Наш маленький секрет

Эпилог. Падение? Полёт? Я шла и не могла перестать улыбаться с моих плеч упала тяжелая, не подъемная плита. Мир определённо стал ярче и глубже словно я всю жизнь ходила с не подходящими мне очками с толстенными стёклами на носу и внезапно сняла их. Это можно было назвать эйфорией, новым видом сумасшествия или откопавшимся из неведомых глубин фанатизмом. Нормальный человек на моём месте не должен быть так отвратительно спокоен и счастлив. Я потеряла дорогих мне людей, иду практически на смерть, чтобы убить собственного отца, остановить его, при этом не испытываю к нему ненависти, а осознаю, что всё еще люблю его. Это определённо не нормально. Я должна страдать, метаться из-за чувства вины, разрываться между долгом и чувствами. Только вот кому я должна? Семье? Пфф! Моей семье хорошо, когда я здоровая, счастливая, живая и много чего еще и уж точно в этом списке отсутствуют вечные страдания и муки! Это делает меня чудовищем? Что-то не заметила, чтобы чувство вины и муки совести хоть кому-то мешали делать гадости и строить из себя святых мучеников. Все мы так или иначе любим упиваться чувством собственной исключительности и не важно, какие именно чувства в его основе. Признаться себе в этом, и принять, что до совершенства далеко и ты еще в самом начале долго пути, сложно. Очень уж это бьет по самолюбию. Я имею право испытывать те чувства, которые испытываю. Быть откровенной с собой. Видеть себя сквозь все придуманные мной или другими людьми масками. Думать иначе, чем окружающие меня люди, иначе воспринимать мир. Мои мысли - это только мои мысли и то что они отличаются от чужих – это естественно. Я такая какая есть – единственная и неповторимая, как и множество людей что живут, жили и будут жить. Я имею право делать то, что считаю правильным и пожинать последствия своих поступков. Я думаю, что самое верное это просто жить и давать жить другим, ведь это правильно, но вот как этого достигнуть на практике – без понятия. Как всегда, придётся импровизировать, а потом что получилось разгребать. Я вдыхаю полной грудью наслаждаясь каждым прожитым мгновением, чувствуя, как небеса надо мной тревожно звенят, готовясь обрушиться на меня и моих близких, погрести под своими обломками, задушить. Никто из живущих на земле не знает истинного пути, и я несмотря на все свои силы и способности, то же не знаю его. Я не монстр, не святая и на супергероя точно не тяну. Я скорее плакса, старающаяся выглядеть крутым боссом мафиозной семьи, но остающаяся всё той же маленькой девочкой, которой просто хочется, чтобы все были счастливы. Просто сейчас я из своего и чужого опыта уверилась в том, что подобное невозможно, даже чисто теоретически. Но разве эта причина чтобы сложить лапки и покорно замереть, ожидая своей участи? Эй! Психология – это наука, социология, тоже, а у меня есть куча ученых в желтых халатах, которым дай только что-нибудь открыть или изобрести! Так что, если очень хорошо подумать, то рано или поздно это мифическое, но самое настоящее всеобщее счастье мы обязательно найдём. Просто, чтобы что-то найти или создать, нужно иметь стальные нервы, веру в собственные силы, светлый разум, уметь мечтать и не терять надежды. Никогда не терять её! Ведь мифический ад, это не какое-то неведомое и страшное место, где тебя ждут не дождутся черти, а очень конкретное и ясное «здесь и сейчас» любого разумного существа в котором нет надежды на что-то по-настоящему хорошее. То, что я собираюсь сделать неправильно, просто потому, что подобное никто и никогда не должен делать. Это может прозвучать наивно и несколько по-детски, но… если бы я стала такой же как отец, я бы хотела, что бы меня остановили, а как уже дело десятое. Ведь я думаю, что смерть лучше, чем такая жизнь, в