Слизеринцы

Тори не знала, о чем говорили слизеринцы за закрытыми дверями. И не хотела знать. Сейчас Гринграсс нуждалась в банальном отдыхе и сладком забытьи, подальше от проблем и циничного блондина, с которым неволей связала ее судьба. — Астория? — удивленно прозвучал вопрос за спиной. Панси Паркинсон, лихая подруга Малфоя и новоиспеченная супруга Забини. Там, в Ноттингемшире, Тори прикоснулась к ее воспоминаниям и словно обожглась. Буря чувств внутри маленькой брюнетки буквально сбивала с ног. И там были не только боль и злость, в душе Панси проглядывался сердечный трепет, который девушка пыталась заглушить, сама того не понимая. — Что ты здесь делаешь? — искренне обрадовалась Паркинсон. — Сама не знаю, — честно ответила Гринграсс. — Неважно выглядишь. Выпить хочешь? — прошла к столику молодая хозяйка. — Не откажусь от чая, наверно. — Откажешься, — перебил девушку Малфой, — мы погостим немного здесь, Гринграсс. По выразительному взгляду серых холодных глаз Астория поняла, что причина их нежданного приезда должна остаться в тайне. Хорошо, слизеринец, я подыграю тебе, но ты не заслуживаешь этого. — Да? — будто почуяв подвох, Панси бросала недоуменный взгляд то на друга, то на его спутницу. — Ты же не против? — слегка улыбаясь, скромно уточнила Тори. — Мэрлин, конечно, нет! — Паркинсон проглотила наживку. — Пойдем искать тебе симпатичную комнату. И девушки удалились, оставив молодых людей наедине, а им было о чем поговорить. Блейз выдвинул единственное условие — Панси ничего не должна знать. А как это устроить, Драко просто ума не мог приложить. Не так легко обманывать того, с кем на пару плел интриги в школьной юности. Придется из кожи вон лезть, чтобы провернуть такую аферу. … - Нет, Забини, я не пойду на это! — блондин кипел от негодования. — Если есть что получше предложить, милости прошу, — гнев слизеринца лишь забавлял Блейза. — Будешь сам объяснять, — выплюнул Малфой и плюхнулся в кресло. Рехнуться можно. Это же надо до такого додуматься! Да чтобы я, Драко Малфой, так опустился? Пусть вместо меня это сыграет актер Виндзорского театра! — Неа, не буду, — заулыбался хозяин дома чеширской улыбкой. — Если бы не знал тебя, подумал, что Астория тебе не безразлична. — А кто сказал, что я к ней безразличен? — светлая бровь криво изогнулась. — Эта девчонка сидит огромной занозой в моей заднице с тех самых пор, как приехала. И чем больше я пытаюсь ее достать, тем больнее делаю. — Все не так плохо, Драко, — утешил Блейз. — Все еще хуже. Поднимаясь к себе, Малфой старался не думать о предстоящем разговоре с Гринграсс. Девчонка засмеет его, откажется и пошлет к Моргане. Или все сразу! Но условие есть условие. Завтра разберусь, на сегодня уже хватит. А в это время Тори лежала в большой мягкой кровати, укрытая теплым одеялом, и молилась за своих родителей. Только сейчас девушка поняла, что нигде не безопасно, пока на свободе те, кто желает смерти отцу. Проваливаясь в дрему, Гринграсс услышала, как хлопнула соседняя дверь Малфоя.

