Наш маленький секрет

Я выключу радио, выключу лампу безвольной рукой, Буду лежать в темноте, оглушенная тишиной. Непомерная тяжесть в груди, неземная усталость, Черный квадрат потолка - Вот что досталось мне, вот, что осталось. - Жду отчета через пол часа у меня на столе, - приказываю, не отрываясь от разбора документов.- Зверёк… - Облако замолкает, не зная, как продолжить разговор. Это что-то новенькое и я вполне могла бы удивиться, если бы не знала причин. Опять. Иногда мне хочется быть более наивной, глупой и вестись на чужие уловки, действительно быть «Никчемной Тсуной», в такие моменты как этот. - Считаешь, что я сорвусь и наделаю глупостей? – после довольно продолжительного молчания спрашиваю я, подталкиваю Хибари-сана продолжить начатый разговор. - Да. - Я давала повод усомниться в себе? - У всего в этом мире есть свой предел прочности, - я подняла свой взгляд встречаясь с обеспокоенным взглядом Облака. - И ты уже почти достигла свой. - Предлагаешь по этому поводу зарыть голову в песок? - Тебе не нужно знать подробности, – хмурится Хибари-сан. - Знаю, - моя правая рука требовательно смотрит мне в глаза требуя пояснений. – Юни-имоото и Бьякуран-нии… Всё что я могу сделать - это помнить о них, не делая исключения ни для жизни, ни для смерти. - Полный отчет будет готов через шесть часов, - я киваю, возвращаясь к работе. Разумно, к тому времени на базу вернётся Реборн, а он вполне способен справиться с моей предполагаемой истерикой, внешность подходящая и опыт внушительный. Время стремительно летит, и вот в моих руках нужные мне материалы, вдумчиво просматриваю их под напряженными взглядами всех своих хранителей и Аркобалено Солнца, закончив тру указательным пальцем висок и укоризненно смотрю на паникёров. Это особенный яд, он любого другого сильнее, Маленький слабый мангуст не победит коварного змея, Имя его зашифровано в рунах, имя его означает хаос, Малое тельце в смертельных укусах - Вот, что досталось мне, вот, что осталось. - Я в порядке, насколько это вообще возможно в нашем положении, - ребята, убедившись, что я им не вру облегченно выдыхают и расходятся по своим делам. Реборн остаётся. - Что-то не так? – спрашиваю я его, глядя на то как он устраивается на любимом диване моего Тумана. - Пока всё хорошо, - пряча взгляд за полями шляпы отвечает итальянец, я пожимаю плечами и возвращаюсь к работе. Обидно, мои люди сомневаются в моей силе, в том, что я смогу пережить и этот дар судьбы. Переживают, что последние новости могут сломить меня. После холодного душа я ложусь спать и закрываю глаза проваливаясь в сон без сновидений и кошмаров. Так проходят несколько дней, затем неделя, месяц. Семья успокаивается потихоньку, переставая мне так плотно опекать. Только Реборн не спешит успокаиваться и постоянно находится с где-то рядом. Я сгораю изнутри. Пламя всё также послушно моей воле, угрозы жизни нет, только мне всё чаще хочется стянуть с себя кожу чтобы хоть немного остыть. Я захожу в ванну засовываю голову под душ выкручивая до предела вентиль с холодной водой. Густой горячий пар заполняет помещение, живот скручивает от безумного ощущения невесомости из горла вырывается тихий смех. Вокруг меня всегда так или иначе появляется туман. Вся моя жизнь похожа на водяную взвесь, стремящуюся закрыть небо, но обреченную стелиться над самой землёй. Я закрываю глаза, и передо мной встают сухие строчки документов, фотографии. Пепелище на месте покинутого дома, контейнер в красной праздничной упаковке с золотой лентой завязанной внушительным бантом, внутри то что осталось от брата и сестры. Подпорченные головы. Поздравления с днём рождения. Будто это что-то сможет изменить. Смешно. Это волшебный огонь, он делает вещи прекрасными, Пусти его внутрь, дай ему волю, не думая об опасности. Имя его у всех на устах, стерлось немного, Слегка истрепалось, несколько неизлечимых ожогов - Вот, что досталось мне, вот, что осталось. - Тень, оставь меня хоть тут в одиночестве, а? – откровенно прошу я и ощущаю, как наконец-то остаюсь одна. Беззаботная улыбка озаряет моё лицо, но чем дальше, тем больше она начинает напоминать безумный оскал. Еще немного. Совсем чуть-чуть. И помнить о моих родных буду не только я. Еще много-много людей будут помнить о том, ради чего Они жили и умерли. У них просто не останется выбора. Черный квадрат потолка, черных планет пентаграмма, Над колыбелькой склоняясь, мне во сне улыбается мама, Лучше бы я не взрослела, лучше бы не просыпалась, Прикосновение грубой реальности - Вот, что досталось мне, вот, что осталось.