которой есть всё, кроме надежды, любви, милосердия и веры. Ведь в таком случае, в ней нет ничего важного и стоящего – лишь космическая пустота без верха и низа, без хорошего и плохого. Пустота, в которой любые поступки и чувства имеют значение только если принесли весомый, чаще всего выраженный прибылью результат. Я Савада Тсунаёши глава мафиозной семьи Кардо Мариано. Официально первый босс семьи и её основательница – остальное скрыто туманом. Так уж вышло, что я и моя семья, поголовно ненормальные – мы боремся за добро и справедливость против остальных мафиози и правительства. Это глупо и не рационально, но что есть, то есть, против правды не попрёшь, хотя и добро у нас своё и справедливость в общественные рамки не впихивается, что уж говорить про десять заповедей, которые даже в течении одного дня нарушаем далеко не по одному разу. Но что с нас взять – мафия. То, что осталось за кадром. Единственная Глава элитного отряда бойцов семьи Кардо Мариано Занзас помнил первую встречу с этим недоразумением, розовое платьице, как он тогда считал, высветленные волосы, наивный взгляд. Он невзлюбил её сразу, а сейчас уже и сам не помнит почему. Может из-за того, что таким как она не место в мире мафии и вообще рядом с любым мафиози? Может быть, но он уже этого и не помнит. Занзас не понимал в начале, что в этом лохматом недоразумении нашел королевский мусор, что в ней его так восхищало и почему он мог, не замолкая ни на минуту, часами говорить о ней. Он заливался своим дурацким смехом и говорил, что простым смертным принца не понять, но если долго повторять, то и до таких как они дойдёт всё совершенство его принцессы. Да, если говорить честно и сейчас он не очень понимал тех людей, которые ловили каждое слово этого карманного босса словно божественные откровения и не брезговал высказывать ей, когда она начинала говорить откровенную х*ню и стаканом кинуть, если игнорировать начинает, тут же уворачиваясь от пущенной в ответ принцесской тарелки. Единственное в мире, что одинаково бесило как Занзаса, так и мини-босса - пластиковые стаканы и тарелки, ибо денег частенько не хватало и ради того, чтобы прокормить очередного сирого и убого подобранного по доброте душевной этим лохматым недоразумением, приходилось экономить на всём. И будь кто-то другой на месте этой пигалицы, он бы этого терпеть не стал, но вот вылупит она на него свои карие глазищи, улыбнётся, так как умеет только она и спорить, и требовать чего-то не получается. Он поклялся ей в верности после того как ему и её долбанутому на всю голову хранителю Тумана пришлось вытягивать её с совета Альянса, когда она явилась туда в ответ на присланный ими ультиматум и унесла оттуда головы девятого и еще нескольких глав, приехавших на совет. Как он её тогда сам не придушил, до сих пор оставалась загадкой, для всех, ну может за исключением этой наглой принцесски. Мини-боссу он тогда высказал всё что думает о ней, её стремлении к суициду и полному отсутствию тем, что у нормальных людей называется мозгом. О том, что она обязана беречь свою жизнь потому, что она босс и заменить её некому и в ближайшее время не появится. В ответ она высказала всё что думает о «наглых сомалийских попугаях» и напомнила, что он тоже босс и вполне способен занять её место в случае чего. И стоя тогда перед орущей принцесской тыкающей своим маленьким пальчиком в район пупка, пыхтящей при этом словно маленький хомяк и то и дело подпрыгивающей будто это могло дать её словам больше убедительности, с бросающимися в глаза седыми корнями отросших волос, испачканной в крови одеждой и зло сверкающими из-под слишком сильно отросшей челки глазами, он усмехнулся и, встав на колени, поклялся ей в верности. Смотреть на то, как она открывала и закрывала рот в бессильной