***

Астория проснулась от дурного сна совсем рано, солнце только начинало окрашивать листья деревьев. С порядками дома Забини девушка не была знакома, поэтому решила принять холодный душ, чтобы немного взбодриться и смыть неприятные ощущения от сновидения, а после взялась за какую-ту книгу, лежавшую на столике. Вчера они с Малфоем так и не поговорили, хоть Тори и думала, что слизеринец зайдет к ней вечером. Но он не посчитал нужным обсудить это, что к лучшему. Гринграсс почувствовала запах спиртного, исходящий от блондина. Меньше всего Астория хотела общаться с Драко, когда тот пьян. В дверь постучали. Открыв, девушка увидела на пороге Малфоя. Челюсть крепко сжата, стальной взгляд не выражал ничего, кроме холодной злости. Господи! Чего ты хочешь от меня?! — Надо поговорить, Гринграсс, — бросил слизеринец и вошел к ней в комнату. Тори решила не перечить агрессивно настроенному парню и молча села на кровать. Она вся во внимании. Но Малфой не спешил начинать разговор, нервно меряя комнату широкими шагами. От результата их беседы зависела безопасность и ближайшая жизнь в целом, но ему все равно не нравилась эта затея. — Малфой, не томи уже, — все-таки нарушила ход мыслей блондинка. — Блейз согласился укрыть нас в своем доме. — Это я поняла, — что ты тянешь! — Только при одном условии. — Каком? — девушка нервно сглотнула. Сейчас она начала понимать, что слизеринцу это условие чертовски не нравилось и поэтому он такой напряженный. — Панси не должна ничего узнать: ни о преследовании, ни о том, что мы в бегах. — И что в этом такого … сложного? — Ты тупая, Гринграсс? — взорвался Малфой. — Пэнс — истинная слизеринка, ее обмануть так же сложно, как заставить тебя напиться! — Не ори на меня! Может я и тупая, но уж точно не глухая, — огрызнулась Астория. — Какие есть варианты? — Вариант только один, и он худший на моей практике, — уже спокойно проговорил блондин. Девушка поднялась с кровати. Сердце заколотилось о ребра как сумасшедшее, предчувствие буквально кричало о шокирующих новостях. Она читала по лицу парня, что даже говорить такое ему противно. — Будем разыгрывать сбежавшую парочку, Гринграсс, — процедил Драко. — Будем разыгрывать… кого? — глупо переспросила, а потом, ахнув, закрыла рот ладонью. Осознание накрыло холодной волной шока. Играть влюбленных перед Паркинсон! Ни с кем-нибудь, а с ним! — Это безумие! Слизеринец хмыкнул, опускаясь на кровать. Да уж, полностью согласен. Ничего бредовее я в жизни не делал. Но также Малфой понимал, что другого выхода нет. Блейз предложил вполне логичный вариант развития событий. — Если ты найдешь предлог получше, я только за. — Не знаю! Просто приехали погостить не подходит? — воскликнула Тори. — Это прокатит на пару дней, максимум неделя. А что потом? Искать другое убежище? Нет, маленькая Гринграсс, не вариант. Тем более с тобой я бы не приехал погостить к друзьям. — Прекрасно, — возмущенно всплеснула руками девушка, — просто прекрасно! И что я должна делать? — Во-первых, успокоиться и принять более радостный вид, когда мы спустимся к завтраку. Не так уж и сложно, правда? — саркастично уточнил Драко. — Не сложнее, чем стереть с физиономии твою презрительную ухмылку, — парировала блондинка. — Полегче, мы в одной команде, помнишь? Так вот, а во-вторых, подыгрывать мне, чтобы я не делал. — Не думай, что сможешь делать все, что хочешь, — ощетинилась Тори. — И в мыслях не было, маленькая Гринграсс, — одними уголками губ улыбнулся Малфой, — ты не в моем вкусе. Внизу их уже ждали. Спускаясь по лестнице, Тори почувствовала, как внизу живота скрутился большой комок страха. Это не тот страх, когда ты боишься за свою жизнь. Здесь другое. Врать Гринграсс никогда не умела, да и не хотела, но сейчас выбирать не приходится. Взгляд сверлил спину слизеринца, который шел перед ней. Вместе они напоминали скорее противников, нежели влюбленных. Эта мысль даже заставила девушку улыбнуться. Драко подошел к столу, кивнув Блейзу, мол, все под контролем, и отодвинул стул для Тори, чем ввел ее в полный ступор. Оказывается, ты умеешь быть галантным, Малфой! Гринграсс села, блондин опустился рядом. — Как спалось? — поинтересовался Забини. — Хорошо, спасибо, — ограничилась Астория. — А вот мне не очень, друг, — отхлебывая горячий кофе, посетовал Драко. — В чем дело? — оторвалась от газеты Пэнс. — В доме Блейза холодные и жесткие постели, — двусмысленно ответил блондин. — Панси, ты что, поселила Асторию в отдельную комнату? — опешил мулат. Гринграсс поперхнулась чаем, чувствуя, как румянец покрывает ее белые щеки. Паркинсон удивленно распахнула свои синие глаза и вопросительно посмотрела на блондина. — Драко? — брюнетка находилась в недоумении. — Дружище, ты форсируешь события, — тоном легкого укора отмахнулся слизеринец, кладя руку на плечо Тори. Сильная ладонь обхватила ее за ключицу, заставив прильнуть к нему. Твою мать, Гринграсс, что за ступор?! — Прости, бледный брат, я не хотел, — примирительно вскинул руки Забини. — Вы встречаетесь? — пораженно прошептала брюнетка. — Повстречаешься тут, когда четыре пары глаз постоянно следят за каждым нашим шагом. Правда, Тори? — первый раз он назвал ее по имени, отчего у самого едва язык не застрял. Такое оно было непривычное для малфоевского произношения. — Да, — ну просто сама скромность! — Умеете вы удивлять, ребята, — усмехнулась Панси, — а скрывали-то как! Дальше завтрак продолжался более спокойно: Забини развлекал гостей рассказами о перлах магического высшего света Британии, Гринграсс отвечала на вопросы Паркинсон о ее жизни в Норвегии, о тамошних традициях и северных мужчинах, чем порядком бесила хозяина дома и заставляла краснеть блондинку. Лишь Малфой безмолвствовал, бросая короткие взгляды на белую макушку у него под рукой. Поначалу, он ощущал лишь напряженные мышцы и сбитое дыхание девушки, но спустя время Астория расслабилась и устроилась поудобнее, чем вызвала многозначительную улыбку на лице Блейза. Иди к черту, Забини! Спустя минут двадцать слизеринец перестал следить за реакцией своей подруги, определив, что Панси поверила в их фарс. Зато он обратил внимание на легкий запах духов, туманивший ясность рассудка, и мягкость волос, что касались его шеи. Да уж, Малфой, тебе пора развеяться! Не ровен час, когда ты обратишь на Гринграсс свой голодный взор, и тогда можно будет забыть о нормальном сосуществовании.

