Слизеринцы

Били в барабаны. Много барабанов. Наверно, какой-то дурацкий магловский праздник или церковный набат. Удары резким протяжным звоном проносились в голове, отдаваясь дикой болью. Знатно же я вчера набрался. Приподняв веки, Малфой чуть не ослеп. Яркое солнце раздражало глаза так, что наворачивались слезы. Лучше сдохнуть. А ради чего вчера ушла бутылка русской водки из тайных запасов? Ради забвения. Он просто не мог бесконечно вспоминать вчерашний день. В голове постоянно всплывала картинка, от которой сводило желудок. Гринграсс, как сломанная кукла. Сломана им. Потом ее отец, психованный окклюмент. Возвращаясь к тому, как Питер Гринграсс бесцеремонно залез к нему в голову, у Драко потели ладони. Ужасное чувство. Но хуже всего, что рядом сейчас находился человек, для которого не проблема прочесть твои мысли и узнать надежно спрятанные тайны. Невеселые размышления прервал домовой эльф. — Доброе утро, хозяин. — Тили, отвали. Лучше найди мое Противопохмельное зелье. Через несколько секунд домовик стоял у кровати Малфоя с небольшой бутылочкой сине-зеленого цвета. Пару отвратительных глотков — и жить станет легче. — Что слышно? — противясь, выдавил слизеринец. — Ваша матушка отсутствует, они вместе с миссис Гринграсс отправились в магазин Торлео за новыми перчатками, Ваш отец в виду хорошей погоды играет в минигольф во дворе на пару с мистером Гринграсс. — Ты смотри, все при делах, — уже более свободно протянул блондин. — Мисс Астория, — на этом имени Драко немного напрягся, — она просила, чтобы Вы зашли к ней. — Что? — Малфой чуть не подавился остатками зелья. Гринграсс просила зайти. Вот так просто, как ни в чем не бывало. Эта девчонка сведет меня с ума своей непредсказуемостью. — Да, хозяин, — закивал эльф, — мисс уже лучше, но постельный режим нарушать нельзя. — Я зайду. Только душ приму. Стоя под горячей водой, слизеринец старался не думать о том, что скажет девушке. Прости, что чуть не убил тебя. Бред. Ты сама виновата, я не знал. Нет, тоже не то. Проклятье! По пути в комнату Астории Драко заметил на журнальном столике свежий Пророк. На развороте его работа — Панси прижимается в невинном поцелуе к Блейзу. Внизу статьи текст, слишком ожидаемый, правда. Дети известных родителей обвенчались без благословения. Скандал. Что ж, все, как по маслу. Постучав дважды, Малфой вошел в белые покои. Тори лежала на кровати и читала увесистую книгу » Магические зелья и их приготовление». — Серьезно, Гринграсс? — ухмыльнулся слизеринец. — Зелья? — Сложно представить, Малфой? — парировала Тори. Так. Голос отдавал хрипотой, видимо, повреждено горло. Кожа белее обычного, глаза не искрятся небесной лазурью. — Плохо выглядишь, — оборвала паузу Астория. — Получше тебя, — вырвалось у блондина. Вырви себе язык и скорми его акромантулу, придурок! Она обиделась. Я бы обиделся. Но девушка лишь улыбнулась и отложила книгу. — Ты хотела поговорить? — нашелся хозяин дома. — Да, — отозвалась она. Медленно откинув одеяло, девушка поднялась