Слизеринцы

Действие зелья испарялось, активность мозга повышалась, и ему начал сниться хороший сон. Будто он на чемпионате мира по квиддичу, сидит в ложе возле отца и наблюдает финальный матч. Болгары уверенно ведут, он вскакивает в порыве чувств, но Люциус дергает его за плечо, мол, сядь. Перестань меня одергивать, хочется сказать Драко, но тот все продолжает теребить, вырывая тем самым из крепкого сна. — Проснись, милый! — это была Нарцисса, уже минуту тормошившая сына. — Что? Что такое? — ничего не понимая, просипел слизеринец, приподнявшись на локте. — Пожар! — прокричала женщина и стащила его с кровати. — Беги на улицу сейчас же! Малфой, на ходу натягивая брюки, выскочил в коридор. Его и родительская спальня находились в левом крыле, которое соединялось с правым резной лестницей из красного дерева. Она сейчас полыхала огнем. Оставался лишь запасной выход через черный ход в кладовой, куда они с матерью и побежали. Драко оглянулся на миг, заметив отца в пижамных штанах и с палочкой в руке. Глава семейства пытался погасить пламя и спасти мэнор. — Отец! — остановился Малфой-младший. — Драко, нет! — Нарцисса не позволила сыну вернуться туда, где черный дым окутывал все. Очутившись на улице, слизеринец вдруг понял, что его дом объят пламенем, которое не погасить. Однажды он чуть не погиб в таком. Черная магия вызывает Адский огонь, который направлен уничтожать все на своем пути. Он обладает некоторым разумом и сделает все, чтобы насытиться плотью. Как остановить эту смерть, блондин не знал. Рядом стояли потрясенные Гринграсс, все в саже, Питер с обожженной рукой, но семья выглядела неплохо. — Мы должны помочь ему! — воскликнул Драко, видя, как из окон всех гостевых номеров вырывается оранжевое пламя. — Ты останешься здесь, — рявкнула Нарцисса и побежала к дому, но войти не успела. Взрыв раздался где-то в середине хозяйского крыла, выбив все стекла окончательно. И повалил густой серый дым. Хозяйка мэнора кинулась внутрь, Драко поспешил за ней. Сердце колотилось, как бешеное. Его неидеальный отец находился там, под обломками. Живой или … мертвый. Запах гари ударил в нос, не давая дышать и раздирая горло. — Люциус! — вскрикнула Нарцисса и упала на колени перед мужем, который неподвижно лежал на полу. Драко замер. Глава семьи завалился на бок, длинные белые волосы, покрытые сажей, закрывали лицо. Когда женщина перевернула Малфоя на спину, стал виден крупный кусок дерева, торчавший из его живота. Часть лестницы или кусок рамы, наверно. — Нет, нет, нет! — зарыдала урожденная Блэк. В этот момент на уцелевшую территорию вошел Питер Гринграсс. Оценив быстрым взглядом непростую ситуацию, мужчина склонился над хозяином мэнора, приложив два пальца к шее. — Он еще жив, Нарцисса! — удивленно воскликнул Гринграсс. Сердце слизеринца забилось вновь. Следующие несколько часов они провели в Мунго. Люциус находился в тяжелом состоянии, но угрозы для жизни не было. Колдомедики сумели затянуть рану на животе. Нарцисса и Драко ждали, пока им разрешат забрать отца домой. Лучше было бы оставить его под наблюдением специалистов, но сейчас делать то, что правильно — слишком опасно. Малфой понимал, что это был поджог. И не простой. Адское пламя направили с конкретной целью — убить всю семью. Защитного поля мэнор лишился больше года назад, так что трансгрессировать на их землю мог абсолютно любой. Драко бросил взгляд на мать: прямая спина, руки сложены на коленях, мысли витали далеко. С тех пор, как сказали, что жизни отца ничего не угрожает, она успокоилась, вытерла слезы и села ждать. Стальная выдержка — редкое явление для Блэков. Темперамент и страсть отличали многих представителей знатной фамилии, но Нарцисса достигла невозможного — невозмутимо врала в лицо Темному Лорду. Его мать могла все, Малфой не сомневался в этом. Спустя какое-то время к ним подошли двое мужчин. Посредственные лица, ничем не примечательная одежда, потертые мантии. Обыватели, каких полно, но лишь на первый взгляд. Это Авроры. Вынюхиватели. — Что Вам нужно? — холодно отозвалась женщина. — Мы хотим поговорить о случившемся, — спокойно ответил старший из них. — А вы не хотите вернуть защиту нашему дому?! Тогда у нас будет больше шансов выжить! — вскипел Драко. Он ненавидел их братию всей душой. Еще бы шрамоголового сюда направили. — Это стандартная мера для бывших Пожирателей Смерти, мистер Малфой, — заученно проговорил другой. — Нас оправдали! — еще больше завелся блондин. — Я отвечу на ваши вопросы, господа, — женщина поднялась и направилась к окну. Общение длилось не больше пятнадцати минут, авроры спрашивали, она отвечала. Когда Нарцисса подошла к