Не отрекаются, любя

Стою посреди моего нового жилья и обдумываю дальнейшие действия. Таааак: квартира хорошая, недалеко от универа, денег нет, но я продам свою аппаратуру, и на первое время хватит. Мама, вопреки запрету, все-таки дала мне денег, хотя и не много, так как налички было мало, а снять с карты — это паливо перед отцом. Одежду всю забрал, тут на пол-Китая хватит. Забота только о еде, но на это я найду, и мама не даст мне голодать. На развлечения, правда, денег нет, ну и ладно, в свете последних событий не с кем будет гулять. Хе-хе. Все не так уж и плохо! Не надо ни перед кем отчитываться, самостоятельно буду жить. Вон Ян — молодец, вообще без помощи обходится, потому что никого нет. А он сильный! Не буду пока думать о нем, надо разобрать вещи и наладить свой быт как-нибудь. Блииин, я готовить не умею, а на рестораны денег надолго не хватит. Не беда, научусь. Сегодня — с разрешения отца — не пошел на учебу: сидеть-то я вообще не могу. Хожу в раскарячку, постанывая. Мамочка, мой ангел, умолила отца, чтобы сегодня я не шел на пары, и он разрешил, хотя и был злой, но завтра надо идти — это приказ, и он не обсуждается. Меня прям передергивает всего, когда думаю о завтрашнем дне. Хочется спрятаться куда-то на пару лет, чтобы все забыли эту историю. Наша домработница Людмила — мама моего одногруппника, с которым у меня всегда были натянутые отношения, если не сказать плохие. Я все время его доставал, подкалывал, называл нищебродом. Это отец помог устроить его в универ, и я всегда ему это напоминал. Бляяяяя!!! Ну почему я был таким идиотом?! Уже сегодня в универе все знают о моем позоре! Его мать в любом случае все рассказала своему сыночку, а тот не упустит такой шанс, чтобы меня унизить. Но даже это не так страшно. Страшно то, что Ян знает, кто автор того видео. Он меня изобьет? Наверное. Я заслужил. Я уже даже настроился. Думаю, он меня теперь травить будет нещадно. Представляю, как он обрадовался,когда узнал о порке... Мама мне рассказала, что он не занимается проституцией, он танцор. А тот мужик на улице, который давал ему деньги, это хозяин клуба, он ему деньги за танцы отдавал. Еще мама сказала, что отец лично к нему ездил домой и извинился за меня, предлагал ему работу, но он отказался, сказал, что сам свои проблемы решит. Он такой! Невероятный! Он находит в себе силы пережить в одиночку все невзгоды, выпавшие ему в жизни. Не каждый сможет пережить то, что он смог. Мать мне все рассказала и об убийстве его отца, и о смерти матери, и об аресте всего имущества и счетов, и о том, как от него отвернулись все друзья и знакомые в их городе. Я действительно поступил как подонок, хотя зачем душой кривить — я и есть подонок. Но я постараюсь все исправить. Я наберусь храбрости и завтра же подойду к Яну и попрошу прощения. Искренне! Я знаю, что такое не прощают, но я это сделаю. Я буду стараться подружиться снова со всеми и не буду высокомерным ублюдком, которым был. Еще я хочу постоянно рядом с ним быть. Пусть гонит меня, пусть пинает и насмехается, а я все равно буду рядом. Теперь я — птица-феникс, которая восстает из пепла. Ага-ага. Феникс с выпоротым задом. Ха-ха. Несмотря на то, что я не могу сидеть, лежать могу только на животе и морщусь от болезненных ощущений при ходьбе, у меня хорошее настроение. Я убираю в квартире, раскладываю вещи и настраиваюсь на себя нового. Теперь я буду делать все как Ян: буду со всеми общаться, не разделяя на касты людей, буду активно учавствовать в жизни универа, буду хорошо учиться, и жизнь наладится. Но самая важная цель — помириться с Яном. А там посмотрю, что делать