50 shades of infinity

От автора: итак, дорогие мои, поздравляю вас с началом этого долгожданного лета! Я должна была выложить эту главу в начале недели, но процесс ее написания немного затянулся:D Она далась мне несколько сложнее, чем предыдущие, и мне очень важно знать, не разочаровала ли я вас. Поэтому, принимаю все брошенные тапки и замечания. Спасибо за внимание ;)

Инверсия — изменение обычного порядка с взаимной заменой частей чего-либо.

Outside these walls there's so much noise, sometimes it's hard for me to hear your voice Above the crowd outside the lines, the bitter shades of black and white But I've seen colors in your eyes, felt things I don't recognize I can't deny, I can't escape, a bond that holds and never breaks So lay here with me and shut out the world

«Ну вот и все. Случилось то, чего ты так сильно боялся. Сейчас главное — не подать вида, что тебе больно, и уйти с высоко поднятой головой, насколько это позволят сделать застилающие глаза жгучие слезы. Главное — не смотреть на него, иначе он точно поймет все то, что ты так сильно не хочешь ему показать. Он не должен ничего увидеть. Ничего». — Ты злишься? — рискнул подать голос Курт, когда Блейн отошел от него, разрывая такой необходимый сейчас телесный контакт, и нервно заходил по комнате. — Просто я отчаянно пытаюсь понять, почему ты раньше мне ничего не сказал, — устало потер лицо руками Блейн, выдыхая и поднимая глаза на парня напротив. — Почему? — А ты не спрашивал, — пробормотал Хаммел, сильнее сжимая руки в кулаки, чтобы хоть как-то поддержать себя и хоть чуть-чуть успокоить бешено колотящееся сердце. — Ох... Ну... Теперь ты можешь уйти, — сказал Блейн, и в его голосе вновь отчетливо слышался металл. Он посмотрел на дверь напротив себя и так крепко сжал челюсти, что желваки заходили у него на шее. Курт боялся такого Блейна: он чувствовал опасность, но вместе с тем именно эта животная страсть так притягивала и манила Курта, — когда ты все узнал. Вон дверь, тебя никто не держит. — А кто сказал, что я хочу уходить? — неожиданно для себя выпалил Курт и, вспыхнув, словно зажженная сигарета при новой затяжке, стремительно опустил глаза вниз. — Мне нужно несколько минут наедине с собой, если позволишь. — Перед тем, как ты уйдешь? — и снова этот холодный металл, который практически ощущался физически. — Блейн, просто позволь мне подумать и кое-что для себя решить, — прошептал парень, снова не глядя на мужчину и закусив губу, чтобы не сказать ничего лишнего. — Не мучай меня, прошу. Громко выдохнув, Хаммел заставил себя поднять свой взгляд и встретился им со взглядом брюнета, стоящего напротив него. Он выглядел злым, уставшим и пугающе отстраненным, но в глазах того, с трудом, но все же, можно было разглядеть скрытое беспокойство и безумную грусть. Он в упор смотрел юноше прямо в глаза, и Курту казалось, что тот видит его насквозь, читает все мысли и чувства. Громкий вздох разрушил звенящую тишину комнаты. — Хорошо. Пошли за мной, я отведу тебя в комнату, в которой тебя никто не побеспокоит, — все еще строго сказал Андерсон, пряча грусть в голосе за деланным безразличием. Курту бы стоило заметить это, но он был так погружен в себя, что был словно маленький слепой котенок, который еще ничего не знал и не видел в этом мире и вынужден был во всем полагаться на свою мать. Блейн вел его по большому длинному коридору за руку, изредка сжимая ее сильнее, чем это было нужно, а Курт лишь боялся лишний раз дышать, стараясь не спугнуть этот момент близости. Как ему казалось. Они уже довольно далеко отошли от Той Красной Комнаты, спустились по лестнице и теперь, наконец, остановились около самой обычной белой двери. Помня, что скрывалось за обычной дверью в прошлый раз, Курт невольно затаил дыхание, боясь снова увидеть что-то такое, что повергнет его в шок. Приоткрыв ее, Блейн пропустил Курта вперед, однако сам внутрь не зашел и остался стоять у порога. — Ты можешь находиться здесь столько, сколько захочешь сам. Если примешь мое предложение, то я предоставлю тебе комнату в этом доме, и ты сам сможешь