с кровати. Светлые волосы струились по спине, майка с длинным рукавом была короткой и приоткрывала плоский живот, но добили Малфоя шорты. Короткие серые шорты с нелепым рисунком на ягодице. Он сглотнул. И для чего она меня позвала? Астория прошла к комоду и достала розовую настойку. — Я хотела спросить про вчерашнее… Ее речь замедлилась под конец, и девушка резко села в кресло возле комода. — Гринграсс! — Малфой склонился к ней. — Просто слабость, пройдет.. — Конечно, — зло бросил он и, легко подхватив на руки, перенес на кровать. Тори выпила розовую ерунду и откинулась на подушки. Неся ее по комнате, Драко почувствовал жар, такой сильный, что трогало до костей. Да, маленькая Гринграсс еще не в порядке. — Давай завтра обсудим все… — Нет, это нужно обсудить сейчас, — настойчивости девчонке не занимать. Губы изогнулись в ухмылке. Странно, что лежа без палочки перед ним, нависающим, словно дементор, Гринграсс совсем не боялась. Хотя по логике должна, а после вчерашних событий — особенно. — Мой отец, он… как-то общался с тобой? — нервно спросила она. Что за хрень? Откуда этот вопрос? Просто не верится, что девчонка в курсе спонтанных выходок своего родителя! — Нет, — лучше все отрицать. Астория смотрела на одетого в зеленую рубашку и черные джинсы Драко и молчала. Чего ты молчишь?! Меня большими глазами не проведешь. — Я знаю, — тихо прошептала она. Ты не можешь знать! Блеф! – Знаю, что он сделал. — Папаша все рассказал тебе?! — взорвался Малфой. Мало ему грубого вмешательства в свою голову, так этот псих еще налево-направо рассказывает, как и что делал. Вот сволочь! — Ему необязательно мне рассказывать. Малфой в полном недоумении уставился на девушку. Что она имеет в виду под «ему необязательно рассказывать»? В смысле, у меня на лбу написано? Драко продолжал вглядываться в лицо Астории, пытаясь понять, в чем подвох с этими Гринграсс. Седьмое чувство подсказывало, что разгадка ему не понравится. Ясные голубые глаза отдавали синевой. Можно было бы полюбоваться, если бы не ситуация. Стойте, я уже видел этот взгляд…вчера. Правда, он был не столь миролюбив. — Хочешь сказать, что прочла мои мысли? — напряженно усмехаясь, произнес Драко. — Нет, это ты почувствовал бы. — Что значит «это я почувствовал бы», Гринграсс? — нервы блондина были на пределе. Тори тяжело вздохнула и села на кровати. Объяснить ему все будет крайне трудно. Семейные тайны приходится хранить под замком, дабы избежать разоблачения. Поднявшись, Гринграсс развела руками. — Я хорошо себя чувствую, видишь? Драко подозрительно наблюдал за девушкой, сцепив руки на груди. — Мне пришлось.. разыграть недомогание, чтобы ты взял меня на руки. — Ты точно еще не оправилась от трансгрессии, маленькая Гринграсс, — блондин провел ладонью по волосам. — У меня есть способность, передавшаяся от отца. На этих словах Малфой замер. Минуточку, какая к слизням способность?! Он начал медленно приближаться к девушке. — С этого момента поподробнее, — серые глаза налились холодом.