со своей больной любовью. Проснулся рано, из головы моментально улетучились радужные планы на розовых поняшках, которые я вчера строил. Я не привык унижаться ни перед кем, но даже это ерунда. Сегодня мне придется смотреть людям в глаза... Что я там увижу? Я знаю. Презрение за мой низкий поступок, насмешку над унизительной поркой и злорадство. Все будут рады, что я растоптан и унижен. Поделом мне. Но больше всего боюсь Яна . Не его побоев, а его ненависти. Иметь такого врага очень опасно и чревато. Мы раньше хоть и ссорились, но это было с моей подачи. Он меня никогда не трогал, всегда хорошо относился, даже извинился за случай с Машкой. Сейчас ситуация поменялась, и я не знаю, чего ожидать от него. Он — хищник, при желании сожрет меня. Я вздрогнул, и по спине побежали мурашки, как от холода. Будь что будет. Отец оставил мне мою беху, даже заправлять буду бесплатно на его заправке. Это невиданная щедрость с его стороны. Я думаю, он чувствует угрызения совести за то, что сделал. Надо было в детстве воспитывать, а не двадцатилетнего парня пороть. Я вдыхаю поглубже воздух, пытаясь успокоить дикую скачку сердца, и направляюсь в корпус. Иду в аудиторию под пристальные взгляды и шепотки в спину учащихся. Ооо, теперь я понимаю, что чувствовал Ян в концерт-холле, когда шел на выход. Какие же вы все-таки все лицемеры! Еще день назад вы осуждающе шептались за спиной Яна, сегодня новая жертва — я. Прохожу мимо своего места и направляюсь в сторону Яна . Он здесь. Как всегда безупречен дьявол. Как будто и не было того позорного видео, как будто это не с ним все случилось. Вот это выдержка! Мне есть чему поучиться у него. Я стараюсь держать лицо, но меня всего трясет под его пристальным взглядом. Пусть лучше сейчас меня отметелит, чем ожидать наказания. Я ненавижу ожидания и просто с ума сойду. И так нервы ни к черту уже. Подхожу к нему совсем близко и сажусь на место рядом с ним, благо, не занято было. Стискиваю зубы от резкой боли в пояснице и пятой точке. Сидеть, сука, больно!!! Начинаю раскладывать учебники и конспекты с таким видом, как будто я тут всегда сидел. Ян, до этого говоривший со Стасом (кстати, тот самый сын домработницы), просто застыл в недоумении с открытым ртом. Ха, не смог сдержать свои эмоции все-таки. Стас было хотел что-то сказать мне, но Ян поднял руку, жестом показывая молчать. Звонок. Все занимают свои места. Ян рядом со мной. Сидит и смотрит на меня немигающим взглядом. Я нервно тереблю учебники и ручки, пальцы дрожат — блин, ничего не могу поделать. Наблюдаю за ним боковым зрением так, чтобы он не видел (матушка-природа наградила меня дниннющими густыми ресницами, так что могу себе позволить этот маневр). Он смотрит... И улыбается? Или он сошел с ума от пережитого, или у меня галлюцинации? Я набираюсь смелости, вырываю из конспекта лист и пишу первое, что приходит в голову: «Ты меня побьешь?» — блин, знаю, что глупость, но не знаю с чего начать. Прощение я собираюсь попросить устно. Подсовываю ему лист, прикасаясь нечаянно к его руке. Он читает, удивленно выгибает бровь и снова... улыбается... У меня захватывает дух, когда он что-то пишет в ответ. «Тебя только это интересует?» — ответ-вопрос. «Не только... Так когда и где?» — снова я. Он читает и хмыкает, но отвечает. «А извиниться слабо, значит. Очень жаль. Бить тебя не собираюсь. Насколько я слышал, ты уже получил свое))) Мстить тоже не буду. Я вышел давно из этого возраста. Разговор окончен!» — я читаю и краснею при упоминании о моем наказании, но понимаю, что он мне дает шанс. Я смотрю на него с благодарностью, не веря, что в мире бывают