Наш маленький секрет

Возвращаясь намного раньше обычного из-за того, что Хибари-сан отменил тренировку, с удивлением отметила, что наличие свободного, не занятого чем-либо, времени неожиданно напрягало, словно камешек застрявший в обуви. Мне нужно было срочно чем-то заняться. Но чем именно решить я не успела, потому что дом встретил меня неожиданным шумом и гамом. Крики, взрывы, детский смех сменяющийся плачем… Свободное время? У меня? Решительно захожу в дом, снимаю обувь, оставляю сумку в коридоре и врываюсь в самый центр всего этого бедлама. Одной рукой подхватываю малыша в костюме коровы, второй отвожу скользящим блоком удар, находящегося явно не в себе брата. Сколько раз в своей жизни я еще буду благодарить судьбу за дружбу с Хибари-саном и его тренировки? - Тора, так же нельзя, он же совсем маленький! - воскликнула я, начиная успокаивать ребёнка, попутно отбирая у этого кудрявого чуда гранаты и другое оружие. – Ты его совсем напугал. Малыш, давай сюда остальные свои игрушки. Я их сложу в коробку, откуда ты их сможешь брать на время игры и потом обратно их туда складывать. А то смотри, они могут так потеряться, хорошо? - Ненормальная. Вы все ненормальные, - презрительно выплюнул брат и выбежал из дома, а Реборн последовал за ним, прикрыв глаза тенью шляпы. Сердце неприятно кольнуло, и моя улыбка на время поблекла, но от переживаний меня отвлёк малыш. - Нет, - перестав плакать и, настороженно взглянув на меня своими не по-детски взрослыми глазами, ответил малыш. – Ламбо не может складывать свои игрушки как другие дети. - Да? У Ламбо-сана особенные игрушки, которые он не хочет никому показывать? – тепло улыбнулась я. – Тогда… Держи и прячь, только осторожней, если они такие особенные не хотелось бы, чтобы ты плакал, потеряв их. - Ты не будешь спрашивать почему они особенные? – удивился малыш. - Ну, это ведь наверняка секрет Ламбо-сана, а секреты нельзя доверять тому, кого ты видишь в первый раз в жизни, верно? Иначе какой это секрет? – потрепала ребёнка по мягко пружинящим кудряшкам. Мальчик прикрыл ладошками глаза, а затем радостно воскликнул, что теперь видит меня не первый раз в жизни, и стал деловито меня посвящать в секреты своего арсенала. Я честно выполняла роль восторженного зрителя, ахая и охая в нужных местах, но поняв, что таким макаром узнаю о семье Бавино больше чем самый страшный шпион, потащила ребёнка покупать виноград и сладости. Гиперактивный ребёнок казалось был везде, интересно ему было всё, он не замолкал ни на минуту, дергал поминутно за край юбки, норовил выбежать на проезжую часть, залезть в пасть огромной собаке, до этого чуть не оторвав бедняжке хвост, поменяться с другими детьми пистолетиками… Он требовал к себе внимания, и стоило хоть на пол минуты задуматься о чем-то своём, как малыш норовил устроить моим нервам настоящее испытание на прочность. Злиться, глядя в темно-зелёные сияющие весельем глаза ребёнка, не получалось, а забавный костюмчик и шапка мягких кудряшек с рожками на голове просто добивали, не давая раздражению и злости ни малейшего шанса, чем собственно тот беззастенчиво пользовался. - Ламбо-сан, мне нужно приготовить Реборн-куну его любимый кофе и уложить вас обоих спать. Не делай такое грустное лицо, Ламбо-сан… Спать со мной в кровати не лучшая идея, я очень рано встаю и ухожу в школу. Ламбо-сан, как совсем взрослый должен понимать, что порой приходиться делать то, что совсем не хочется. Пойми меня, мне тоже грустно от того, что у меня редко получится с тобой играть и гулять по улице, но я хочу быть сильной, чтобы не подводить своих друзей. Для того, чтобы стать сильной, я должна много знать и много тренироваться. Будь я маленькой, я могла бы позволить себе играть с Ламбо-саном, потому, что мне это нравится и совсем не нравятся скучные уроки и тяжелые тренировки. Но я взрослая и не могу играть с Ламбо-саном сколько хочу. После моей речи Ламбо еще пришлось долго