* То, что осталось за кадром Вредные привычки Занзас сам не мог понять, когда стал обращать на эту пигалицу внимание больше чем стоило. Когда действия этого наивного ребенка стали задевать внутри него что-то, делая разные идиотские поступки заметными и даже значимыми. Дело определённо было не во влюблённости японки в итальянского мафиози или её странном умении не бесить своей заботой и не лезть под руку, когда это может плохо для неё закончится. Попытки заставить Занзаса влюбиться в мелкое недоразумение, совершенно не вписывающееся в представление самого варийца о достойной быть рядом с ним женщине вызывали лишь раздражение, но не больше. Однако это раздражение не было настолько сильным, чтобы отказываться от того, что само плыло в руки. Занзаса вполне всё устраивало и ничего менять он в своей жизни не собирался. - Погано выглядите, синьор Скайрини, - появляясь из россыпи разноцветных искр и перезвон колокольчиков сказала Савада тепло улыбаясь итальянцу. - Не майся твой туманный мусор ху*нёй, я бы мог сказать тебе тоже самое, мини-босс, - морщиться вариец. – Мешки под глазами еще ходить не мешают, а? - Нет, моя правая рука вполне справляется со своими обязанностями, - всё так же продолжает улыбаться она. Интересно насколько еще её хватит? День? Два? Год? Десять лет? Как долго эта женщина будет продолжать улыбаться всем и каждому плюя на логику и здравый смысл? - Ха, до Облака в няньках могла додуматься только ты, принцесска, - уголок рта союзницы болезненно дернулся, но потом она улыбнулась шире. Чувство опасности итальянца взвыло, предупреждая о том, что возможно именно сейчас босс семьи Кардо Мариано сорвётся под тяжестью свалившихся на неё испытаний. - До того, чтобы сидеть тут и напиваться, вместо того, чтобы оторвать зад от кресла и поговорить с не безразличной Вам девушкой тоже могли… Хотя… Синьор Скайрини, давайте я не буду пытаться иронизировать или лить яд о том насколько вся эта ситуация банальна, и Вы просто сделаете так, чтобы моё Солнце прекратило истерить по пустякам? - Ты лезешь не в своё дело, Савада, - зло рыкнул Занзас. - Она мой Хранитель, а Вы, синьор, мой союзник. У меня есть несколько вариантов развития событий: первый - вы наконец женитесь, второй - существуете раздельно, третий – мы прекращаем сотрудничество. Внутри базы мне сейчас разборки не нужны. Объяснять, почему, мне надеюсь не нужно? – улыбка Истинного Неба обратилась в хорошо знакомый варийцу безумный оскал. Королевский мусор также любил скалиться, пока не сдох. Один недочет, во взгляде ничего не отражалось, глаза этой женщины сейчас навивали мысли о паре пистолетных дул, одно неверное движение и мозги придётся соскребать со стенки. Этот взгляд на удивление почти мгновенно успокаивает варийца из-за чего он недовольно кривится, делая глоток паршивого пойла, что семье Кардо Мариано заменяет нормальную выпивку. - Истерить она прекратит, это вариант тебя устроит, принцесска? - Вполне, - женщина кивает прежде чем раствориться в воздухе цветным конфетти. Занзас закрывает глаза и долго сидит, прикидывая разнообразные варианты тех или иных собственных действий. Принцесска была права, опять. Впрочем, это была любимая забава мини-босса во всём и всегда быть правой, х*вая, конечно, но нев*бенно полезная для выживания Семьи. Игнорировать высказывание Савады всё ровно, что ссать против ураганного ветра, может и какое-то облегчение и принесёт, но на х*я? - Тц. Какой же ты все-таки мудак, старик, - проговорил Занзас, делая очередной глоток пойла. Из Савады могла бы выйти приемлемая Десятая будь у его приёмного отца с Внешнем Советником, на пару, чуть больше мозгов чем у канарейки. Принцесска и ресурсы королевской мафиозной семьи… Итальянец оскалился, он бы определённо от подобного исхода событий не отказался, а вот мафия бы взвыла. Приняв решение глава Варии не собирается на долго его откладывать и двигается к своей цели. "Цель" после непродолжительных поисков