Убийца поневоле

Небраска, штат Мэн; за несколько дней до убийства: - Я понимаю, что Вам нужна эта работа, - деректор МакМилан неспешным жестом снял очки и положил свой двойной подбородок на переплетенные пальцы; плеш на его голове переливался жиром и потом. - То же самое мне могут сказать и другие. Мне нужна причина, почему на эту работу я должен поместить именно Вас, мистер Уотерсон. У Вас есть причина? - его маленькие, близко посаженые глазки выразтельно впились в собеседника. - Конечно, - Ричард Уотерсон подвинул стул поближе к столу. - Я отец-одиночка. МакМилан удивленно посмотрел на него. - И сколько же у вас, интересно узнать, детей? - недоверчиво поинтересовался он, вздохнув. Ричадр поднял на директора полные боли глаза. - Пятеро, - с тяжестью сказал он и умоляюще уставился на МакМилана. - И где же они сейчас? - удивился тот, пробегая взглядом по кабинету, словно пытаясь найти притаившихся где-то рядом пятерых детей. Ричард махнул рукой. - Да с матерями, ходят где-то. - А вы? - успокоившись, что в его кабинете нет никаких детей, спросил запутавшийся директор. - А я отец-одиночка, - ухмыльнулся Уотерсон, но тут же умолк под испепеляющим взглядом МакМилана. МакМилан снова надел очки. - Мистер Уотерсон, вам не кажется, что собеседование - это не то место, где можно шутить? - спросил он таким тоном, что Ричард точно понял - эту работу он не получит. - Да, Вы правы, - произнес он и поднялся со стула. - Всего доброго. - И Вам, - доброжелательно ответил МакМилан и улыбнулся улыбкой бизнесмена. Ричард задвинул стул и вышел из кабинета. - Чтоб тебя!.. - одновременно буркнули мистер МакМилан и Уотерсон, однако их слова не долетели до друг друга - массивная дверь обеспечивала кабинету полную звукоизоляцию. Итак, работу он не получил, размышлял Ричард, засунув руки в карманы и шагая по залитой дождем площади. А комиссионные на неделю уже почти истрачены на еду и алкоголь. Он вздохнул и поплелся домой. Дом встретил его приятным теплом и уютом. Не разбуваясь, Уотерсон сел, а точнее - упал на кресло у камина и принялся пролистывать газету с объявлениями о работе, выписывая номера телефонов некоторых из них в небольшую записную книжку. Спустя примерно пол часа, Ричард со стоном отложил газету в сторону. После того, как от него ушла Гейл, он значительно пристрастился к алкоголю, из-за чего у него не редко случались проблемы на работе. Однажды он заснул за рабочим столом и его босс, не терпящий бездельничества, спустя час недвусмысленно указал ему на дверь. Теперь же, будучи безработным, Ричард еженедельно получал двадцать долларов комиссионных, которые, даже пытаясь экономинь, тратил в первые же два - три дня. А теперь еще и эта орхидея - дело в том, что после развода Гейл (непонятно зачем) попросила знакомую передать Ричарду одну из редких и дорогих черных орхидей; и теперь бутоны цветка розрывались с противным булькающим звуком, выплескивая непонятную белую густую житкость, после чего вылезали несколько матово-черных лепестков с новенькими молодыми бутонами. Послышались звуки капающей на пол белой массы, Ричард поморщился: схему появления цветка из бутона он представлял себе несколько иначе. И нормально выкинуть орхидею у Ричарда не получалось: он помнил, как выносил её во двор и выбрасывал в мусорный контейнер... а потом снова цветок оказывался у него дома и занимал свое привычное место в гостинной. Причем в голову Уотерсона залезали точные воспоминания о том, как он идет на улицу, лично достает орхидею из помойного ведра и спокойно несет её обратно в дом. Даже объявления в сети о продаже редкого вида орхидей не помогло - как только находился покупатель, цветок словно нарочно забрызгивал его с ного до головы своей белой вонючей жидкостью из лопающихся бутонов, после чего количество желающих купить вредное растение резко поубавилось. Ричард понял, что не сможет нормально сосредоточится на поиске работы, пока в его доме находится эта злосчастная орхидея. Он встал и принял последнюю попытку избавиться от неё. Однако прежде, чем он успел сжать в руке растение, - растение протянуло длинное белое щупальце и сжало его.