Прекрасное ужасно

Я оказываюсь в лесу. Все кажется знакомым и родным. От нахлынувшей ностальгии замирает сердце. Я прикладываю к груди ладонь, под одеждой еле заметный бугорок – мой талисман. Ты со мной, родная. Воспоминания играют со мной злую шутку. Теперь я точно знаю, что это за лес. Сновидение перенесло меня на долгие столетия назад. Когда я имел счастье гулять около родного города вместе со своей возлюбленной. С тобой, мое сокровище. Я снова прикладываю к груди руку. Глубоко вдыхаю свежий осенний воздух и замираю, прислушиваясь к кажущимся далекими звукам. Неужели спустя столько лет я снова слышу твой голос? Сердце отзывается настороженным трепетом. Оно не верит в свое счастье. И мне не стоит забывать о его природе. Но все равно не удержать легких слез. Так сладко и больно от тихой мелодии твоей песни. Ты пела ее мне. В последний раз она звучала именно так, как сейчас. С толикой тоски, с налетом грусти, но все равно прекрасно. Та песня была предчувствием. Ты знала, что ожидает твой народ, но не могла ничего предотвратить. На все воля судьбы. Ты не смогла никого спасти. Но я смогу. Так сказала ты. И я уже совсем близко. Рядом озеро. Я чувствую чистую безмятежную воду. Ее духом пропитан воздух. Твое пение становится громче. Я подхожу все ближе. Позволь думать сейчас, что это ты, а не игры злого духа. Думать, что ты настоящая рядом. Сердце замирает, когда сквозь сеть голых изломов ветвей я улавливаю твой силуэт. О Эру, как ты прекрасна! Ты похожа на лето, ты пахнешь им. Здесь, среди осени, я чую запах свежей листвы, когда на самом деле она вся лежит под ногами пожухлым ковром. Я чую запах цветущих лугов, хотя все цветы иссохли, а пышные бутоны опали. Ты медленно оборачиваешься ко мне. Продолжаешь петь, почти не шевеля губами. Голос – мелодичный шепот, подхваченный легким ветром и птицами. Твое одухотворенное лицо сияет солнцем, хотя сейчас вечер, и его освещает луна. В глазах - летний зной и чистое, согретое добрыми лучами, небо. Улыбка теплая и умиротворенная. Завораживает. Ты такая, какой я тебя помню, любовь моя. Твои черные волосы струятся к самой земле, красное платье словно огонь. Движения плавные, осторожные, легкие. Шаги, которые ты делаешь мне навстречу, не слышны. – Свет мой… – говоришь ты мне, а пение твое продолжает жить эхом вокруг, будто вечер поет колыбельную для нас двоих. – Теперь мы будем вместе… – ты протягиваешь ко мне руки, невесомые, как солнечный свет, но такие теплые, я беру твои ладони в свои. – Теперь ничто нам не преграда. Я закрываю глаза, поддаваясь твоим объятиям. Кажется, что сейчас раннее утро, я лежу в уютной постели, а из окна на меня падает солнце, согревая, поглаживая по спине своею дланью. Нежно, ласково будит меня. Это и есть твое прикосновение. Это сон. Я помню. Наяву ты никогда не приближалась ко мне так близко. Ты была мне наставницей, учителем. Моей любовью. Но ты любила другого и была ему женой. Нет, меня ты тоже любила, но по-другому. Как брата, как дитя. Я в твоих объятиях в первый и последний раз, моя любовь. Скоро я буду рядом с тобой, но буду любить тебя на расстоянии, как и всегда. Моя неприступная и вечная. Слеза застывает на моих ресницах. Мгновение счастье и блаженства пора прекратить. Иначе я рискую утонуть в этом наваждении, в этих воспоминаниях. Память о тебе держит меня за реальность, но она же может легко погубить. Пора просыпаться. – Прости, – губы шепчут беззвучно. У кого я прошу прощение? У образа, который намерен развеять, или у себя, которого обрек на жизнь в одиночестве? Я беру прядь своих волос. Ты не видишь. И накидываю петлей вокруг твоих плеч. Главное лишь замкнуть круг моего аркана. Это удается легко. В это время я не смотрю в твое лицо, боясь увидеть перемены – облечение реальности. Я толкаю тебя, и мы падаем вместе. Вываливаемся из сна в явь. Не ты, конечно не ты. А я и Аркенстон. Я отталкиваюсь от стены, на которую навалился, и отшатываюсь от оказавшегося в сети существа, прилипшего намертво к ней, как насекомое к паутине. Сеть держит крепко. Она его поймала и ни за что не отпустит свою добычу. Ужасную искаженную добычу. В этот момент радостно восклицает Эисорин. Трандуил открыл глаза.