находится в его собственной комнате, в его же постели. Никакой гордости. Занзас мог бы утверждать, что вместо мозгов у этой девчонки розовое желе, если бы не её таланты как медика и поведение с другими людьми. Со всеми кроме него она спокойно и доброжелательно общалась, остроумно шутила, была интересной и красивой девушкой, а вот рядом с ним мгновенно становилась недалёкой влюблённой дурой, которую ему хотелось удавить, чтобы она не мучилась и жить спокойно. Но позволить он себе этого не мог, а потом уже думал о подобном скорее по привычке, чем всерьез. Мужчина усмехается понимая, что даже если бы решил убрать её из своей жизни глядя на эту пигалицу сейчас он бы передумал. Определённо, жизнь без неё под боком быстро наскучит мафиози, а вот вернуть ему его головную боль, принцесска, после подобного эксперимента, точно не вернёт. Что ж говорят женщины после свадьбы сильно меняются… Эта девчонка не самый худший вариант даже сейчас. Земная Отец Алистер всегда стремился помогать людям, всё началось с детской Библии которую читала ему бабушка. Вера в Бога стала для маленького мальчика путеводной звездой следуя за которой он хотел провести всю жизнь. На его пути было полна испытаний и соблазнов и однажды он отчаялся и утратил веру и не долго был тот час, когда вслед за ней он бы утратил и жизнь, спасение пришло в облике называющих себя мафиози людей. Только, то и ради чего они делали, никак не вязалось в голове у англичанина с понятием «мафия». Они спасали людей, даже тех, чьё спасение ничего кроме новых неприятностей и проблем принести не могло. Эти люди не были праведниками, многие не верили в Бога, а сколько крови было пролито ими он даже думать не хотел. Алистер не понимал, почему эти люди рискуют своими жизнями ради совершенно незнакомых им людей. Но одна встреча многое изменила в его жизни. - Примо! Что Вы здесь делаете, это же опасно! – воскликнул один из головорезов увидев вошедшую девушку в дом, в котором Алистер и еще несколько десятков несчастных приходили в себя после освобождения. Хрупкая, маленькая, с короткими черными волосами она несмотря на строгий черный костюм с кремовой рубашкой, девушка была похожа на ребёнка. - Пьетро, - мягкая улыбка озарила лицо девушки заиграла неземным светом в карих глазах, - Помоги собраться гражданским, и уходите отсюда, кто-то выдал местоположение этого и еще нескольких убежищ. С вами выйти на связь не выходило, основной удар Вонголы начнётся отсюда сюда, и поэтому я здесь. - Босс! - Время – жизнь, чем больше вы тратите его сейчас, тем дольше мне придётся сдерживать атакующих потом, - головорез тихо выругался под нос на итальянском, а затем стремительно бросился выполнять приказ девушки. Позже Алистер, когда твердо решил присоединиться к этим странным людям, что считают себя преступниками, но чьи поступки говорили о них громче их слов, узнал, кто была то незнакомка. Ей оказалась девушка, почти ребенок, которой не было и восемнадцати, но которая сумела за эти годы собрать и сплотить вокруг себя огромное количество людей. Ради неё шли в бой, люди умирали с её именем на устах, в неё верили, как в Бога – это пугало бывшего святого отца. Но прежде, чем вынести окончательное решение на счёт всего происходящего, Алистер захотел поговорить с ней. Совесть не позволяла отвернуться от происходящего и просто плыть по течению. У него долго не выходило добиться встречи, а потом она внезапно сама появилась рядом с ним, когда он отдыхал сидя на стуле в детской оборудованной в одном из убежищ. Она выглядела совершено иной чем при их первой встрече – бледная, осунувшаяся, с отросшими седыми корнями волос, пустым взглядом в котором можно было заметить отблески безумия, в обычной одежде. - Вы хотели со мной поговорить, – сказала мертвым голосом она даже не пытаясь улыбнуться. – Так уж вышло, что я должна кое-что сделать и вполне могу не вернуться, так что это может быть Вашим последним шансом на подобный разговор. Не выдумайте ничего лишнего, просто, у Вас отлично получается ладить с детьми, без Вас моим людям пришлось бы сложнее, это мой способ выразить благодарность вот и всё. - При прошлой встречи Вы были другой, - растерянно сказал бывший священник, не зная, что делать, о чем говорить, да и нужно ли