подобрать понравившиеся тебе предметы интерьера. — Курт обвел взглядом комнату. — Я буду ждать тебя в холле, всего в нескольких шагах от тебя. Но если ты все же что-то для себя решишь, дай мне знать. И ушел. Просто закрыл дверь и ушел, оставив парня наедине со своими пугающими мыслями, безжалостно съедающими бедного парня изнутри. Ничего особенного в этой комнате не было: такая же светлая, как и холл, в котором они пили вино, похожая по стилю мебель и одна большая двухместная кровать, которая по размеру больше походила на посадочную полосу самолета, на которой можно было бы уместить всю футбольную команду. Для себя отметив, что он бы здесь ничего не менял, Курт прошел чуть дальше и остановился у большого окна, с которого открывался потрясающий вид на ночной город. Однако, как бы Хаммелу ни нравилась эта атмосфера, его душили злые мысли и не давали покоя ни на секунду. Это решение должно было изменить всю его последующую жизнь, и он просто боялся, что оно окажется неверным. Курт всю свою сознательную жизнь презирал насилие, был категорически против, и вот сейчас, спустя несколько лет, столкнулся с этим лицом к лицу, и принципы его неожиданно поколебались. Если бы рядом был совершенно другой незнакомый человек, парень бы уже давно бежал со всех ног, бросив лишь взгляд на одну из этих плеток, которые в таком количестве находились в Той комнате. Но проблема была в другом. Блейн. Этот человек имел над ним какую-то магическую, неконтролируемую, пугающую своей силой власть. И, независимо от голоса разума, который орал в голове юноши благим матом остановиться, Курт делал все, чтобы угодить мужчине. И пусть знакомы они были совсем недавно, Хаммел почему-то доверял ему. Это было по-детски глупо, наивно и где-то даже легкомысленно, но парню просто хотелось положиться на кого-то, довериться, хоть раз в жизни почувствовать себя любимым и желанным. И только один человек давал ему все сразу. Блейн Андерсон. Холостяк, миллиардер, владелец крупного холдинга. Садист. Доминант. «Ох, Блейн... Что же ты скрываешь? Почему мне кажется, что я знаю тебя уже довольно давно, но в то же время совершенно тебя не знаю? Сколько еще ты хранишь секретов, спрятанных за обычными белыми дверями, которые могут шокировать любого адекватного и здравомыслящего человека? Не будет ли мое согласие той самой роковой ошибкой, которая покалечит мою жизнь? Не буду ли я для тебя очередной игрушкой на некоторое время, после чего ты, вдоволь наигравшись, выбросишь меня, использованного и никому не нужного?" Блейн дал Курту возможность подумать над его предложением, принять какое-то решение и даже возможность уехать домой, если понадобится. Но, как ни унизительно было это признавать, парень уже сейчас был готов дать ответ. Ему дали возможность самому руководить этой ситуацией, почувствовать контроль над происходящим, дали сделать выбор, который он, по сути, давно сделал. Курт уже сейчас все знал и ничего не мог с этим поделать, и это все выедало внутри него огромную дыру. Иллюзия выбора. Какая ирония. Курт хотел поступить правильно, но, к сожалению, он знал себя слишком хорошо: если он откажется принять условия Блейна, то он потеряет его навсегда, а себе парень этого никогда не простит и будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, будет корить себя за то, что упустил такой шанс. Почему он был так уверен в том, что сможет изменить этого жестокого, страшного человека? Почему он так надеялся на то, что с Куртом Андерсон будет другим? Хаммел не знал, но он не был бы собой, если бы не попытался изменить его. Пусть даже пожертвовав собой и своей невинностью, но он хотел узнать его, изменить, показать Блейну другую сторону, которую сам он знал не так уж и хорошо. В смешанных чувствах Курт нащупал мобильный в кармане и медленно нажал на кнопку блокировки. Проводя пальцем по экрану, он все еще сомневался в правильности выбора, но отступать назад было поздно: поступить по-другому он уже не мог. Он стал слишком зависим от Блейна и после него не смог бы быть ни с кем другим. Ведь больше ни у одного