***

— Здравствуй, Блейз. — Здравствуй, мама. Высокая женщина с волосами цвета меди стояла на пороге его дома, держа в руках маленькую сумочку. За ее спиной маячил очередной муж, уверенный в своей долгой жизни. Кажется, он заработал состояние на облигационном бизнесе, хотя слизеринец не был уверен в этом. Не так уж часто Забини видел мать, чтобы помнить такие подробности ее личной жизни. — Не пригласишь нас войти? — мягко упрекнула сына Виктория. Блейз пропустил гостей внутрь и мысленно помолился за удачную встречу. Зная свою мать и свою жену, семейный визит с трудом можно будет назвать спокойным. — Ох, давно не наведывалась я к тебе, — сбрасывая шаль, пропела женщина, падая на диван. — В марте, — напомнил Забини, наливая матери горячий чай. — Да, да, припоминаю. А что же ты сам меня чаем угощаешь? Где твоя супруга? — поинтересовалась Виктория, делая первый глоток. — Я здесь, — раздался звонкий голос, — добрый день. Блейз обернулся на приветствие и увидел Панси. В домашнем синем платье она выглядела нежной и юной, на секунду слизеринец даже залюбовался девушкой. — Милая, подойди, дай посмотреть на тебя, — подозвала ее женщина. Мысленно фыркнув от такого обращения, Паркинсон приблизилась к дивану и позволила обсмотреть себя, словно породистую лощадь. Черные, как у Блейза, глаза смотрели оценивающе, пронзали до дрожи в ногах. В них ничего было не разобрать, кроме холода. Да, губы Виктории улыбались, но внутри потрескивал лед. Никакой общей нити с сыном. — Панси, ты, наверно, в курсе, что твоя матушка навещала меня после вашей …свадьбы, — запнувшись, спросила Виктория. — Да, я знаю об этом, — напряженно ответила Паркинсон. — Бедная женщина, Уильям, у нее был такой стресс, — заохала мать слизеринца, обращаясь к восьмому мужу. — Я надеюсь, что вы понимали всю ответственность такого шага, Блейз. — Мама.. — все начало выходить из-под контроля. — Это сейчас жизнь кажется разноцветным фейерверком, а что вы скажете через пять лет? — смотря на Панси, вопрошала Виктория. — Когда чувства угаснут, и не перебивай меня, Блейз, они всегда с возрастом угасают, вы посмотрите, а рядом окажется человек, далекий от ваших идеалов. Слизеринка не была простушкой и разглядела камень, летящий в ее огород. Да, веселое знакомство со свекровью. Их общение длилось еще где-то час, мать все расспрашивала Забини, хорошо ли он питается, нет ли проблем со здоровьем, о Магической Военной Академии, куда Блейз собирался через год поступить, а Паркинсон тихо сидела в сторонке, чувствуя себя лишней. Проводив гостей до двери, Блейз обнялся с матерью, а Пэнс достался лишь царственный кивок головы. — Я забыла свою шаль на диване, — спохватилась женщина на пороге, — Панси, принеси, пожалуйста. «Я ей что, домовой эльф?!» — негодовала слизеринка, возвращаясь в дом. — Блейз, ты не мог не торопиться с выбором? — горячо зашептала Виктория. — Если тебе так запала в душу эта нищебродка, есть и другие способы держать ее рядом! Она совсем не ровня нам, и дело тут не только в деньгах… Еще несколько нелестных отзывов полетели в адрес брюнетки, совершенно не подозревая о том, что их адресат стоял прямо за дверью и все слышал. Шаль выпала из рук Паркинсон. Нет, она не могла выйти, как ни в чем не бывало, и улыбаться этим змеям. Идите к черту, благородное семейство Забини! Сдерживая слезы, рвущиеся наружу, девушка бросилась наверх, не в силах оставаться здесь.