сыну, тот весь извелся из-за съедаемого негодования. Где гребаный аврорат был раньше, когда убили семью Уоллис?! За что они вообще галеоны получают? — Драко, мы возвращаемся домой, — бесцветно произнесла женщина. — А отец? …Мы не можем оставить его одного! — громким шепотом недоумения произнес слизеринец. — Авроры останутся и посмотрят за ним. — Этим прохиндеям я и ручную крысу не доверю, — выплюнул блондин. — Дома поговорим. У нас есть дела, — сказала и трансгрессировала, оставив сына одного. Ну не совсем одного. Авроры, видимо, решили всерьез охранять Люциуса: один остался снаружи, другой скрылся в палате. Что ж, не провалите свое задание. Охраняйте моего отца. Находясь последние часы в больнице, Малфой отрешился от произошедшего, все мысли занимал отец, но по возвращении попал в хаос. Весь второй этаж был практически уничтожен, уцелевшие вещи перемещались матерью на первый и в подвал со слезами на глазах. Потеря личных вещей, близких сердцу, и семейных портретов из галереи расстроило женщину сильнее всего. Питер Гринграсс помогал с перемещением, его супруга пыталась как-то утешить хозяйку мэнора. Но какие слова можно подобрать человеку, лишившегося дома? Оплота того, что осталось после войны, чем гордились, как фамильной ценностью, где любили и воспитывали сына? Пусть для многих мэнор являл собой лишь обитель зла, но Малфои считали иначе, ведь здесь они провели много хороших лет. Слизеринец прошелся по первому этажу в поиске любых улик в пользу поджога. Ничего. Поджигатель работал быстро и четко, не оставляя следов. Поднявшись на второй этаж, весь покрытый сажей, обгоревший, разрушенный, Драко с трудом узнал свою комнату. С комом в горле смотрел на обглоданные огнем деревяшки от кровати, где только сегодня видел приятный сон о школьных временах. В гостиной практически нетронутым остался лишь камин. Мебель, обтянутая драконьей кожей, письменный стол детства, книжный шкаф с семейными колдографиями, коллекционные статуэтки — все уничтожено! Драко бессильно опустился на металлический стул возле камина, закрыв глаза. Хотелось крушить от разрывающей изнутри обиды. Можно восстановить интерьер, купить новую мебель, да все можно купить, если ты Малфой, но на кой-черт, если завтра кто-то лишит тебя всего вновь?! От яростных мыслей блондина отвлек шорох легких шагов в коридоре. Астория Гринграсс, потерянно смотря перед собой, ступила на порог. — Заходи, Гринграсс, не стесняйся, — протянул слизеринец, — теперь уж точно нечего стесняться. Тори подняла на Малфоя голубые глаза, полные соленой воды. Драко заметил, как две большие капли почти одновременно упали ей на лицо, стекая по подбородку. Девушка не мигая смотрела на него, продолжая излучать скорбь. Из-за чужого сгоревшего дома так не переживают. — Что такое? — слизеринец медленно поднялся со стула, напряженно всматриваясь в лицо девушки. Астория мотнула головой к двери и вышла, зовя парня за собой. На негнущихся ногах он проследовал за ней, чувствуя, как колотится сердце и сосет под ложечкой. Малфой вышел в коридор. Гринграсс стояла в самом центре поместья, между правым и левым крылом, возле разрушенной лестницы. И что ты хочешь мне показать? Пробираясь через выгоревший паркет и куски дерева, Драко подошел к девушке и заметил что-то на полу за бронзовой этажеркой. Что-то маленькое и в саже. Присмотревшись, Драко смог различить уцелевший край зеленой наволочки. НАВОЛОЧКИ. Опустившись на колено, стали видны маленькие босые ноги. Нет. Блондин отпрянул в ужасе. Нет! Тори склонилась рядом, переворачивая тельце на спину. Сжимая руку в кулачке, домовой эльф Тили смотрел большими глазищами в потолок, только уши больше не торчали над головой, а смиренно свисали по шее. Его эльф, который всю жизнь находился рядом, который верно служил их семье, мертв. На его месте мог быть отец или мать. Или он сам. Пока все Малфои не окажутся на месте Тили, они не успокоятся. Астория коснулась его руки, отчего слизеринец неловко вздрогнул и посмотрел на Гринграсс. — Закрой ему глаза. Он был бы рад. Не до конца понимая слова девушки, Драко сделал это, ощутив холодные веки домовика. — Я возьму его. Надо унести вниз. Неся тельце эльфа на первый этаж, Малфой чувствовал, будто его ударили под дых. Сильно и больно, так, что он забыл, как дышать. Последствия войны, допросы Визенгамота, упавшая самооценка, закрытые двери — все это можно перенести, если рядом твоя семья. Пока есть маленький островок, где за поддержкой не лезут в карман мантии, где забота не требует кредитации в Гринготтс, можно выстоять. Но сейчас, держа мертвое существо, которое тоже относилось к его семье, он падал.

