаша судорожно пыталась успокоить дочь, а Рени тихонько открыл дверцу шкафа и залез к родителям. Яр обнял сына и посадил на Ханов хвост. Мальчик был предельно сосредоточен, потом, что-то для себя решив, он прижался к папе и спрятал когтистые ручки в его футболке. - Расскажи сказку... - Сказку? Ну, слушай... Рассказ о малахитовой шкатулке всплывал в памяти Яра дословно, как будто он когда-то заучил его наизусть. На кухне мама пыталась успокоить чужого ребёнка, гостья незаметно приценивалась к обстановке, а маленькая семья сидела в шкафу и отрезала себя от остального мира со всеми его проблемами, задачами и условиями. Кому какое дело, что Яр завтра может не очнуться? Что Рени, возможно, навсегда покинет свой дом? Что Хан может замёрзнуть насмерть, если не вернётся в человеческий вид? Если закрыть глаза, болеть не перестанет - а если болят сами глаза? Уже проваливаясь в сон, сидя в том же шкафу на Хане с сопящим Рени на руках, Рен почему-то подумал, что это был один из лучших дней в его жизни.