еще такие люди. Я встаю и подхожу к удивленному преподавателю, прошу дать мне минутку. — Ян, я при всех прошу у тебя прощения. Я был не прав. Знаю, что такое не прощают, но буду надеяться, что когда-то ты сможешь это сделать. Я искренне раскаиваюсь в своем поступке, — мертвая тишина, препод в шоке, одногрупники тоже, даже шептаться прекратили. Я иду на свое место, и тут некоторые остряки отмирают: — Что, Лешенька, попка болит? Ха-ха. Папа заставил извиниться? — Ты учись хорошо, а то папочка выпорет, ха-ха. — Как хорошо ремень помогает, аки панацея! Какой наш Алекс кроткий ягненок , — слышатся голоса со всех сторон, они не особо стесняются преподавателя, который даже замечания им не делал. Я смотрю ему прямо в глаза, как побитый щенок. Обидно за издевки, но я стойко их пытаюсь игнорировать и сажусь на место. Щеки горят, хорошо, что я смуглый и не так сильно видно, в какого человека-помидора я превратился. Мимолетное прикосновение к пальцам — лист. Он что-то написал. Я не это имел в виду. Было лишним унижаться перед всеми. Я знаю теперь, чего стоят большинство этих людей». — Я сжал лист, и мое сердце затрепыхалось от счастья, от облегчения. Я смотрю на него, а он одними губами шепчет: — Прощаю... — Спасибо, — я готов разреветься от облегчения и благодарности. Каким я все-таки был идиотом, когда думал, что он издеваться надо мной будет. Он самый лучший! Я больше никогда не сделаю ему больно. Я люблю его! Люблю! Мои глаза набираются слезами (нервы надо лечить). Он замечает это. — Владимир Сергеевич, извините, пожалуйста, что прерываю урок. Можно я и Милославский выйдем, нам нужно поговорить, — ровным голосом обращается Ян к преподавателю. Тот только головой кивнул на дверь. Ему, наверное, все равно, даже если Ян меня растерзает на кусочки за дверью. Мой бывший враг осторожно касается плеча, зовя с собой. Я быстро собираю свои вещи и мы выходим в коридор. Меня уже трясет так, что зубы стучат. Я уже не боюсь, что он меня ударит. Мое состояние — последствие нервного напряжения последних дней. Все копилось много дней, а сейчас — облегчение, и лопнул пузырь. Я обнял себя руками, сумка упала, я старался успокоиться, но ничего не получалось. Я закрыл глаза... Его руки почувствовал только несколько секунд назад, когда меня немного начало отпускать. Он меня обнимал, гладил по спине, шептал что-то на ухо, успокаивая. Я стою как истукан, мои руки на его груди, и мне так хорошо, чувствую его сильное тело, его руки — и теперь мне уже не страшно. Я тяжело дышу, но нервный срыв отступил. Я бы так и стоял всегда. От него пахнет чем-то невероятным. Вдыхаю запах до головокружения. Он отстраняется, а я чуть не застонал от разочарования. Смотрит в глаза и шепчет: — Тебе лучше? Пойдем в кафе, попьем кофе. — Дааа... — Точно все хорошо? Может, тебя домой проводить? Ты бледный. — Нет, не надо. Мне запрещено пропускать... Ты правда меня простил? Не злишься? — Правда. Только не веди себя больше так по-детски, — говорит мне на ушко, обняв снова. Если бы кто-то нас увидел, застывших в объятиях, то явно не понял бы, что это просто дружеские объятия. Я так счастлив! Может, со временем он меня полюбит? Я гей? Неважно, как это называется. Любовь названия не имеет. Ты или любишь или нет. Все просто. И неважно, какого пола твой избранник. Раньше девушки нравились? Да, нравились. Но только потому, что его не было в моей жизни. Я не знаю, как будет дальше, я просто сейчас упиваюсь моментом. Моментом, где он меня любит (он просто еще не знает об этом). Я смотрю ему в глаза, улыбаюсь как дурачок, он быстро целует меня в нос и тащит за руку на выход.