***

Стоя перед закрытой дверью, Астория все никак не решалась войти. Перед тем, как удалиться на семейную встречу, Панси наказала блондинке переселиться в комнату к Малфою. И как ни пыталась девушка отвертеться, как ни убеждала слизеринку в отсутствии необходимости столь скорого переезда, ничего не вышло. И вот теперь Гринграсс чувствовала себя загнанной в клетку волчицей. Скрипя зубами, Тори постучалась. Через какое-то время на пороге появился Малфой. — «Отвратительно» за знание этикета влюбленной парочки, Гринграсс, — усмехнулся слизеринец и пригласил ее войти. — Здесь никого нет, — отмахнулась Астория. — Но если бы была Пэнс, ты бы провалила наш план, — констатировал тот. Хорошая комната, немного темновато, зато уютно. Небольшой рабочий кабинет, где пару минут назад что-то писал блондин, мягкая мебель с деревянными набалдашниками, ковер с толстым ворсом, рядом ванная комната. Гринграсс устраивал такой вариант, кроме одного пункта. Кровать была одна, огромная, конечно, но одна! А спать на одной кровати они точно не будут. С этими мыслями девушка повернулась к слизеринцу, намереваясь выказать свое недовольство. — Да, мне тоже, Гринграсс, не доставит радости делить с тобой постель, так что не делай большие глаза, — опередил ее Драко. — И что ты предлагаешь? — не собираясь мириться с таким фактом, спросила Астория. — Будешь спать на полу, — с самым серьезным лицом ответил блондин. Тори только фыркнула. Ты не знаешь, где у этой ситуации выход, ты устал, Малфой, я вижу. Решив не колотить попусту и без того мутную воду, девушка села на кровать и посмотрела на Драко. Что за взгляд, Гринграсс? Слизеринец не мог понять, чего она хочет. В нем угадывались растерянность и смирение, замешанные на усталости. Словно его отражение. Хотя нет, в слизеринце вдобавок клокотала злость от собственного бессилия. — Что мы будем делать, Малфой? — Конкретнее, маленькая Гринграсс. - Что мы будем делать в этом доме, когда нам даже одной ногой нельзя выйти отсюда? Месяцем раньше его вполне устроил бы ответ «пить виски и наслаждаться жизнью», но сейчас принц мэнора не был так уверен в себе. Сидеть в клетке, пусть и хорошо обставленной, ждать тревожных вестей из дома, со страхом разворачивать Пророк — не для него. Похоже, и Гринграсс не устраивал такой расклад. — Займемся полезным делом, даже двумя. Я собираюсь пополнить запасы волшебных зелий, пригодится в любом случае. Мне нужен ассистент, тебе — опыт. — Это несерьезно, Малфой. Не можем же мы обложиться тут книгами и превратить кабинет в лабораторию, когда тебя и, возможно, меня ищут настоящие убийцы! — А что серьезно? — риторично спросил слизеринец. — Дрожать от каждого скрипа половиц? Считать пушистиков от скуки и при этом разыгрывать страсть перед Пэнс? Нет. Вот это несерьезно. Боевой магией ты не владеешь, а парализующее зелье в кармане может спасти жизнь. И если мне не изменяет память, то это твои родственнички считали поступление в Университет предлогом, но не ты. Так что лучше момента не придумаешь. Несмотря на вечные склоки и напряженные отношения, Тори разглядела в его речи толику смысла. Все лучше, чем сидеть сложа руки. Тут в дверь резко постучали, и в комнату вошел Блейз. — В чем проблема? — поднявшись с кресла, спросил Малфой. — Пока не знаю, но она точно есть, — расплывчато ответил Забини. — Блейз, что такое? — осторожно поинтересовалась Гринграсс. — Я хотел попросить тебя узнать, Астория, — честно выдал мулат. — Сходи к Панси, выясни, в чем дело. Когда за Гринграсс закрылась дверь, Малфой перевел взгляд на хозяина дома, нервозность во внешнем виде которого никак не вязалась с привычной невозмутимостью. Драко хорошо знал школьного друга, его сильные и слабые стороны формировались у него на глазах. — Блейз? — протянул Малфой. — Не знаю, просто не знаю…- пробормотал юноша, закрывая лицо большими ладонями. Злой и потерянный Забини. Несовместимый коктейль, как маглы и Лестрейнджи. Мулат практически никогда не выходил из себя и решал проблемы по мере их появления, спокойной походкой меряя жизнь. Сейчас же он походил на лихорадочного завсегдатая Кабаньей головы, которому не хватает кната на порцию крепкого напитка. — Что с Пэнс? Малфой уже понял, что именно его однокурсница лишала друга выдержки и сна. Блейз вкратце рассказал о встрече с матерью и ее позиции, предполагая реакцию Паркинсон на жестокие слова Виктории. - Я влип, Драко, влип по самое горло.