попытке выговорить хоть одно слово, было тогда для Занзаса истинным наслаждением. Мини-босса вообще было на редкость сложно заткнуть, если она хотела что-то донести до окружающих, но в тот раз у него это получилось идеально. Занзас и сейчас полагал, что такой как она в мире мафии делать нечего, с этими её добрыми глазами и тёплой улыбкой, с огромным сердцем, где каким-то образом находится место для каждого из членов её семьи, их семьи. Но он ни разу не пожалел, став перед ней на колени, потому, что все эти разрозненные люди, собранные под её рукой действительно были семьёй, очень пёстрой, противоречивой, непоседливой, но именно семьёй. И она умела становиться жестокой, когда это требовалось. По мнению Занзаса она была единственным боевым хомяком со злобным Аркобалено в качестве телохранителя и мягкой игрушки на весь мир, просто потому, что другого такого лохматого недоразумение быть не могло. Правая рука босса семьи Кардо Мариано Кея еще со школы привык наблюдать за этим зверьком и заботиться. Это вошло у него в привычку на удивления быстро и естественно, как будто так должно было быть всегда, рассказ о небе и его хранителях только дополнил и так сложившуюся картину мира. Он наверно был единственным, кто вообще мог нормально заботиться об этом зверьке, травоядные - то слишком умилялись при виде Неба, то беспокоились по пустякам, заставляя нервничать и её, в общем не упускали ни единой возможности чтобы не напортачить. Единственным более-менее адекватным был этот щенок Энма, он понимал важность дисциплины, того, что зверька нужно держать подальше от разных бездомных и обиженных ками(богами) травоядных, чтобы уберечь не только нервы Савады, но и его, Кеи, в частности, как официальной правой руки Неба. Ему, как независимому Облаку, конечно, подошла должность вроде внешнего советника, но так уж получилось, что уследить за зверьком получалось только у него… К тому же Савада осталась единственным кроме брата родным для Кеи существом, он не мог позволить себе потерять еще и её. Глава исследовательского отдела семьи Кардо Мариано Верде, как ученый, всегда оставался здравомыслящим и рациональным человеком. И как здравомыслящий и рациональный человек знал, что есть определённые законы мироздания, которые нарушить или обойти невозможно на определённом уровне технологического развития. На деревянном колесе, даже обработанном мастером высочайшего уровня, в космос не полетишь, это аксиома, что не требует доказательств. Однако чудовище всей его жизни, каждый раз выслушивая о том «что вот эту хрень, вот так как ты хочешь запихнуть в столь малый размер невозможно, да и вообще твоя идея попахивает идиотизмом», лишь улыбалось и спрашивало «А если хорошо подумать?». Эта её понимающая улыбочка и неизменный вопрос выводили ученного из себя в мгновения ока, но так или иначе её бредовые идеи оказывались воплощенными в жизнь. Потому, что после прихода этого чудовища кого-то из гордых обладателей желтых халатов озаряла Идея чаще всего совсем на другую и сейчас не актуальную тему, но такая, после осознания которой восприятие мира чуть-чуть менялось, раздвигая границы возможного. Верде и сам не заметил, когда эта коронная фраза чудовища стала обыденной в вотчине его оболтусов и чаще вместо «невозможно» или его синонима стало звучать «над этим надо хорошо подумать». И это было правильно, потому что ученый человек не должен ограничивать себя и своё восприятие мира, чтобы не упустить чего-то важного. И чудовище было, пожалуй, единственным плохо разбирающимся в науке существом, к мнению которого Гроза готов был прислушиваться. Глава медицинского корпуса семьи Кардо Мариано Киоко никогда не мечтала быть медиком и спасать чужие жизни, тем более будучи в составе мафиозной семьи. Она не