***

— Где она? — Миссис… — Я спросила тебя, где моя дочь! Паркинсон-старшая ворвалась в загородное поместье Забини, пылая яростью, как чучело на празднике урожая. Бруч потрясенно разглядывал красивую взрослую женщину в длинном черном платье в сопровождении эльфы. Получив с утра свежую почту, миссис Паркинсон едва не хватил удар. На второй странице Пророка ее единственная дочь стояла у венца с Блейзом Забини. Не поверив своим глазам, она проглотила статью о тайном венчании и школьной влюбленности. Благодаря каминной связи Франциска Паркинсон уже через минуту стояла в гостиной главного поместья матери Блейза. Та, надо признать, приняла эту новость спокойно, чем привела нежданную гостью в полное замешательство. — Франческа, они взрослые люди. Я думаю, наши дети понимают, что сделали, — помешивая кофе и растягивая слова, произнесла «черная вдова». — Я в этом сильно сомневаюсь, Виктория. … — Мама? — Что ты наделала, Панси? ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! — Я все объясню. — Ты понимаешь, что теперь вариант с Аддерли невозможен, из-за твоей безответственности отец так и останется в Азкабане! — Он и так там останется, миссис Паркинсон, — за спиной девушки прозвучал спокойный голос Забини. — Тебя никто не спрашивал, мальчишка! — сверкнула большими глазами Франческа. — Мама, хватит! Хватит управлять моей жизнью, словно куклой! Ты не думала обо мне совсем, только об отце и деньгах, но я тоже живой человек и хочу сама выбирать свою судьбу! — Закрой свой рот, паршивка! С этими словами женщина выхватила свою палочку, направляя на дочь. Неизвестно, какое заклинание полетело бы в Пэнс, но Блейз был быстрее. — Протего! — и мощная стена защиты огородила их от любых проклятий, тем самым волной оттолкнув Франческу Паркинсон. Женщина покачнулась и упала на рядом стоящий диван. — Мама! — дернулась Панси. — Назад, — глухо произнесла она. — Знаешь, почему я ношу черное? Нет? Это ради твоего отца, это мой траур. Я лишний раз не улыбаюсь, а ты… ты рушишь все наши надежды каким-то глупым браком. Паркинсон тяжело поднялась, оправив юбку и спрятав палочку в карман. — Ты больше не моя семья, не желаю тебя видеть. Произнесла и трансгрессировала, оставив молодых людей в полной растерянности. Первым из ступора вышел Блейз, обратив внимание на робко стоящую эльфу. — Труди, что ты здесь делаешь? — слизеринец узнал домового эльфа своей матери. — Ваша матушка велела перенести миледи в этот дом. — Ясно. Бруч, займись своей гостьей. Забини повернулся к Пэнс. Девушка смотрела сквозь него не мигая, глубоко внутри сдерживая шторм чувств. Страдания так и сыпались на слизеринку, день за днем, без остановки. Паркинсон развернулась и очень медленно начала подниматься по лестнице, желая остаться наедине со своей болью. Слезы душили ее, но плакать она не могла, хоть и хотелось. Тупая ноющая рана в груди терзала так, что в пору было завыть. Почему столько проблем на ее долю? Пэнс задавалась этим вопросом, лежа на кровати, притянув колени к груди. Большие девочки не плачут. Они находят выход из ситуации. И Паркинсон знала, как себе помочь.