***

Блейз нервно курил, стоя на балконе своего лондонского дома. Сегодня утром он с Панси переехал сюда, чтобы в ближайшее время начать принимать навязчивых гостей и наносить ответные визиты вежливости, а также открыть сезон со своей женой. Женой. С ума сойти. После того инцидента в ее спальне, они практически не разговаривали. Еще бы. Паркинсон пыталась забыться с его помощью, а он хотел этого. Хотел ее. И удержаться стоило Забини нечеловеческих усилий. Сейчас ему нельзя было палиться с другими волшебницами, так как они с Пэнс должны поддерживать имидж влюбленной донельзя парочки. А сколько это будет продолжаться? Сейчас ему нестерпимо хотелось послать филина рыжей пассии и на сутки выпасть из поля зрения всего мира. К черту эту слизеринку! Но воспоминание о сине-фиалковых глазах, темнеющих от страсти и светлеющих от слез, останавливало его.

***

Близилась ночь, но никто в поместье не собирался спать. Скорбь объяла мэнор, скорбь по погибшему эльфу и по утерянному крову. Нарцисса организовала ужин в малой обеденной зале, Питер наложил защитные заклинания, чтобы хоть как-то успокоить женщин, а Малфой сидел в отдалении в темном углу и молчал. Его одолевали смутные сомнения насчет Гринграсс. Ничего конкретного, но слизеринское чутье подсказывало, что роль волшебника во всем этом отнюдь не последняя. Драко бросил взгляд на Асторию. Нет, девчонка не причем. Еще в Хогвартсе блондин научился читать между строк и видеть скрытые помыслы. Она, конечно, полна тайн, но они не таят направленной угрозы. Это личные тайны, которые есть у каждого из нас. Тори в этот самый момент сидела рядом с матерью и просматривала толстый семейный альбом. Колдографии ее школьных лет, вот они с Дафной на каникулах во Франции, родители возле рождественской ели… Перевернув очередную страницу, Астория наткнулась на маленькую старую колдографию, с которой совсем молодые отец и мать счастливо улыбались в объектив. И вроде бы, ничего необычного. Кроме одного. У мамы на снимке были белые волосы, как у нее самой, а сейчас рядом сидела шатенка цвета горького шоколада. Гринграсс уже хотела засыпать женщину вопросами, как защитные чары подали сигнал. Все напряглись, Драко вскочил с кресла, выхватив палочку, но на пороге камина появились авроры вместе с Малфоем-старшим, который с трудом держался на ногах. — Люциус! — бросилась к нему хозяйка дома. — Цисси… — прошелестел тот, позволяя забрать себя из цепких рук хранителей закона и отвести к дивану. Без объяснения причин авроры покинули поместье так же быстро, как и появились. Хотя до них никому не было дела: все внимание привлек отец. Длинные волосы бесформенно свисали и требовали мойки, выражение лица кричало о смертельной усталости и боли от ожогов. Видимо, перемещение из Мунго далось с большим трудом. — Но зачем? — запричитала Нарцисса. — Ненавижу запах больниц и тюрем, — фыркнул Малфой, — к тому же, у меня здесь есть дела. — Какие дела? — вмешался Драко. — Я думаю, детям пора лечь спать, — спокойно ответил хозяин дома. — Спать? — удивленно переспросил Питер. — Это небезопасно… я не хочу оставлять дочь одну. — На территории поместья дежурят авроры, защитные чары работают, да и сегодня можно не волноваться, думаю, — с трудом проговорил Малфой. — Только детям лучше все-таки лечь в одних покоях. — Что? — одновременно воскликнули те. — Драко, займите смежные комнаты возле кухни, — строго отрезал глава