мечтала полюбить несносного и грубого итальянца и тем более выйти за этого итальянца замуж. Просто так получилось, хотя она Киоко совершенно не представляет почему, а подозрения к делу не пришьёшь. Влюбиться Киоко умудрилась в итальянца пока не очнулся и его жизнь висела на волоске, а когда он открыл глаза и заговорил, искренне, считала, что возненавидела этого несносного человека. Но к худу ли, к добру это оказалось не так и однажды приняв свои чувства к Занзасу, она с год с помощью разных женских уловок осторожно и по чуть-чуть влюбляла в себя итальянца, пока в один прекрасный день не обнаружила что её этот самый итальянец дурит, и давно уже обо всём догадался. И если бы не слова малышки Тсу «Да, поженитесь вы уже наконец и успокойтесь!», ничего из того, что имеет счастливая семейная пара, могло бы и не быть, вели бы военные действия между собой исподтишка до второго пришествия, не иначе. Киоко поражало, как эту хрупкую на вид девушку с мягкой улыбкой и добрым сердцем слушались окружающие её люди. И, пожалуй, малышка Тсу была единственным человеком, который мог указывать мужу Киоко, что делать и не быть посланной куда по дальше на итальянском. Глава разведки семьи Кардо Мариано Рокудо с первых минут своего общения с этой семьёй понял куда попал, и его мнение за прошедшие годы только сильнее укрепилось и заиграло новыми красками. Кардо Мариано – это дурдом и глава этого дурдома полностью ему соответствует. Нет, иллюзиониста всё устраивало в его положении, но… "Но" заключалось как раз-таки в главном психе или по-иному боссе. Эта «принцесса», могла учудить всё что взбредёт её левой пятке под влиянием Сатурна в доме Марса или по иной такой же значимой причине, а ему Рукудо, нужно было вовремя заметить обострения героизма и любви к ближним со стороны босса и сдать Великой Правой Руке или сокращённо ВПР до того, как придётся обращаться уже к Занзасу и вытягивать их главного психа из того, во что принцесса успевала вляпаться. Как она для своих авантюр умудрялась сбегать от своего рьяного телохранителя, для Рокудо оставалось тайной за семью печатями, но она была единственной, кто мог это сделать и остаться при этом не только живой, но и целой и невредимой. И да, сам Рокудо, себя психом не считал, ку-фу-фу-фу. Эпилог 2. Ещё один маленький секрет Мир удивителен и всегда, когда заканчивается что-то одно, начинается что-то другое – жизнь не терпит пустоты. Мой номер под куполом цирка должен вот-вот завершиться и это место займёт другая акробатка, чтобы продолжить мой путь, но встанет она уже не на тонкий канат, а на деревянную дощечку. Купол цирка будет иметь уже другой, более яркий цвет, зрителей, шипящих гадости станет существенно поменьше, и вполне вероятно, что дощечку заменившую канат она будет сравнивать с доской по которой пираты пускали на корм рыбам своих жертв, но... Это будет уже её история. История Селесты Эспозито Секундо Кардо Мариано официально моей сестры. Ей всего четыре с половиной, мама упорно отмалчивается о том, кто отец этого небесного чуда, но вот пламя, чутьё, почти неотличимое от гиперинтуиции и сделанный мной втихаря тест выдали её с головой. Иногда мне кажется, что я слишком хорошо вижу через иллюзии и мне было бы лучше не знать, что она учудила, но… Я благодарна ей за Селесту, за это в полной мере глупое суррогатное материнство, за золотые волосы и голубые глаза маленького чуда, моей принцессы. И любуясь Селестой, я как никогда ясно понимаю, что умение ставить цели и достигать их, мне явно досталось от матери. «Невозможно! А если хорошо подумать?» - короткий внутренний диалог из двух предложений, который мы с мамой ведём на протяжении наших жизней. Все приготовления к моему прыжку из-под купола цирка завершены, всё выверено до малейших деталей, и