Зависимые

Прошло несколько секунд, когда я начал понимать, что мне не послышалось, и Айеро действительно это сказал. Нет, это уже слишком. Я медленно встал с кровати и закрыл окно. Луч света от фонаря слабо освещал комнату, но этого было достаточно, чтобы увидеть приоткрытые глаза парня. Он ждал. Все это время он молча наблюдал за моими действиями. Интересно, какой реакции он от меня ожидал? Схватив толстовку и начатую пачку сигарет, я быстро удалился из помещения, где царили напряжение и не выветрившейся запах табачного дыма. Прекрасно, Джерард. Иной способ решения проблемы ты никогда и не практиковал. Храп пожилой комендантши разносился по всему первому этажу. Я аккуратно пробрался к выходу, стараясь не разбудить ее, и выбежал на улицу. Меня тут же окутал холодный воздух с запахом сырого асфальта. Стараясь выкинуть из головы все, что произошло за сегодняшний день, да и, собственно, за всю жизнь, я ускорился в беге, тем самым углубляясь в глубь леса. Достаточно скоро мое дыхание сбилось, и я вынужден был остановиться, дабы не упасть в какие-нибудь кусты. Немного продышавшись, я медленным шагом пошел вдоль тропинки. От усталости перед глазами все помутнело. Сам того не замечая, я приближался к лавочке у старого сарая. Нервно сглотнув, я всё-таки продолжил идти по маршруту, который выдал мне мозг. Я не думаю, что кому-то кроме меня пришла в голову идея прогуляться по лесу в ночное время суток. Еще несколько минут назад я был практически уверен в своих догадках, но силуэт, находившийся на той самой скамейке, разбил вдребезги мои предположения. Фигуру было очень плохо видно, так что я не мог понять, кому конкретно принадлежал силуэт. Лишь слабые лучи света, доносящиеся от фонаря, который находился за десятки метров от лавочки, немного освещали это место. У этой скамейки было, действительно, очень странное местоположение. За не очень долгое пребывание в интернате я хорошо исследовал этот лес. И это была единственная лавочка, которая расположена не у фонаря, как все остальные, а между ними. Я замедлился. Ощущение того, что я влип по самую задницу, причем в обоих смыслах, никак не делало меня спокойнее. Но я слишком любопытен, чтобы просто повернуть назад. Остановившись в нескольких метрах от человека на лавочке, я пытался лучше разглядеть его. Тот, кому принадлежал силуэт, не заметил меня. Я слышал, как шуршит маленький пакетик, как содержимое насыпается в какую-то емкость. Несколько капель жидкости следуют за порошком. Затем щелчок зажигалки, и маленькое пламя уже нагревает будущую дозу. Я наизусть знал эту последовательность. Благодаря огоньку, я наконец-то смог разглядеть этого человека. Я дождался, пока наркотик будет в шприце, а сам шприц, непосредственно, в вене, и вышел из тени. Возможно, некоторые из вас удивятся моей смелости, но я открою небольшую тайну: Шантажировать наркомана, пойманного с поличным, проще простого. — Прекрасная ночь. Не так ли, Бен? — Уэй, ты чертовски не вовремя, - ответил парень, продолжая вводить препарат. — Это рискованно, не находишь? Принимать наркотик прям на территории интерната, - продолжил я, присаживаясь рядом с Беном. — Ты ведь не расскажешь, верно? — Десять грамм. Парень задумался и не связно отвел: — Я дам тебе дозу, Уэй, за то, что ты будешь держать язык за зубами. Но за информацию ты будешь мне должен. Я кивнул головой и взял пакетик с порошком из рук Бена. Вместе с дозой он вручил мне кислоту, ложку и новый шприц. Проделав те же действия, которые делал парень минутами ранее, я медленно проткнул иглой тонкую кожу на сгибе руки. Не обращая внимания на неприятное покалывание, я был в предвкушении чувства эйфории. Откинув голову на спинку скамейки, я прикрыл глаза и начал диалог: — У меня к тебе тебе три грёбаных вопроса. Где вы берете наркоту? Что я тебе должен за информацию? И какого хрена ты молчал? — За информацию отсоси, — пробубнил Бен и засмеялся странным смехом. — Или к чёрту, кретин. — Шутка, — продолжая смеяться, сказал он. Видимо, героин уже дал о себе знать, — у меня напряжёнка с сигаретами, а у тебя их много, не так ли? С тебя три блока. — Хорошо, — не задумываясь, ответил я. — В воскресенье в семь вечера к западной части забора привозят наркоту. Все, что им нужно, — это деньги, — эти слова были последним, что сказал Бен этим вечером. Он расплылся в широкой улыбке и предался действию препарата. Я больше ни о чём и не спрашивал. Все что было нужно, я уже узнал. Конечности постепенно становились ватными, перед глазами плыли разноцветные фигуры. Я с ухмылкой вглядывался в каждую из них, пытаясь понять, что они изображают. Но мозг был практически отключен. Абсолютное безразличие.