задабривать конфетами и успокаивать, упирать на то, что он уже совсем взрослый и умный мальчик, и вообще самый замечательный мальчик на свете, и потому не будет заставлять меня грустить. Потому что, когда грустит Ламбо-сан, то и мне становиться грустно. И да, когда малыш плачет, мне очень сложно удержаться и не зареветь, только вот, если мы оба будем плакать, то кто успокоит Ламбо-сана и даст ему виноградных леденцов? Это же будет слишком печально даже представить, верно? *** - Тсу-тян, ну что, они наконец-то угомонились? - спрашивает мама с улыбкой на что я киваю сцеживая зевок в кулак. - Ламбо-тян такой энергичный, не могу поверить, что он всё ж таки уснул. Он такой милый, хотя и несколько шумный, - наверное здесь дальше должна была бы идти фраза о том, что я в этом же возрасте была точно ж такой, если не круче, но даже в шутку или во имя конспирации говорить что-то подобное не мне ни ей не хочется. Обоюдное молчание - это наше с ней бегство от реальности или попытка хоть так что-то исправить? - Если хочешь что-то перекусить перед сном... - Спасибо, мама, - говорю я беря её руки в свои и благодарно целуя. Она что-то хочет сказать мне в ответ, когда по дому раздаётся недовольный плачь чиби мафиози семьи Бовино пугая меня, чуть ли не до мокрых штанов. - Хииии?! - И что только могло его разбудить? - бормочу я себе под нос стремительно несясь в гостевую комнату временно превратившуюся в детскую. - Да когда же он уже заткнётся?! Никчемная угомони своего никчемыша пока я его не прибил! - раздаётся недовольный крик Торы. Что он за невозможный человек! - Я тут, Ламбо-сан! Тише, хороший мой, что случилось? То, что осталось за кадром. Сумасшествие Лучший в мире киллер привык ломать чужие планы, судьбы, кости, разбивать мечты, надежды и сердца. Слишком привык, особенно после потери истории с Аркобалено и того что оказался заперт в теле младенца. Судьба хорошо посмеялась над ним в тот раз, о да! От такой вечной молодости и славы хотелось удавиться, а больше всего удавить того, кто был виноват в его падении, но ничего из этого киллер сделать не мог. Умереть, только потому, что полученный результат не соответствовал его ожиданиям? Итальянец считал это слишком малодушным поступком, потому собирался прожить как можно дольше. Достать того, кто был виноват было практически невозможно, во-первых, в том, что произошло, есть и его, Реборна, доля вины, нужно было хорошенько всё проверить прежде чем бросаться с головой в эту авантюру, но вот тщеславие взыграло, и он оказался на крючке. Во-вторых, тот, кто сделал его Аркобалено, бесследно исчез, не оставив после себя ни одной самой завалящей зацепки, способной привести киллера к цели. И в первое время это безумно бесило итальянца, но со временем ему пришлось с этим смириться, хотя надежды снять проклятие Реборн не оставил. В частности, в его жизни всё так или иначе было подчинено этой цели, лучший в мире киллер умел выжидать и готовиться лучше кого-либо в этом мире. Для него это было так же естественно, как дыхание и отступать он не собирался. Новое задание от Девятого Вонголы, по воспитанию Наследника не должно было принести солнечному Аркобалено никаких неожиданностей. Однако, вскоре по приезду в Японию в небольшой городок под названием Намимори его ожидал очень неприятный сюрприз, о котором Девятый не посчитал нужным предупредить репетитора. Тсунаеши Савада старший близнец Торы, который должен был быть первым кандидатом на эту роль, оказался не только живым и здоровым, но к тому же еще и девушкой. Увидев её впервые в школе, когда его глупый ученик Тора под воздействием пули кинулся на неё так, будто желал убить, Реборн испытал настоящий шок. Не из-за того, что Емицу и Десятый скрыли и исказили информацию о ней, тогда он еще ничего из этого не знал. А потому с какой лёгкостью хрупкая на вид девушка без малейшего отклика пламени, остановила обладателя атрибута Неба под воздействием