пора уходить. Я опять стала чуять надвигающуюся беду, слышать звон готовых соскользнуть с плеч атлантов Небес. Когда я слышала нечто подобное? Почти семь лет назад, а это целая вечность. И я больше не могу оттягивать придуманный в порыве отчаянья безумный и фееричный уход. Громкий хлопок дверью от которого вспыхнут на миг сотни радуг и погаснут, переворачивая всё с ног на голову и давая Селесте время и возможность вырасти, а главное защиту, которую будет неимоверно сложно, почти невозможно преодолеть. Возможности пламени посмертной воли безграничны, ограничен только человек использующий его. Сколько криков я наслушалась от Верде пока шла подготовка, одни ками(боги) ведают! - Моя маленькая звёздочка, - говорит мама и давно, как в детстве обнимает меня, гладит рукой по коротким и упрямым волосам, белым. После того как я остановила Девятого, решила больше не красить волос, белый не такой уж плохой цвет, за что-то же его любил мой дорогой старший брат. – Ты уверенна, что поступаешь правильно? - Я чувствую, как дрожат Небеса, мама, - отвечаю я сильнее, прижимаясь к ней. Исследования феномена истинного пламени, оказывается мои сны с участием наглого итальянца не раз признававшегося в любви имени которого я не могла узнать в прочем, как и он моего. Просто снами не были, как в прочем и следствием протекания моей крыши по всему периметру, для пламени время и пространство имеет мало значения и во снах я встречала Примо Вонголу жившего много поколений назад. Раздобытые мной дневники этого удивительного человека, многое прояснили и то удивление, что он испытывал при нашей второй встрече объяснялось тем, что для него между ними прошло более двадцати лет, он и в Японию рванул в моих поисках… Я много раз порывалась бросить читать дневники Джотто, потому, что читать их мне было пророй очень грустно и тяжело. «Принцесса фей» так он меня называл в своём дневнике. Он был счастлив, влюблялся, любил и ненавидел, но никогда обо мне не забывал. И перелистывая пожелтевшие от времени страницы его дневника, я подумала, как было бы здорово, если бы он мог вправить мозги пришедшим ему на смену главам Вонголы. Я пожелала, а Верде исполнил мою задумку, только не на счет Джотто, а меня. – Мам, даже если что-то пойдёт не так, у моих потомков всё рано появится преимущество над другими. ИИ с отпечатком моей личности и возможностью пусть и слабой к генерации пламени по моему образцу это уже не малое подспорье для них, согласись? Да, и кулончик в виде чертополоха вышел довольно милым. - Тсу…- мама сильнее прижала меня к себе. – Злишься на меня? - За что? Мам, если я делаю вид, что чего-то не замечаю это не значит, что это так, – говорю я, улыбаясь. – И к тому, что все туманники просто не могут жить без интриг и секретов давно привыкла и приняла. И к тому, что вам просто необходимо нечто незыблемое в мире, чтобы отличать иллюзии от реальности. Мне не за что злиться на тебя. - И всё-таки ты оставляешь меня… - Мам, ну, я же не умру, я буду жить, где-то там, в другом мире и вполне возможно найду способ, если не вернуться обратно, то связаться уж точно. Тебе ли не знать, что женщины нашей семьи умеют добиваться своей цели! - Всего тридцать процентов на то, что ты окажешься в параллельном мире, всего тридцать… – хриплым от сдерживаемых эмоций голосом говорит мама. - Целых тридцать два и семнадцать тысячных процента, в начале было только эти семнадцать тысячных. Мой драгоценный малыш крут как никто! – мама хмыкает. Самым трудным в моей эпичной задумке было сделать копии колец Вонголы и вызволить из цепких лап Альянса кольца Маре, а собрать все пустышки потерявшие хозяев и оставшихся в живых Аркобалено, было намного проще. - И не жалко тебе Верде так называть? Он же каждый раз после этого начинает