парня на этой планете не было таких золотистых медовых глаз, таких пушистых и бесконечно длинных ресниц, таких манящих привлекательных губ и, о боже, даже брови его могли свести с ума любого! Громко вдохнув и приоткрыв до этого закрытые глаза, Хаммел нажал на историю сообщений и, найдя в недавних нужный ему номер, набрал короткое смс. Согласен. Телефон снова перекочевал в карман узких белых штанов, а дыхание парня заметно участилось; руки вмиг стали влажными, и шатен отчаянно боролся с желанием вытереть их о новые брюки, но, вспоминая об их предполагаемой стоимости, в последний момент останавливал себя. Со стороны лестницы послышались громкие быстрые шаги, которые заметно затихали по мере приближения мужчины к двери. Курт, сам того не замечая, задержал дыхание, готовясь озвучить то, что действительно кардинально изменит его будущее, и еще неизвестно, к лучшему ли. За дверью на долю секунды воцарилась практически идеальная тишина, и Хаммел испугался, что Блейн ушел, но в тот самый момент ручка двери медленно опустилась, и эта злосчастная дверь, отделявшая парня от необратимой опасности, открылась, представляя взору юноши все того же превосходного Блейна Андерсона. — Привет, — тихо брошенное слово в тишину. — Привет, — так же тихо. Вот только у мужчины оно получилось более настойчиво. — Я честно рад, что ты согласился, поэтому давай сначала обсудим... — Нет! — быстро перебил его Курт, за считанные секунды сокращая расстояние между ними. — Прошу, давай не будем ничего обсуждать. Я же тебе все написал. — Хмм... Ладно, — брови мужчины нахмурились, но он не стал больше ничего требовать, чему парень был несказанно рад. — Тогда... Позволишь мне? Андерсон взглядом показал на руки Курта, которые тот сложил на груди в защищающем жесте, и юноша залился краской, понимая, что выглядит сейчас до боли глупо и смешно. Бизнесмен нежно провел пальцами вдоль локтя парня, тем самым опуская его руки и разрушая всю защиту, и крепко переплел их пальцы вместе. — Тогда, может, исправим эту незадачу прямо сейчас? — проникновенный голос и пронизывающий взгляд делали свое дело. Курт буквально таял от нахлынувших чувств. — Я обещаю быть нежным с тобой. Все еще пытаясь контролировать свой голос, чтобы тот предательски не дрожал на каждом слове, юноша отвел глаза в сторону и, отчаянно борясь с собой, стараясь говорить ровно и не смущаясь, сказал: — Но ты же... ты же... трахаешься. Жестко, — почти неслышно прошептал последние два слова Хаммел, готовый ударить себя по лицу за то, что так жалко это сказал, как какая-нибудь малолетняя девственница. Хотя подождите-ка. Он же таким и был. — Думаю, для тебя я могу сделать исключение, — улыбнулся брюнет, который выглядел значительно счастливее, чем десять минут назад, коварно изгибая губы в полуулыбке, обещающей гораздо большее. — Идем? Курт на это смог лишь слабо кивнуть и стремительно опустить глаза в пол, заливаясь краской, хотя думал, что быть еще краснее уже невозможно. Позволяя Блейну подойти ближе и прижаться почти вплотную, парень, затаив дыхание, чувствовал свободную руку Андерсона, которая нежно поглаживала покрасневшую щеку Хаммела и выводила на ней какие-то причудливые узоры. — Тише, Курт. Все хорошо, успокойся. Все будет в порядке. Не нужно так сильно бояться, — шептал мужчина, опаляя дыханием ухо шатена, и тот, решившись открыть глаза, понял, что пропал. Почему они такие темные? Блейн успокаивающе улыбался, и у Курта буквально подогнулись ноги от такой неземной красоты брюнета. Ямочки на щеках, шальные искры в потемневших глазах, длинные пушистые ресницы — все это завораживало и медленно заставляло терять контроль над собой. Каждый взмах ресниц, каждый вздох, каждое слово заставляло что-то внутри парня переворачиваться с ног на голову, а жар в паху разгораться с новой, невероятной силой. Как зачарованный, Курт боялся пошевелиться, крепко вцепившись в мужчину и боясь даже на мгновение отпустить его. Ему казалось, что все это волшебство закончится, лопнет, как воздушный шарик, в тот самый момент, когда он перестанет чувствовать