это сейчас. Глава Кардо Мариано пугала. - У всего на свете есть свой предел прочности. Нельзя постоянно отбирать у человека тех, кем он дорожит. От этого даже любовь дитя к своему отцу может обратиться в ненависть. И со мной это произошло. Мой отец является частью Вонголы, недавно он убил моих названных брата и сестру, а до этого жестоко пытал. Дело не только в моей боли и горе. У меня есть что терять, но даже если всё связанное со мной исчезнет, он не остановится. Его смерть не изменит мир, но я не могу больше позволить ему делать нечто подобное, – Алистер не выдерживает и гладит по волосам девушку, говорящую чудовищные вещи. Она вздрагивает и по её щекам начинают бежать слёзы, которые она с неподдельным ужасом в газах пытается прекратить. – Я… Простите. Я сейчас перестану. Не знаю, что на меня нашло… - Всё хорошо, в слезах нет ничего плохого или постыдного, - мужчина обнимает совершенно не сопротивляющуюся девушку, пряча её лицо на своей груди, гладя по волосам. – То, что Вы плачете, просто чудо. - Чудо? – с нотками обиды в голосе спросила девушка, а Алистер почувствовал, как страх перед ней отступает, уступая место состраданию и жалости к этому дитя. - Ведь это говорит о том, что несмотря на Ваши слова Вы не ненавидите своего отца. И именно это причиняет Вам больше всего боли. - Но почему? Почему я не могу? Почему другие могут то, чего не могу сделать я? Почему? Чем я заслужила это? – отчаянно спрашивала она. Девушка, как когда-то он сам утратила веру в лучшее, она ломала себя пытаясь подстроиться под окружающий мир, избавиться от страданий. – Почему я такая неправильная? - Редко можно встретить человека с сердцем подобным Вашему, это не ненормальность, это - дар. - Но я должна остановить отца, а это сердце слишком слабое, оно мне мешает! – возмутилась девушка. - Но разве не из-за своего сердца, Вы, несмотря ни на что еще не ожесточились? Разве не оно даёт Вам силы чтобы защищать невинных людей? Разве не из-за Вашего сердца столько людей готовы отдать жизнь привнося в этот жестокий мир хоть немного надежды для потерявших её? - Но… как бы я не старалась я не могу спасти всех, кого хочу. Люди умирают… Я посылаю их на смерть из-за него, потому, что не могу не попытаться спасти тех кому нужна моя помощь. Нужно делить мир на своих и чужих, нельзя жалеть тех, кто этого не заслуживает. Нельзя… - Я не могу осудить тебя ни за твоё желание остановить отца, ни за твою любовь к нему, ни тем более за твоё милосердие. Ты не слабая, твоей судьбы я бы не пожелал никому, и осуждать никто из людей тебя не вправе, все мы не безгрешны. Страшен мир, в котором милосердие настолько тяжко ранит, что готово свести с ума, - проговорил Алистер с болью и жалостью которые не мог полностью вместить его голос. – Не имеют будущего люди, для которых милосердие является пороком, ведь рано или поздно они пожрут сами себя. Любовь, Сострадание, Милосердие, Надежда, Вера… Имеет ли без этого человеческая жизнь хоть какой-то смысл? - Вы говорите прямо как священник, - подняв лицо вверх, для того, чтобы иметь возможность смотреть Алистеру в глаза сказала девушка, в глаза которой медленно возвращалась жизнь. Она всё так же даже не пыталась улыбаться, но безумие отступало. - Может потому что я был им? - Были? – удивляется она, всё больше оживая. - Я утратил веру, священником не может быть тот, в ком её нет. - Как так? А если она вернётся, что Вы будете делать? Всё же будут знать, что Вы самый обычный человек, как же вы будете вербо…, я хотела сказать наставлять на путь истинный? - Никак. - Почему? - Ты действительно хочешь узнать ответ на этот вопрос? – девушка, став предельно серьёзной кивает. – Потому, что никто из живущих на земле не знает этот самый истинный путь. И я ничем в этом плане не отличаюсь от живущих рядом со мной людей. Девушка несмело улыбнулась, в глазах стал разгораться неземной свет, освещая не только девушку, но и окружающий её мир. - Спасибо, святой отец, - искренне поблагодарила она. - Я не… - девушка отрицательно замотала головой и крепко обняв прежде чем отстранится, отойти на несколько шагов и лукаво улыбнувшись сказать: – Может быть Вы и утратили веру в Бога, но это еще не значит, что он перестал верить в Вас. *Флёр – всё, что осталось