семейства. Слизеринец молча смотрел на Люциуса, чувствуя, что у того в голове работает какой-то план. И пусть ему не хотелось уходить, он послушается, только сперва узнает ответ на свой вопрос. — Хорошо, отец, — удивленная бровь на секунду позабавила блондина, — только ответь на один вопрос. — Это не подождет до завтра? — устало пробормотал Малфой-старший. — Нет. Каким заклинанием ты остановил Адское пламя? — вот что мучило слизеринского принца на протяжении всего дня. — Никаким, — обреченно выдохнул тот, — я должен лежать в гробу, потому что моих знаний по черной магии не хватило на столь сильное контр заклятие. — Тогда как же…? — пораженно протянула Нарцисса. — Тили появился в тот момент, когда я уже мысленно попрощался с вами. Как я понял, древняя магия эльфа заставила Пламя погаснуть, но вызвала ответный взрыв. Больше ничего не скажу, отключился, — заключил Люциус. — Это у него нужно спросить, Драко. На заднем плане шумно выдохнула Тори. — Кстати, где он? — Не получится у него узнать. Тили мертв. С этими словами Драко развернулся и устремился к кухне, девушка пошла за ним. Зайдя в покои, Драко первым делом скинул туфли, чем не удивил девушку. Аккуратность, привитая с детства, отличительная черта Малфоя. От него веяло холодом и злостью, точнее бессилием, от которого блондин просто зверел. Это были гостевые покои из двух небольших спален, проходной гостиной и ванной комнаты. — Твоя с ванной, — сказал и сразу направился к себе. — Подожди! — окликнула его девушка. Драко остановился и беззвучно посмотрел на нее. Никаких разговоров. Только не сейчас и не с ней. — Надо поговорить. — Завтра, — устало отвертелся слизеринец. — Сейчас, Малфой, — подходя ближе и заглядывая в его серые глаза, настаивала Тори. — Ты обязан мне, помнишь? Нежелание общаться как рукой сняло. За что именно он был обязан, она не уточнила. Да, возможно, обязан. Но тон, которым это было сказано, завел Малфоя с полуоборота. Малолетняя пигалица почти шантажировала его! — Что же это за разговор? — вальяжно протянул блондин, усаживаясь в кресло и приглашая девушку сесть напротив. — Мне нужны ответы, — маленькая девочка становилась взрослой. — У тебя один вопрос. — Кто и почему пытался вас убить? — полушепотом выдавила Гринграсс. Понятно. Девчонка не в курсе. Абсолютно. Ни о его прошлом, ни о его роли. — Это два вопроса, но да ладно. Кто — враги, почему — моя семья сотрудничала с Министерством после войны, из-за этого нас хотят убрать, — на этих словах парень поднялся. — Тогда я не понимаю… — пробормотала Астория. — Чего не понимаешь? — у двери отозвался Драко. — Почему мы еще здесь? — слизеринец недоуменно выгнул бровь. — В смысле, это ваша проблема, Малфой. Без обид, но Гринграсс это не касается. Тогда почему нам просто не уехать, так ведь безопасней? Голубые глаза с черными большими зрачками с надрывом глядели на него. Страх и боль, что обрушились на домашнюю девочку, делали свое дело. Стресс искал выхода. В скандале или слезах, например, но не у Астории. Она будет контролировать себя до последнего, потому что ничем хорошим это не закончится. Тори знала наверняка и не хотела повторения. С трудом переваривая ее слова, Драко осознал, что девушка права. Никакого смысла, логики, рационального объяснения, почему ее семья не сбежала еще утром, не было. И что ответить, он не знал. — Иди спать, Гринграсс, и я пойду. И больше я тебе не обязан, запомни.