избегать Реборна, потому, что сильно рискует быть застреленным, из-за случайно соскользнувшего на спусковой крючок пальца киллера. - Не жалко, это помогает малышу оставаться в форме. Постоянная бдительность! – мама тихо смеётся. – И Реборну уже пора бы прекратить так остро реагировать на это, столько лет уже, а он всё равно бесится, и главное почему? Эх… - Тсу, какой же ты иногда у меня бываешь дурочкой… - Эй! Что за глупые инсинуации против Её Высочества? – шутливо возмущаюсь я. – Почему только иногда? - Реборн… - Любит мой кофе, а еще мои дурацкие сказки… Знаю, – перебиваю я маму, и она укоризненно вздыхает. – Мам, проклятье Аркобалено будет перенесено на вонголят, сил, как и способностей им от этого не прибавится, уж об этом я позаботилась, но… Я-то уже буду в другом мире. - Хотя бы с хранителями попрощалась… - я высвободилась из её объятий и стала нервно расхаживать по своему кабинету. - Мам, если я начну с ними прощаться, придётся рассказать и о том с чего вдруг это взбрело мне в голову. Если я расскажу, одну меня рисковать своей жизнью никто не пустит, а, следовательно, Кардо Мариано лишится в миг всего офицерского состава. Нет, есть, конечно, перспективные кадры, которые могли бы их заменить, но это просто никуда не годится! К тому же я не хочу спустя неделю после появления в другом мире услышать «Ку-фу-фу-фу, что-то тут так тихо и скучно… А давайте сегодня вечером попробуем захватить мир?» или «Мини-босс раз уж теперь не нужно экономить давай перекинемся парой слов как в старые добрые времена!» «Вроооой! Я обязан проверить умеют ли местные правильно держать меч в своих кривых граблях» «Ха-ха-ха-ха, отличная идея Скуало-сан!», «Босс, а можно… Я тут одного добровольца нашла, можно мы немножко с пламенем поэкспериментируем?» Мама, не смейся, я их прекрасно знаю, и неделя, это тот максимум времени через который им наскучит сидеть тихо и не высовываться. - Тсу, и всё-таки лишать их права выбора, остаться в этом мире или рискнуть и пойти за тобой, не правильно, – я улыбаюсь и говорю: - Пусть это будет нашим с тобой маленьким секретом, хорошо? *** Грохот в гостиной маленького и тихого японского городка Намимори сменился матами на итальянском и еще парочке языков. - Тень моя разноглазая, какого черта ты сотворил?! - Ваше Высочество, всё только ради Вашего блага и высшей человеческой справедливости… - Сейчас, кто-то пораскинет мозгами, и этим кем-то буду не я. - Что, бесишься, что смыться от нас не удалось, принцеска? - А тебя, попугай сомалийский, я вообще не спрашиваю, как ты мог впутать в эту авантюру свою жену? - Малышка Тсу, а кто тебе сказал, что у него был выбор? - Чудовище всей моей жизни, не смотря на своё уникальное чутьё и пламя, ты иногда не понимаешь совсем простых вещей… - Мой драгоценный малыш… Бабах! - Реборн! - Так… Палец случайно соскользнул. - Такеши, синьор Скуалло, ну вы же очень здравомыслящие люди, почему вы их не отговорили… - Ха-ха-ха, босс, а почему Вы не спросите этого у своей правой руки? - Врооой, этот пацан прав! Примо, тебе нужно спрашивать именно его! - Ну и что скажешь на это, зверёк? - Хиии?! Хибари-сан, я всё могу объяснить! - Шоичи-кун, ставлю пять баксов на то что он её все-таки достанет. - Принимаю, Юки-тян, и ставлю десять, что произошедшие с нами в следствии переноса изменения, они еще часа два не заметят. Ламбо-кун? - Я не буду хохотать и бить молниями по людям, как учила меня сестрёнка Наги. Я не буду хохотать и бить молниями по людям … И всё-таки был прав этот, мудрый кто-то сказавший, что женщины умеют хранить секреты… группами… человек по сорок. - Её Высочество Босс повелевает всем призаткнуться на секундочку! Мир удивителен и всегда, когда заканчивается что-то одно начинается что-то другое – жизнь не терпит пустоты.