тепло тела мужчины рядом с собой. Его сердце ускорилось в десятки раз, и он был практически уверен, что Блейн отчетливо чувствует каждый частый удар. Лишь одна мысль о том, что именно сейчас произойдет, окончательно заставила парня потерять контроль над собой. Он не мог успокоиться. — Здесь я буду жить? — не придумав ничего умнее, спросил парень и громко сглотнул, борясь с желанием потереться пахом о Блейна. — Нет, не здесь. Это моя комната, — просто ответил Андерсон и, глубоко и шумно вдохнув, прошептал: — Боже, ты сейчас такой красивый. Не могу поверить, что ты еще ни с кем не был. Как можно было проходить мимо тебя и не терять голову? У меня от одного твоего вида срывает все предохранители. А это твое смущение... Оно просто добивает меня. Курт стоял, потрясенный словами мужчины, и мог только следить за его идеальными губами. Он не мог до конца поверить в происходящее, в то, что сам Блейн Андерсон, тот самый недоступный для многих альфа-самец и мачо, признался сейчас, что теряет голову при виде Хаммела. Хаммела, в котором сексуальности было не больше, чем в маленьком пингвиненке. — Боже, я так хочу тебя сейчас, — и, не дожидаясь ответа, бизнесмен буквально впился губами в губы Курта. Окончательно признавая лидерство мужчины, парень даже не пытался взять власть в свои руки, решившись полностью довериться Блейну. Губы беспощадно сминали друг друга, языки слились воедино, кружась в безумном диком танго, дыхание перемешалось, а руки уже путешествовали по всему телу, минуя все возможные границы. Нежным поцелуй этот не был с самого начала, но с каждой минутой страсть нарастала все больше и больше, и теперь все чаще был слышен стук зубов и участившееся дыхание обоих. Блейн жадно прижимал Курта к себе — ему было мало; он не мог насытиться им, не мог перестать хотеть его, и чем больше целовал, тем больше желал. — Ты. Такой. Горячий... Ложись на кровать, — с трудом оторвавшись от припухших губ парня, приказал Блейн, и от этого тона член Курта дернулся от нетерпения. Как же он был возбужден. Хаммел был рад подчиниться, потому что ноги его отказывались держать вмиг потяжелевшее тело. Он буквально упал на безумно мягкую кровать и погрузился в нежность простыней, но Андерсон резко навис над парнем, и все посторонние мысли вмиг вылетели у него из головы. Он мог только следить за каждым движением мужчины и дрожать в его умелых руках. — Почему на тебе столько слоев одежды? Не нужно было тебе все это покупать, — зарычал Блейн, чуть ли не силой стаскивая жилетку с обезумевшего от возбуждения парня. — Мне хочется увидеть тебя без нее. Вскоре вслед за жилеткой на пол отправилась кофта, и для Андерсона открылся, наконец, превосходный вид на полуголого Курта. Тот, застеснявшись, попытался прикрыть оголенную часть руками, но мужчина резко убрал их, сильно зажав руки Хаммела у него над головой мертвой хваткой. Жадно покрывая тело юноши яркими засосами, пытаясь доказать всеми этими собственническими метками, что этот парень только его и ничей больше, Блейн опускался все ниже и ниже и лишь тихо шептал: — Не смей никогда стесняться своего тела. Ты изумительный, твоя кожа настолько мягкая и гладкая, что сравниться с ней может, наверное, только фарфор. Ты волшебный, потрясающий, я еще никогда никого не встречал, хотя бы отдаленно похожего на тебя. Ты напоминаешь мне какую-то сказочную фею. Курт медленно извивался под искусными поцелуями мужчины, не в силах больше контролировать свое тело. Мозг уже давно отключился, предоставляя телу полную свободу действий, а многочисленные комплименты брюнета только усугубляли ситуацию. Хаммел не мог понять, от них ли горит его лицо, или же от нахлынувшего возбуждения такой силы, какой он еще не испытывал никогда в своей жизни. Он распалялся с каждым словом сильнее, чутко реагировал на каждое прикосновение и движение и к тому времени, когда Андерсон добрался до ремня на брюках, уже с трудом сдерживал рвущиеся наружу стоны. — Теперь разберемся с этими ненужными тряпками, — не медля ни секунды, бизнесмен расстегнул молнию и быстро стащил так сильно