После...

C первого дня службы на “Нормандии” Гаррус Вакариан никак не мог взять в толк две вещи: почему земляне запрещают у себя на кораблях неуставные отношения, и почему земляне же кладут на эти запреты большой гаечный ключ. Ну и вообще, зачем вообще разводит столько телодвижений вокруг таких мелочей? У турианцев с этим дело обстояло как-то проще - спарринги, равно как и прочие неуставные отношения, на кораблях Иерархии не запрещались, скорее, даже, поощрялись, как хорошее средство для снятия стресса и нервного напряжения. Довольный солдат - эффективный солдат, дешево и сердито. С другой стороны, чем дольше Вакариан наблюдал за Шепард - начиная с первого же дня в качестве боевой единицы отряда, тем больше склонялся к мысли, что, возможно, земляне в чем-то были правы. Потому как... Сперва турианец имел возможность лицезреть Шепард, которая ходила кругами вокруг своего лейтенанта и сублимировала взломом всего, что только можно. Потом, хоть и недолго - Шепард уже довольную, как сытый варрен, еще потом - воскресшую, меланхоличную Шепард, которая все свободное время хандрила в новой капитанской каюте... И если бы это было все! Была еще разъяренная Шепард, которая после Горизонта упорно целилась всем наемникам мужского пола чуть ниже солнечного сплетения, и более-менее умиротворенная Шепард, которая вернулась к обычной практике милосердных хэдшотов (если верить Джокеру, примерно в это же время кое-кто кое-как извинился за Горизонт). И это не считая незапланированных, совершенно нелогичных смен настроения коммандера, которые доктор с понимающей улыбкой объясняла какой-то загадочной аббревиатурой. С третьей стороны, несмотря на весь бардак, который творился на обеих “Нормандиях”, турианской практики снятия напряжения Гаррусу катастрофически не хватало. Калибровки и дружеские спарринги, конечно, помогали, но одной же сублимацией жив не будешь, верно? И даже вечера, коротаемые бойцами за покером, начинали приедаться, как пресловутая декстропаста. Естественно, что коммандер, которая каким-то шестым чувством отлавливала все неурядицы в команде, даже попыталась ему помочь. Но поскольку делала она это в своеобычной манере “Пришел, увидел и так далее”, все обернулось… Как всегда. Не далее, чем пару дней назад, сразу после попытки захвата “Нормандии” клоном, они пересеклись в баре, но вместо обычного “Выпили и пошли делать вид, что танцуем”, Джастина внезапно попыталась познакомить Вакариана с какой-нибудь турианкой. Естественно, со свойственными ей упорством и непреклонностью. Проблема была в том, что единственная турианка в зале, на вкус Гарруса, была очень так себе. Страшненькой, если уж быть до конца откровенным. Конечно, Шепард была совсем не виновата в том, что не разбиралась в канонах турианской красоты. И Вакариан, стараясь не обидеть соплеменницу, весьма тактично пытался увильнуть, но... Это ж Шепард. Ее упорству позавидовал бы и кроган, поэтому Гаррус сдался. Правда, лишь для того, чтобы вдали от сурового взгляда коммандера вежливо объяснить несчастной турианке, что ему дико неудобно и все такое, но Шепард в турианских обычаях не разбирается, и вообще, “мадам, я старый солдат и не знаю слов любви...” Словом, турианцу было одиноко. Особенно когда он краем глаза наблюдал за коммандером и майором. И вроде бы ничего особенного не происходило, поскольку парочка старательно делала вид, что они свято чтут устав и все такое, но легче Гаррусу от этого не становилось. То есть Вакариан был, конечно, рад за боевых товарищей, но где-то в глубине души... Вечеринка приближалась к тому моменту, когда гости уже начали плавно расползаться по укромным углам, в состоянии опьянения разной степени. Гаррус, хоть и не был уж совсем пьян, тоже вознамерился найти себе местечко поуютнее, и даже почти преуспел, но... В то самое кресло, которое заприметил себе турианец, попыталась устроиться Тали. Дело осложнялось тем, что адмирал умудрилась изрядно набраться, да так, что координация движений оставляла желать лучшего. Как следствие, мимо кресла она промахнулась. Почти - поскольку рефлексы Гарруса, которого отец всегда воспитывал в духе “Настоящий турианец всегда придет на помощь даме в беде”, сработали сами собой, и кварианку от падения он удержал. “У меня есть дробовик,” - сонно пробормотала девушка, цепляясь при этом за плечи Гарруса. “Конечно-конечно, есть, никуда не делся. А теперь давай-ка переместимся на диван, там удобнее...” Легче сказать, чем сделать. Со стороны они являли собой странный туриано-кварианский гибрид, с четырьмя не слишком твердо стоящими на полу конечностями. Неудивительно, что после некоторого лавирования в попытках переместиться в заданном направлении, на диван они в прямом смысле слова рухнули, и Гаррусу стоило больших трудов извернуться так, чтобы Тали оказалась сверху. Некоторое время он не шевелился, пытаясь унять протестующий против такого жестокого обращения вестибулярный аппарат и не сильно обращал внимание на приземлившуюся сверху Тали. Пока... Пока не началось что-то странное. Что-то, что до ужаса напомнило Гаррусу некоторые весьма откровенные фанатские истории по мотивам “Флота и Флотилии”. И не то, чтобы он был сильно против, но с другой стороны... Что, если наутро Тали решит, что он бессовестно воспользовался ее состоянием? Дробовик-то у нее и в самом деле есть. Турианец аккуратно отстранился: “Давай потом, хорошая моя. На трезвую голову, ладно?” “Вакариан, ты такой смешной. Ладно!” И почему-то Гаррусу показалось, что обнимавшая его кварианка совсем не так пьяна, как ему сперва показалось.