***

— Способность к легилименции, — пролепетала Тори. — Хм, интересно. И как же ты поняла, что вчера твой папаша чуть не свел меня с ума? Астория видела гнев, что охватывал Драко при упоминании отца. Слизеринец походил на зверя, сидевшего в клетке и вырвавшегося на свободу. Вот сейчас ей стало по-настоящему страшно. — Присутствие его магии ощущается на тебе. — Ты можешь нормально изъясняться?! — Малфой дернул ее за руку на себя, но последующее заставило его ослабить хватку. Разливающееся по телу тепло и …видение утреннего разговора с эльфом в голове! Тори смотрела, как Тили рассказывает о местонахождении домочадцев, а он сам в нелицеприятном состоянии пьет противопохмельное! Стоп! Драко оторвался от девушки, шокировано смотря на нее. Что это было сейчас? Я схожу с ума, мне мерещатся приемы легилименции! — Мне не нужна палочка, чтобы проникать в сознание человека. Вся сила заключена во мне самой. Через прикосновение я могу считывать образы и воспоминания. — Этого не может быть, Гринграсс, — покачал головой Малфой, — уровень такой магии требует огромного опыта. — Неся меня на руках, ты почувствовал сильное тепло? Да? Это не жар болезни, это моя магия. Я пыталась определить, общался ли с тобой отец, но так, чтобы ты не понял. Слизеринец с трудом осознал смысл сказанного. Девчонка обладает силой, которой уважаемые и маститые волшебники учатся, но безрезультатно. В голову стали приходить жуткие воспоминания о Темном Лорде. Это была его любимая игра. Сначала выслушать, а потом вскрыть черепушку бедолаги и самому удостовериться в правдивости доклада. А еще лучше — посылать какое-нибудь мучительное видение вновь и вновь, разрушая психику пленника. Как и Сыворотка Правды, отличный способ узнать необходимые сведения. В голове пазлы мозаики собирались в понятную картину. — В поместье Блейза, когда ты сказала, что все знаешь, это тоже… — Да. Панси мне ничего не говорила, но была пьяна и ни о чем не догадалась, — виновато призналась Тори. — Твою мать, Гринграсс! Хотелось рычать от распирающего гнева, а еще скрутить шею малявки в узел и повесить на крючок. — И давно я в роли подопытного кролика? — скрипуче протянул Малфой. — Ты никогда не был… — Отвечай! — рявкнул блондин. — Нет! Я никогда не применяла к тебе легилименцию! — вышла из себя Астория. — С тобой все не так просто, ты, видимо, неплохой окклюмент. «Спасибо Беллатрисе», — подумал слизеринец. Безумная тетка практиковала окклюменцию, чтобы истязать своих врагов. Будучи правой рукой Того, кого нельзя называть, Лестрейндж какое-то время жила в мэноре и подтягивала племянника по значимым для нее дисциплинам. Кроме любимого Круциатуса, родственница считала важным способность защитить свой мозг от посягательств извне. — Что ж, окажу помощь страждущим, приоткрою завесу. Иди сюда, — приказным тоном произнес Драко. — Зачем? — Тори попятилась. — Дам столь желанное тебе, — прищур серых глаз не предвещал ничего хорошего, — сможешь увидеть все, что хочешь. — Малфой, пожалуйста, перестань! — Еще не начинал, Гринграсс, — зло улыбнулся Драко и больно притянул за плечо к себе. Хочешь сделать из меня ручного щенка? Или вы с отцом решили довести меня до Мунго? Ни черта у Вас не выйдет! Сжав плечи Астории и заглянув в большие от страха глаза — неплохая попытка, но не в этот раз — слизеринец грубо прижался к розовым сухим губам. Они пахли клубничной настойкой, что пила Гринграсс пару минут назад. Бесцеремонно проникнув в девичий рот, его язык вовсю стал хозяйничать там. Ожесточенность и грубость были не присущи блондину, в амурных делах он предпочитал взаимное удовлетворение. Мыслями и телом Малфой пытался почувствовать присутствие девушки в своем сознании, держа оборону на случай ее вторжения. Но ничего не происходило. Ничего! Гринграсс не применяла своих способностей и не отвечала на поцелуй. Просто стояла, зажатая его клешнями, не пытаясь оттолкнуть. Драко разорвал контакт и посмотрел на Тори. Мэрлин, лучше бы не смотрел. Обида читалась в напуганных глазах. Я не заслужила такого обращения — вот что кричал этот взгляд. — Доволен? — надтреснутым голосом спросила Астория, гордо вздернув подбородок. — У тебя был отличный шанс усовершенствовать свою способность, — отрезал Малфой. — Уходи. Гринграсс отвернулась, едва сдерживая слезы, и услышала, как хлопнула дверь. Она хотела извиниться за отцовское поведение, потому что знала его сильную и некорректную магию. Применять легилименцию безболезненно он не мог, тем более с Малфоем, по вине которого, как ему казалось, Астория подверглась страданиям. Но все пошло наперекосяк. Драко так яростно отреагировал на ее слова, что девушка поняла — спокойного разговора не выйдет. Его страх за свои воспоминания слишком силен. Очевидно, там есть, что скрывать. Ложась под одеяло, Тори заметила газету. На развороте была напечатана статья о свадьбе!

Как сообщают достоверные источники, вчера состоялась свадьба Блейза Забини, наследника восьмикратного состояния, и Панси Паркинсон, чей отец сейчас находится в Азкабане, за приверженность Вы сами знаете Кому. Тайное обручение произошло в забытом всеми храме Святой Анны в Ноттингемшире. Из приглашенных не было ни родителей, ни друзей, лишь свидетели. Имя одного из них нам посчастливилось узнать. Своего друга по факультету Слизерин поддерживал Драко Люциус Малфой. Какова же причина столь скорой свадьбы? Почему буквально за несколько дней до официальной помолвки с Альфредом Аддерли Паркинсон идет на этот шаг? И, конечно, нас мучают вопросы о роли Блейза Забини, который выбрал не самую удачную кандидатуру на роль своей супруги. Впрочем, время покажет, а мы напишем. Редакция Ежедневного Пророка желает молодым влюбленным всего наилучшего.