мешающие сейчас штаны, а после принялся за белые боксеры, которые снял уже аккуратнее, стараясь причинять парню как можно меньше дискомфорта. Холодный воздух комнаты резко коснулся разгоряченной плоти Курта, и тот не смог сдержать громкого вздоха, слетевшего с искусанных губ. Его тело пылало, ноги чуть подрагивали от чрезмерного волнения и возбуждения, а веки были словно свинцовые. Руки над его головой сильно затекли, и он попробовал высвободиться, чтобы наконец дотронуться до Блейна, но стальная хватка не дала даже пошевелиться. — Блейн... — прохрипел парень и приоткрыл глаза: — А как же ты? — Что, уже не терпится? — хитро улыбнулся мужчина и, последний раз коснувшись раскрасневшихся губ Хаммела, мучительно медленно поднялся с кровати, чтобы снять с себя дорогой костюм, который сейчас выглядел до ужаса помятым. Неторопливо, пуговица за пуговицей, Андерсон расстегивал пиджак и рубашку, не отрывая своего пылающего взгляда медовых глаз от обнаженного парня на кровати, чем невероятно его смущал. Курт хотел спрятать лицо в ладони, закрыть глаза, но он просто не мог не смотреть на открывающуюся перед ним картину. Он так долго мечтал об этом, и теперь, когда все это происходит по-настоящему, было очень сложно поверить в реальность происходящего. С вожделением глядя на каждый открывающийся участок темной оливковой кожи, парень одновременно хотел его и боялся. Непреодолимо желал Блейна и боялся последствий. Вместе с рубашкой и брюками полетели в сторону боксеры, и Андерсон снова решительно навис над беззащитным Куртом, который чувствовал, как быстро колотится в груди его сердце. Мужчина вновь припал губами к губам Хаммела, безостановочно поглаживая бока и бедра парня, заставляя того буквально дрожать от такой заботы и нежности. Курт начинал задыхаться, ему катастрофически не хватало воздуха, когда Блейн добрался до члена парня и начал легко двигать вверх-вниз. Губы парня на миг замерли, и с них сорвался неконтролируемый стон. — Перевернись на живот, — тихий, хриплый шепот вернул Курта в эту вселенную. — Делай так, как я тебе говорю. С трудом подняв затекшие руки и поднявшись с постели, парень перевернулся и готов был тотчас же рухнуть обратно, но Андерсон удержал его за талию, подложив под нее подушку, и только после позволил юноше лечь. Шатен уткнулся носом в другую подушку, которая приятно пахла жасмином, чувствуя облегчение от прохлады ткани, но Блейн, который куда-то отошел, не давал парню полностью прийти в себя и успокоиться. Член неприятно ныл, требуя к себе внимания, и Курт, решив, что брюнет все равно ничего не увидит, легко потерся о белую простынь, за что через секунду получил легкий шлепок по правой половинке. — Лежи и не двигайся, нетерпеливый мой, — на последнем слова парень невольно задержал дыхание. Он не ослышался? Он сказал «мой»? — Курт, если будет больно, обязательно скажи мне. Хорошо? Блейн прижался своей грудью к обнаженной спине шатена и легко поцеловал того за ушком, отчего по телу Курта мгновенно пробежали стайки мурашек. Повернув голову чуть в сторону и встретившись лицом к лицу с мужчиной, Хаммел выдохнул тому в губы тихое «хорошо» и снова упал на кровать, понятия не имея, что с ним сейчас происходит. Он переставал контролировать свое тело и разум, и это сильно испугало бы его, если бы рядом не было Андерсона. Он буквально чувствовал исходящее от того спокойствие и контроль, поэтому, откинув прочь все сомнения, он просто доверился ему. И, возможно, это не будет последним разом, когда он поступает так опрометчиво. Курт резко выдохнул, когда почувствовал, как его тугого колечка мышц коснулось что-то влажное и прохладное. Блейн кружил пальцами снаружи, осыпая поцелуями такую чувствительную шею парня, и тот лишь слабо вздрогнул, когда спустя какое-то время почувствовал в себе первый палец. Другой рукой мужчина снова провел по члену парня, в это время выцеловывая каждый позвонок на белоснежной спине, и Хаммел подумал, что скоро лишится чувств, если Андерсон будет продолжать вытворять все это. Он терялся в своих безумных ощущениях, у