***

— Пошли вон! Убирайтесь к дементорам! — первые слова, что услышала Тори, когда постучалась к Панси. Гринграсс поначалу опешила от столь резкой реакции. Общаясь с тремя слизеринцами в последнее время довольно часто, она уяснила главный урок — не попадай под горячую руку. Иди-ка ты, Блейз, сам к своей «жене». Тори уже хотела уходить, как услышала всхлип. Глубоко вздохнув и собравшись с силами, Гринграсс вошла к Паркинсон. Та ничком лежала на кровати, спрятав лицо на атласной подушке. — Я же сказала, убирайся, — шмыгнув носом, бросила слизеринка. — Для меня нельзя сделать исключение? — тихо уточнила Астория, садясь рядом с девушкой. — Блондинка, ты? — подняла голову Пэнс. — Давай поговорим. — К черту разговоры. Давай лучше выпьем, а? Выпей со мной, Астория Гринграсс, — умоляюще прошептала брюнетка. Тори пила совсем мало и по праздникам, в семье было как-то не принято употреблять без повода. Но заглянув в синие заплаканные глаза, Гринграсс не могла отказать слизеринке. Просто не могла взять и уйти. Панси нужно было высказаться и излить накопившуюся боль, но сделать это в здравом уме — невозможно. Скрытная натура — второе я для детей Салазара, однозначно. Часы пробили одиннадцать, когда Астория услышала тихое посапывание брюнетки. На разговор Паркинсон шла трудно и неохотно, зато много злорадствовала и философствовала. Но прикончив вторую бутылку вина, слизеринка расплакалась, отвечая на расспросы гостьи. Да. Ей было очень больно. Слова Виктории резали без ножа, разрывая чуть зажившие раны. Но касаясь волос Пэнс в успокаивающем жесте, Тори поняла, что сильнейшее страдание принес ей Блейз. Его бездействие в тот момент. Он не защитил ее перед своей матерью. Да, такую сильную слизеринку простыми словами не выбить из колеи, а вот отсутствие поддержки со стороны мужчины — легко. Особенно когда этот мужчина любимый. Выбираясь с кровати, на которой девушки пировали последние часы, Тори сползла на пол. Ноги с трудом удерживали ее, но хуже всего обстояло дело с головой. Комната кружилась, а предметы расплывались. Добравшись до двери, Гринграсс услышала четкую фразу от Пэнс: — Я рада, что вы вместе, потому что ты нужна ему, блондинка.