***

Блейз постучал и, не дождавшись приглашения, вошел к Пэнс. Та сидела на полу у камина, в одной руке держа невысокий бокал, а во второй — сегодняшнюю газету. Ему захотелось взять девушку на руки и прижать к себе, забрать часть боли, даже всю, если получится. Но он не мог. Паркинсон страдала, а он не мог ничего сделать. — Блейз, — тихо позвала девушка. — Да, Панси, — отозвался слизеринец. — Помоги мне. Салазар! Забини забрал бокал и проклятую газету из ее рук, поднимая за талию совсем шаткую Паркинсон. Стоя на неуверенных ногах, брюнетка доходила ему до плеча. — Я помогу тебе лечь? — придерживая, спросил Блейз. — Нет, — сипло прошептала Панси и притянула к себе его губы. — Ты пойдешь со мной. Яркими вспышками окрасился их первый настоящий поцелуй. Со вкусом коньяка, боли и страсти, что охватила обоих. Обвив руками его шею, Паркинсон умело вела этот раунд, сводя новоиспеченного мужа с ума. Блейз стиснул руками ее талию, забираясь под свободную ткань футболки, обжигаясь о горячую, но нежную кожу девушки. Сорвав с него домашний джемпер, слизеринка стянула свою майку, оставшись в маленьком белом лифчике, сквозь ткань которого просвечивались темно-коричневые соски. Забини промычал что-то нечленораздельное, подхватывая девушку под ягодицы, призывая тем самым обхватить ногами его торс. Что та и сделала, прижавшись вплотную к его напряженному паху. Не елозь, милая, не так быстро. Усадив Панси на высокий стол, Блейз целовал ее шею, медленно спускаясь к ложбинке между грудей. — Только не останавливайся, — теребя его волосы, проговорила Паркинсон. Ее страсть казалась такой сильной и поглощающей, что можно было подумать, словно кто-то выпил Оборотное зелье с волосом Панси и сейчас здесь вместо нее. Если только она… не играет. Проклиная весь мир и каждого в отдельности, Забини с трудом оттолкнулся от девушки, пытаясь отдышаться. — Нет, Пэнс. Я не помогу тебе забыться. Как бы мне этого не хотелось. Он ушел в свою спальню, оставив после себя неудовлетворенное желание и гору проклятий в придачу. На подоконнике его ждал знакомый сизый филин. От матери.

Здравствуй, мой милый и дорогой Блейз. Сегодня утром я была крайне удивлена, увидев на пороге камина Франческу Паркинсон. И еще более раздосадована, прочитав статью в Пророке. Надеюсь, ты уже достаточно взрослый, чтобы осознавать всю значимость своего поступка. Хочется верить, что причина столь скорых мер не будущее отцовство. P.S. Передавай привет новоиспеченной супруге. Целую. Виктория.

***

Ночь темна и хранит много секретов, узнавать некоторые из них, все равно, что открывать рождественский подарок раньше времени. Нужны ли нам эти тайны, или порой лучше оставаться в неведении? Ночь темна и дает нам возможность под ее покровом совершать то, на что не решишься при свете солнца. Хозяева и гости мэнора уже погасили огни, укутав дом во мрак. Гринграсс, проверив дочь, отправились в спальню, Нарцисса читала в постели, не обращая внимания на посапывание Люциуса, Астория беспокойно ворочалась, вспоминая сегодняшний день, а Малфой-младший провалился в сон без сновидений. И никто в эту безмятежную ночь не догадывался, что к утру поместье будет наполовину разрушено Адским пламенем.