него кружилась голова, и второй, а впоследствии и третий палец Блейн продвинул практически безболезненно. Вдруг Курта словно что-то оглушило, и он резко дернулся и сжал в руках белоснежные простыни. Прогнуться в спине ему не позволила сильная рука Блейна на пояснице, однако чем быстрее мужчина двигал и сгибал в нем свои пальцы, тем невыносимее было парню сдерживать себя и свои стоны. Волны удовольствия проходили по всему телу, пронизывая насквозь каждую клеточку, и юноша понял, что больше не выдержит такой пытки. Дрожащей рукой Хаммел вслепую нашел Блейна и тихо, едва слышно, прохрипел, теряя последние остатки сил: — Блейн, я... больше не выдержу... Андерсон на это лишь слабо кивнул, улыбнувшись уголками губ, аккуратно вытащил пальцы из Курта и бережно перевернул его на спину, чувствуя потерянное состояние парня. Взяв с тумбочки у кровати бутылочку со смазкой, он выдавил ее себе на пальцы и, недолго погрев, бережно и обильно нанес ее на колечко мышц шатена. Быстро раскатав по длине своего члена презерватив и также смазав его, Блейн, придвинув парня к себе, прижался ко входу и медленно, стараясь не причинить сильной боли юноше, начал входить. Курт совсем не ожидал того, что это принесет гораздо больше боли, чем просто пальцы, и, не сдержавшись, тихо зашипел, закусив кулак. Ох, ну почему член больше трех пальцев? — Черт, прости меня, — шептал Андерсон, поглаживая бока юноши и слепо целуя его губы. — Я честно стараюсь сдерживать себя, чтобы не войти в тебя резко и не оттрахать до потери сознания. Просто расслабься, и станет легче. У Курта кружилась голова, в глазах темнело, а по щекам текли тоненькие ручейки слез, но он терпел до последнего, всеми силами приказывая своему телу расслабиться. Открыв рот, он старался глубоко и размеренно дышать, пытаясь контролировать себя. Почему он такой большой? Почему, несмотря на подготовку и обилие смазки, все равно так больно и так жжет? Как только он почувствовал, что Блейн вошел до конца, он не выдержал и, громко застонав, вцепился пальцами в нежную оливковую кожу на спине, однако бизнесмен резко убрал его руки обратно за голову. — Черт, Блейн, прошу, дай мне... немного времени. Я... я... не могу. Он пытался привыкнуть к этому пугающе необычному чувству заполненности: его словно разрывало изнутри. Он пытался не сжимать свой сфинктер, понимая, что причинит этим боль и себе, и Блейну, и тратил на это все свои силы. Блейн закинул его ноги себе на плечи и, наклонившись, прижался к его губам в жарком, чувственном поцелуе, стараясь отвлечь внимание парня от неприятных ощущений. Прикусывая нижнюю губу, втягивая ее, лаская горячим языком, он делал этот поцелуй непохожим на все предыдущие, где была только похоть и животная страсть. Курту на мгновение показалось, что он смог увидеть в этом человеке что-то большее, чем просто бездушного садиста, но тут мужчина немного двинулся назад. Хаммел резко открыл глаза и вцепился стальной хваткой в простыни, только чтобы вновь случайно не коснуться Блейна. Боль уже немного поутихла, и движения Андерсона доставляли меньше дискомфорта, но он все равно довольно хорошо ощущался. Внезапно мужчина немного приподнял бедра юноши, и у того по телу словно прошелся электрический заряд. — Боже, ты такой узкий... Тебя еще разрабатывать и... разрабатывать, — задыхаясь, произнес Блейн, постепенно ускоряя темп. — Чувствую, с тобой я... точно долго не продержусь. Но Курт уже практически ничего не слышал, вновь погружаясь в то неизвестное состояние невесомости. Его тело словно накрывали какие-то неизвестные волны удовольствия, дарящие незабываемые ощущения падения. Он как будто был не в этой вселенной, а словно застрял между мирами, еще не изведанными человеком. С каждым новым толчком в эту самую волшебную точку он улетал, снова и снова, вновь возвращался и вновь улетал. — Блейн, я... я... — Курт не договорил, потому что все это было уже слишком для него. Давно охрипший из-за громких стонов голос надломился, когда Блейн на ощупь нашел его член и начал быстро двигать кулак вверх-вниз. Ноги резко онемели и мелко задрожали, руки снова рефлекторно сжали уже влажную от пота простынь, а по телу прошла крупная дрожь. Почувствовав, как его тело покидают последние существовавшие силы, Курт излился в смуглую ладонь, громко простонав что-то отдаленно напоминающее «Блейн», и, уже находясь далеко отсюда, ощутил, как через несколько секунд упало тело рядом с ним, что-то тихо нашептывая ему на ухо. ***