особой пули семьи Вонгола. При том, что уму не постижимо, не глядя кинув своим единственным оружием в противника! - Конечно, ему не нравится, что у него такая никчемная сестра как я, и он предпочитает говорить своим новым знакомым, что я умерла в детстве, но да. Тора Савада мой отоото, - эта фраза, сказанная с виноватой улыбкой надолго выбила киллера из колеи. Он не ожидал подобного, совсем не ожидал. Реборн был далеко не святым человеком, у него в жизни было очень мало людей, которые были бы ему близки, и он слишком рано потерял семью и научился жить самостоятельно, чтобы горевать по этому поводу и удивляться разладу между близкими людьми. Да, в мире мафии семья была той единственной не устаревающей со временем ценностью, ради которой многие готовы были пойти на всё, но и других примеров хватало. Это было сумасшествием, но солнечный Аркобалено не понимал, как её собственный брат мог так относиться к этой девушке, сознание киллера отказывалась признавать этот факт. Моя женщина служит у Бога крупье В казино "Мимолётный каприз", Где при входе у стражи висит на копье Моя никудышная жизнь. Сумасшествие… Настоящее, полностью осознаваемое киллером, видимое во всей своей неприглядности и уродстве - сумасшествие, от которого нужно было избавиться как можно скорей, но не было желания, абсолютно. В его сумасшествии всего 153 см роста и не будь на нём этого чертового проклятья, оно бы рядом с ним казалась маленьким ребёнком. Хрупкое, временами до ужаса неуклюжее и рассеянное, он ни разу не слышал, чтобы девушка сильно повышала голос или тем более кричала. При этом её речь было невозможно назвать мало эмоциональной и тем более невыразительной. У его сумасшествия короткие непослушные волосы, которые несмотря на то, что девушка их нещадно жжет черной краской, удивительно мягкие и к ним постоянно тянет прикоснуться. Добрые глаза, теплая, ласковая улыбка, голос, то, как она морщит лоб, чего-то не понимая или готовя завтрак, пританцовывает мурлыкая под нос какую-то песню, смеётся вместе с друзьями. Или то, с какой ненатуральной строгостью отчитывает замеченного за нарушением правил ученика, хотя видно, что ей совсем это не нравится, и она вполне готова была бы сама нарушить парочку правил, но положение бухгалтера ДК ей это не позволяет. То, грызущие изнутри чувство, когда кто-то смеет прикасаться к ней… Всё это – сумасшествие. Я жизнь по привычке оставил в залог, Получив за неё три гроша, И молюсь, чтобы мне Хоть чуть-чуть повезло, Ведь это последний мой шанс. Критическое восприятие даже не помахало киллеру ручкой на прощание, он не успел среагировать, сориентироваться, как попал в ловушку с именем Тсунаеши Савада, и он почти ненавидел её за это. Хотя спрашивая себя оставило ли в нём сумасшествие хоть крохотное место для ненависти, честно ответить на этот вопрос он уже бы не смог. Солнечный Аркобалено с болезненным удовлетворением искал в ней недостатки и с его упрямством естественно находил. Тощая, ни груди нормальной, ни задницы. Волосы короткие, хорошо, что еще не под ноль стрижётся, а то вообще взглянуть было бы тошно. Глаза словно плошки, того и гляди вывалятся. Отвратительно добрая, всегда старается помочь окружающим даже себе во вред, не будь у неё отгоняющих слишком наглых личностей друзей, пользовались бы этим все кому не лень. Дура, спокойно принимающая отвратительное отношение брата к себе. Лгунья, у которой секретов больше чем можно было предположить от такой юной девушки. Лицемерка, делающая вид что не понимает того, что происходит. Как же ему порой хотелось взять пистолет и, направив его точно в лоб тепло улыбающейся девушки, нажать на спусковой крючок. Чтобы узнать, слетит ли с неё маска маленькой наивной девочки или даже с дыркой во лбу она продолжит так же невыносимо улыбаться?! Моя женщина создана ради меня, Этот факт мной оценен вполне, Всё бы было прекрасно, но день ото дня Мы никак не сойдёмся в