***

Драко лежал на кровати поверх одеяла и смотрел в потолок. Его друг ушел около часа назад, оставив после себя горькое чувство замешательства. Похоже, Блейз был по-настоящему неравнодушен к Панси. Сам мулат начал догадываться об этом, но всеми силами старался не придавать эмоциям большого значения. Любые чувства в их ситуации обречены на провал. — Забери свои слова обратно, Малфой, — с порога раздался дрожащий голос. — Паркинсон поверила в наши любовные отношения, а я, кажется, пьяна. — Вижу, — удивленно усмехнулся блондин. — Ей очень плохо, столько боли внутри… — начала Астория, падая в кресло, — и Блейз…просто подонок. — Какие мы слова знаем, — присвистнул Драко, подходя ближе. — Вот ответь мне, — тихо-тихо прошептала Тори, — почему… — Что почему? — спросил слизеринец, напрягая слух и садясь на корточки перед Гринграсс, которая смотрела вниз, опустив голову. — Почему хорошие девушки влюбляются в плохих парней? Серые льдистые глаза встретились с затянутыми поволокой голубыми, на щеках Астории выступил румянец, грудь тяжело вздымалась, очи блестели от выпитого. Малфой почувствовал частое дыхание на своей коже, так близко она придвинулась. И стал свидетелем того, как голубая радужка меняет цвет на желтый, а круглые зрачки вытягиваются в тонкие полоски. Пугающее зрелище почти оттолкнуло парня, но в последний момент Гринграсс заставила его замереть. Вначале Малфой ощутил вкус вина на нежных губах блондинки, а потом и маленькие ладони, что обхватили его шею. Целовалась Астория не слишком умело, но так горячо, что отсутствие опыта не стало минусом. Да, девчонка пьяна и не понимает, что творит. Да, алкоголь развязал ее поведение. Да, он должен оттолкнуть Гринграсс сейчас. Но, черт возьми, это легче сказать, чем сделать! Особенно когда твоя рука уверенно ложится на ее затылок и сильнее прижимает к себе. Когда она забрасывает руки тебе на плечи, а ты поднимаешь ее за талию и несешь к кровати. Когда внизу живота возникает пульсирующее напряжение от слабого стона прямо тебе в рот. Салазар! Язык Малфоя продолжал ласкать уста Гринграсс, чувствуя ответную реакцию. Поцелуй отличался от того, что произошел в мэноре, ведь Астория хотела этого и потому была слаще дикого меда. На мгновение лишь Драко оторвался, чтобы определить, готова ли Тори продолжить, но прочитать в глазах блондинки ничего не смог. Там горело желание, да, но не стремление перейти к большему. Затуманенный взор был обращен сквозь него, утягивая за собой. И парень застыл, наблюдая за глазами, вновь меняющими свой цвет на естественный. Что за хрень с тобой происходит, Гринграсс?! Драко почти задал просящийся вопрос, но веки девушки закрылись, и слизеринец почувствовал, как ее тело обмякло. Уснуть в постели с Малфоем! В обычной ситуации такая реакция вызвала бы тупую злость, а потом истеричный смех. Но в этот вечер Драко еле слышно выдохнул и поблагодарил Мэрлина. Мало мне проблем. Не хватало еще совратить мелкую Гринграсс в придачу. Тори безмятежно спала, прижав руку к груди. Уходя от греха подальше и закрывая за собой дверь, слизеринец бросил на нее последний взгляд и понял, что чувство неудовлетворенности заполняет от виска до ног. Да, спонтанный секс с блондинкой не принес бы никакой пользы, только вред их общему делу. Но он того стоил бы, однозначно.