***

Дом Блейза пришелся Панси по душе: дорого, но не вычурно, все обставлено со вкусом. В таком месте хотелось жить, жить по-настоящему. Забравшись в горячую ванну, наполненную душистой розовой пеной, Паркинсон полностью расслабилась. Теперь это и ее дом тоже. По крайней мере, на ближайший год. Напряженность в поведении Блейза забавляла слизеринку. Да, поначалу его отказ взбесил. Тотальный игнор – вот, чего он заслуживает после этого. Но так было до сегодняшнего утра. Перебираясь сюда, Забини что-то говорил о публичном поведении и роли влюбленных подростков, которую им придется играть в обществе. Это нужно, чтобы ни у кого не осталось сомнений по поводу их скоропалительной свадьбы. Все по любви, ни по расчету. Обратная ситуация могла обернуться происками прессы, которая всегда сует длинный нос в чужое белье, и лишним вниманием. Улыбнувшись собственным мыслям, брюнетка вылезла из воды и взяла полотенце. Она знает, что будет делать. Из нее выйдет хорошая актриса. Вот только Блейзу это вряд ли понравится.

***

Утро бывает добрым в трех случаях: если провел ночь с горячей красоткой, выиграла твоя любая команда по квиддичу или еще черт знает когда, главное, чтобы была свежая рубашка. Драко пришлось встать к завтраку во вчерашней рубашке. Плюс к этому, принять душ на первом этаже. В «прекрасном» расположении духа слизеринец вошел в гостиную, где за большим столом собрались все. Мужчины что-то обсуждали, мать Астории читала Пророк. — Что пишут, миссис Гринграсс? — вежливо поинтересовался Драко, предвидя красочную статью о пожаре. — Это удивительно, но ничего. О вчерашнем ни слова, — пробормотала женщина, просматривая последние страницы. Ничего? Вот это новости. Почему же главная проныра страны не заявилась сюда снимать знаменитое логово Лорда, пострадавшее от странного пожара? Очень интересно. — Отец, надо восстанавливать дом, — вместо своих мыслей сказал Малфой, делая первый глоток крепкого кофе. — Я уже написал специалистам по восстановлению от магических повреждений, но на это уйдет время, — как-то обреченно закончил глава семьи. — Ничего, мы справимся, — уверила Нарцисса, сжимая руку мужа. Ему было нелегко, ведь это дом его предков, построенный поколения назад. Люциус собирался оставить его Драко, как ему оставил Абраксас Малфой. А теперь им приходится спать на первом этаже и носить старые вещи, давно спрятанные в подвале. — Лучше займемся распланировкой первого этажа, нам здесь жить, а условий никаких, — внесла свою лепту хозяйка. Драко допивал вторую чашку кофе, а Гринграсс раскуривал толстую сигару, когда в открытое окно залетел черно-серый сыч. Он пересек стол, сбросив письмо, и уселся на напольные часы. Маленькая бумага, сложенная квадратом. Ничего необычного. Но у всех присутствующих замерли сердца. Почты никто не ждал. Первым отмер Люциус, потянувшись к вестям, но тугие повязки на ранении сковывали движения, поэтому Драко смог первым перехватить письмо. — Я прочту, — бросил слизеринец, разрывая простую печать. Теперь все лица были обращены к нему.

Доброе утро, Люциус. Не передать, как мы рады, что ты и твоя семья живы. Однако не обнадеживайся, скоро мы придем вновь. И тогда никто вам не поможет, ибо час расплаты близко, а предатели всегда остаются одни. Р.S. Кстати, Гринграсс, мы знаем, что ты здесь. Молодец, конечно, почуял слежку, но от нас не скрыться. Ни там, ни здесь. Ты следующий.

— Что это значит, папа? — воскликнула Астория, вскочив со своего места. — Причем здесь ты?! Нарцисса отобрала письмо из рук сына, перечитывая его сама, птица на заднем плане громко ухнула и улетела, так как ответа не ждала, а Драко опустился на стул и переключил внимание на Питера Гринграсс. Ему тоже хотелось бы узнать, что здесь происходит. Почему их враги угрожают седеющему магу из Норвегии? Миссис Гринграсс бросила неопределенный взгляд на дочь и обратилась к мужу: — Питер, мы должны рассказать ей. Теперь уж точно. Да, старик, выкладывай. Интересно будет послушать. Если бы Драко знал, чем закончится этот утренний разговор, то убрался бы в спальню или вообще оттуда не выходил. Потому что после жизнь слизеринца изменилась раз и навсегда.