цене. Давно, еще в той другой жизни, Луче, одна из тех редких по истине близких киллеру людей, видя очередную дурочку, купившуюся на внешность киллера, бросила, неодобрительно качая головой, что его жестокость вернётся к нему сторицей. Что однажды он встретит женщину, которая сама того не желая украдёт его сердце, как и он сейчас не замечает и не ценит чувств других людей, так же и она не заметит итальянца. Он тогда лишь посмеялся. Тогда это казалось глупой шуткой, всего лишь шуткой... Очередной попыткой Луче повлиять на своего чересчур упрямого друга. Шуткой. То-то он сейчас ухохатывается. Как только не лопнет уже, счастливчик! И поэтому я снова ставлю на кон Свою жизнь, свою душу и плоть, Но за мною, увы, только мой Рубикон, А за нею стоит сам Господь. Но это не любовь. Реборн не был никогда в своей жизни ледяным изваянием и влюблялся в своей жизни ни раз, так что он прекрасно знал что такое любовь и как с этим чувством нужно справляться пойди что-нибудь наперекосяк. И это что угодно, но не любовь! Потому что с любовью можно справиться, а с этим... С этим он не то что не знал как справляться, а как жить не представлял! Просто, когда её долго нет рядом, в лёгких начинает заканчиваться кислород, а мир грозится разлететься от одного неверного движения на тысячи зеркальных осколков. Он всего лишь не может заснуть без кофе и звуков её голоса, когда она рядом и смотрит только на него или обнимает, на душе становится так спокойно и правильно, как не было никогда в его беспокойной жизни. Просто стоит ей исчезнуть из поля зрения солнечного Аркобалено, и мир становится похож на картонные декорации. Реборн не помнил чтобы совершал что-то настолько жестокое, с чего бы ему могли набежать такие проценты! Светом потчуя тьму, стонет древняя боль, Шансы три к одному - красное, чёрное, ноль. Красное, чёрное, ноль. Как он смог вынести ту глупую инсценировку похищения, Реборн сам понять не мог. Нет, всё было организованно людьми девушки на высшем уровне, и никто кроме Реборна не понял, что Вонголу всего лишь умело водили за нос, но… На солнечного Аркобалено словно надели строгий ошейник, а поводок всунули в руки ничего не понимающей Тсунаёши Саваде и никакие иллюзии этого изменить не могли. Он не мог подобраться слишком близко, не раскрыв своей осведомлённости, потому что тогда у девушки не было бы ни одной причины продолжать игру. А Реборн не мог этого допустить, лишиться иллюзии их маленькой семьи, выстроенной его свихнувшимся подсознанием. Иллюзии, в которой он ей нужен. Моя женщина помнит, как плачет земля Под копытами бранных коней, И святые костры, и кресты на полях Во имя заоблачных дней. Он не мог себе представить момента, когда ему придётся отказаться от всего этого, особенно сейчас, когда она укладывала спать его и это мелкое недоразумение из семьи Бовино, не заметила, как уснула сама и он мог вглядываться в её спящее лицо с упрямством достойным лучшего применения, ища недостатки. Он их уже почти выучил наизусть, все до единого и не может остановиться, выискивая новые. Реборн не осознано протягивает руку, чтобы коснуться лица спящей девушки, но отдергивает её, будто обжегшись, а на лице итальянца появляется злая, полная горечи усмешка. Солнечный Аркобалено не думал, что шутка Луче, окажется настолько жестокой… Для него. Хотя подруга его же предупреждала, верно? Он просто не захотел её во время услышать. Ей во век не забыть, как куражился бес, Обольщая везением нас, И как гулко закрылись ворота небес, Когда я сыграл первый раз. * Сумасшествие чему-то радостно улыбнулось во сне. Красное, чёрное... Ноль. Реборн усилием воли закрыл глаза и крепче сжал ткань солнечной футболки девушки. Вечная молодость, слава... Попадись ему на узенькой дорожке тот криворукий мерзавец и... Только попадись! И Солнечный Аркобалено вполне оставил его жить и даже одним куском, если бы тот вернул ему то, что отнял. *Трофим – «Красное, чёрное, ноль.»