Dustin O'Halloran – Prelude No. 3

Ночь. Темнота. Тишина. Пустая комната. Хаммел едва разлепил веки и только через минуту понял, где же он находится. Воспоминания о произошедшем мигом пронеслись у него в голове, заставляя бедного парня буквально сгорать от стыда, и он провел ладонью по лицу, наивно полагая, что это сможет ему помочь. Повернув голову вправо, юноша увидел возле себя лишь пустую подушку, которая, кстати говоря, была еще теплой, и откинутое вбок одеяло, однако больше никого в этой комнате не было. Вдруг откуда-то сбоку раздалась медленная мелодия, и тут же в голове парня всплыло еще одно воспоминание — о синтезаторе, который он вечером увидел в холле. Надеясь застать Андерсона там и спросить, почему он гуляет неизвестно где среди ночи вместо того, чтобы спокойно спать, Курт попытался встать и чуть не вскрикнул от неожиданной вспышки боли. С большим трудом встав и, хмурясь и бурча под нос ленивые угрозы бизнесмену, который посмел сделать с ним такое, Хаммел направился в гостиную, не забыв перед этим плотно замотаться в одеяло. Каждый шаг отдавался ноющей болью в заду, но юноша предпочел обращать на него минимум своего внимания, ведь мелодия, на которую он шел, становилась все отчетливее и громче. Повернув за угол, он увидел потрясающую картину: наполовину обнаженный Блейн действительно сидел за синтезатором, наигрывая какую-то до безумия грустную мелодию, от которой при самых первых нотах начинало разрываться сердце. Полностью отдавшись музыке, мужчина играл, вкладывая в это всего себя. Напряженное лицо, нахмуренные брови, морщинку между которыми хочется подойти и немедленно разгладить, плотно сжатые губы и прикрытые глаза. Оливковая кожа казалась необычайно сказочной, освещаемая только лишь огнями ночного города, которые служили сейчас единственным источником света в этой темной комнате. Блики света, игравшие на ней, плавно перекатывающиеся мышцы, непослушные кудряшки на голове завораживали, притягивали взгляд и могли свести с ума кого угодно, однако сегодняшним счастливым зрителем был Курт, которому досталась невероятная возможность любоваться на самого Блейна Андерсона всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Чарующие звуки наполняли комнату, умелые пальцы Блейна быстро порхали над черно-белыми клавишами, даря одному единственному слушателю непередаваемые, фантастические эмоции. Это все было так волшебно и божественно, что Хаммел боялся спугнуть момент, сделав лишь одно неловкое движение и разрушив эту упоительную атмосферу ночи. Эту волнительную ночь Курт Хаммел воистину никогда не забудет. — Ты превосходно играешь, — решил нарушить повисшую тишину Курт, когда Блейн закончил играть и просто сидел, уставившись в пустоту комнаты. — Я еще никогда не слышал ничего подобного. У тебя талант. Мужчина лишь слегка дернулся от неожиданности и посмотрел на завернутого в одеяло юношу, стоящего у входа в гостиную. Взгляд его был полон неприкрытой грусти и печали, но лишь одним махом ресниц они быстро сменились гневом и раздражением. — Зачем ты пришел? — от такого грубого тона душу Хаммела захлестнула обида. Зачем он так? — Я просто услышал музыку... а тебя не было, и я... я подумал, что... — бессвязно залепетал юноша, опуская глаза в пол и нервно теребя край одеяла в руках. — Я... я не хотел, честно. — Черт, Курт, прости. Я не должен на тебя кричать, — устало выдохнул Андерсон, потирая глаза и поднимаясь со стула. — Я просто устал. Бизнесмен медленно подошел к парню и немного приподнял его подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. У Курта в душе разыгралась настоящая буря: он был зол и обижен на брюнета за его грубость и одновременно с этим был смущен и напуган происходящим. Глядя в темные ореховые глаза, он пытался высмотреть там хоть намек на какое-то чувство, хоть что-то, что помогло бы ему разобраться в этом человеке, но... Больше ничего не было. Этот человек так умело скрывал свои эмоции, что лишь в редкие моменты наедине с собой позволял себе слабость испытывать их. Курт стал случайным свидетелем случившегося, за что и был наказан неконтролируемой агрессией. Закусив губу, парень ждал, что будет дальше, и просто смотрел, погружаясь в удивительную глубину невероятных глаз. Блейн мягко провел большим пальцем, высвобождая искусанную губу, также не разрывая зрительного контакта, и Хаммел почувствовал неимоверно сильное желание прикоснуться к мужчине. Он едва ощутимо дотронулся ладонями до смуглой груди, однако Блейн резко отодвинулся от него, словно его ударило током. — Не нужно этого делать. Уже поздно, а завтра рано вставать. Пойдем в постель. И, не спрашивая разрешения шатена, Андерсон взял того на руки и бережно понес обратно в спальню. Юноша был обескуражен таким поведением брюнета, переменами его настроения, но лучшим решением сейчас было просто подчиниться и не перечить Блейну. В конце концов, утро вечера мудренее, как-нибудь потом все уладится. Хотя, что-то подсказывало парню, что с этим человеком никогда ничего не станет понятным до конца. Уложив Хаммела в кровать и накрыв их обоих одеялом, Блейн тесно прижался к нему со спины и обвил тело руками. Это вызвало легкую улыбку у шатена, но он по-прежнему беспокоился: почему бизнесмен так странно себя ведет? В одну минуту он злой и сердитый, а буквально через пару мгновений заботливый и спокойный. Что с ним происходит? Что творится у него в душе? Курту сегодня все же удалось разглядеть грусть в глазах Андерсона. Мимолетное проявление, секундный взгляд, но этого было достаточно для того, чтобы понять очевидное: его что-то тревожит. Парень был практически уверен, что он бы никогда этого не увидел, если бы не проснулся среди ночи и не нашел брюнета у синтезатора. Ночью люди практически не скрывают свои эмоции, зная, что их никто не видит. Уставившись в окно, Хаммел проматывал в голове свой первый в жизни секс. Только сейчас он понял, чего именно в глубине души боялся: того, что Блейн будет с ним жесток, что сможет навредить ему, сделать больно. И искренняя, неподдельная забота с его стороны, ответственность, постоянное внимание к деталям действительно удивили юношу. С каждым разом он узнавал все новые и новые стороны Блейна, и, казалось, им никогда не будет конца. Эта ночь также не стала исключением. Ночью люди другие. Они добрее, мягче, да и ведут себя совершенно по-другому. А все потому, что не нужно больше притворяться, не нужно больше носить маски и выставлять себя тем, кем хотят тебя видеть другие люди. Они просто такие, какие есть на самом деле — настоящие. Ночью люди искренние, ведь только ночь становится свидетелем их поступков, а она ведь не умеет говорить. Курт знал, что его мысли по-детски глупы и наивны и разочароваться в них будет больно, но для него это было единственным логичным объяснением поступкам мужчины. Другого он просто не видел. Сам того не замечая, Курт медленно погружался в сон. Рядом с ним лежал мужчина его мечты и тихо сопел ему на ушко, крепко обнимая. Но уже утром вся эта сказка закончится, уступив место жестокой безжалостной реальности, и об этом можно будет забыть навсегда. Дальше его ждут только ежесекундное подчинение, постоянные строгие приказы и Та Самая Красная Комната, которую он боялся до дрожи в коленках. Но у них есть эта ночь. Ночь, которую Курт Элизабел Хаммел никогда не сможет забыть. ____________________________________________________ *За этими стенами так много шума, иногда мне трудно слышать твой голос. Над толпой вне линий горькие оттенки черного и белого. Но я видел цвета в твоих глазах, чувствовал вещи, которые не признаю. Я не могу отрицать и не признавать, что связь держит и никогда не ломается. Так ляг здесь со мной и отгороди меня от этого мира. Eve to Adam - Shut out the World