Планета «ИКС»

Ящер затих. Он уснул. Но, в отличие от него, Даркфолз не мог найти себе покоя в оффлайне. Он не сводил с Роргха оптику, мерцающую в притемнённом помещении. Взгляд его окуляров скользил по телу от изголовья до самых стоп. Бот смотрел, как спокойно вздымается мощная грудная клетка, как мирно сомкнуты глаза, пылающие жёлтым пламенем с вертикальными зрачками, и как его когтистые руки, словно защищая, покоятся на то вздымающемся, то опускающемся животе. Мехлинг всё ещё не мог до конца поверить в то, что сейчас под сердцем этого белкового титана теплится ещё одна маленькая жизнь, и в то, что ему, возможно, скоро предстоит сделать — принять роды. Совершить подобное казалось ему невозможным. Этот процесс был для него немыслим. Он знал физиологию своего народа, знал, как протекают процессы жизнедеятельности, хоть и не был очевидцем всех их. Но в том, что касалось рас из плоти и крови, Даркфолз был полным дилетантом. Теперь только его буйное воображение могло помочь представить картину того, что ожидает его в ближайшем будущем. Гхаарс тяжело потянул воздух, напрягся всем телом, и тут же последовала череда надрывных, спёртых кашлей. Из ноздрей ящера вновь потекли две тонкие струйки цвета индиго. Наклонившись к нему, бот аккуратно стёр кровавые дорожки с лица. Кибертронец посмотрел на испачканные пальцы. Этот окрас — точная противоположность энергона — ещё одно доказательство того, сколь много различий существует между их мирами. Сам не понимая, отчего, он испугался за рэквийца — или же он больше переживал за судьбу его ребёнка? Прошло некоторое время, и Роргх проснулся. Он открыл глаза и, сбросив остатки дрёмы, поднялся, приняв сидячее положение. Теперь он выглядел куда более здоровым, чем прежде. Правдива пословица: хороший оффлайн — лучшее лекарство. Однако в груди ящера вновь будто закипел котелок, и он поспешно прикрыл рот, давясь удушливым кашлем. В ладони осталась выкашлянная кровь, и Гхаарс с небрежностью вытер её о первое, что попалось под руку. — Выглядишь неважно, — не слишком удачно подбодрил страдальца Даркфолз; на его фейсплейте отразилась неказистая усмешка. — Такими темпами мои лёгкие скоро лопнут, — отозвался рептилоид. — А остальные органы превратятся в кашу. — Но ты, похоже, этого не боишься. — Я не боюсь смерти, — ответил Гхаарс; его голос был с избытком наполнен львиным бесстрашием. — Это нелепый страх. Теперь в этой жизни меня может волновать только одно — жизнь моего ребёнка, — тон рептилии зазвучал с яркой возвышенностью. — Он примет моё наследие и продолжит паломничество вместо меня. А для меня этот путь уже окончен. — Ты хоронишь себя заживо, — упрекнул его мех, сводя надлинзовые щитки. — Это путь для сильных, а я стал слаб, — произнёс рэквиец со смирением, давно поселившимся в нём. — Тот, кто не может следовать цели своей жизни, — отступник. Но мой ребёнок не будет таким, как его родитель. Он будет праведным. И если не я, — знакомый пронизывающий взгляд жёлтых глаз вновь обратился к боту, — тогда ты ему в этом поможешь. — И как же я смогу направить его на путь истинный? — с недоумением и долей сарказма вопросил мехлинг. — Ты вернёшь его домой — на Рэквием, — твёрдо утвердил Роргх. — Если нам, конечно, удастся улететь отсюда, — склонив голову, притихшим тоном произнёс Даркфолз, словно это была неуместная шутка. — Эта проблема — всего лишь вопрос времени, — ответил ящер, хотя фраза бота и не требовала ответа. Он поднялся. — Я иду молиться. На горизонте забрезжили первые лучи восходящего светила; их появление обещало вновь раскалить поверхность планеты, точно печь. Автобот покинул корабль следом за товарищем по несчастью. Красная звезда всё увереннее появлялась над тёмной полоской земли. Бот увидел, как в её свете стоял Гхаарс, приняв молитвенную позу. Словно статуя, он держался непоколебимо: ноги с обратным сочленением упирались коленями в землю, голова склонялась вниз, касаясь лбом сцепленных кистей рук. Ящер приносил молитвы своим богам. Он молил их о прощении и благословении — так казалось мехлингу. Эта картина заставила бота чувствовать себя не в своей тарелке. Он ни разу не видел, чтобы ящер ел, но не посмел прерывать столь важный ритуал вопросами, ответы на которые очевидны. Ему было бы просто неловко. Вместо этого он проверил собственный запас энергии. Датчики показывали, что уровень топлива снизился, но ещё не достиг критической отметки. Мех свернул сканирование и поднял оптику вверх. Тёмное небо постепенно начинало приобретать нежный розовый оттенок, но звёздные россыпи всё ещё мерцали на небосводе, который менялся словно по волшебству. Даркфолз не знал, чем он может быть полезен в этой ситуации, и решил заняться транспортировкой оставшихся пожитков со своего корабля. Он довольно громко окликнул Роргха, сообщив о намерениях, но не увидел никакой реакции. Бот пожал плечами, решив оставить всё как есть: сейчас лучше не мешать. Кибертронец прекрасно помнил путь к месту крушения. За время пребывания на планете Икс он успел составить неплохую карту ближайших окрестностей. Потратив некоторое время на дорогу, мехлинг приступил к сбору самых важных вещей. Он взял необходимый минимум — энергон, заряженные энергоносители, набор инструментов и запчастей и тому подобное — чтобы суметь беспрепятственно переправить груз на довольно значительное расстояние между двумя местами катастроф. Бот вернулся только к полудню. Красная звезда стояла в зените, и исходящий от неё жар был сравним с огненным дождём. Даркфолзу казалось, что он вот-вот расплавится, пока пересекает эту бесконечную пустыню, таща за собой подобие саней, сделанных из обломка обшивки его шаттла и вырванного кабеля. Он действительно почувствовал облегчение, осознав, что путешествие скоро подойдёт к концу. Наконец он увидел корабль рэквийца. Приблизившись, бот заметил и самого ящера. Тот стоял в тени космолёта и словно прижимался к его корме. Внезапно мехлинг почувствовал, что что-то не так. Обеспокоенный Даркфолз немедля оставил груз и ускорил шаг. Тяжёлая поступь привлекла внимание ящероида. Он обернулся и, отстранившись от стены, вышел навстречу кибертронцу. Как только он покинул затемнённую область, взгляд автобота привлекли две мокрые дорожки, стекающие по внутренней стороне его дрожащих ног. Гхаарс обхватывал живот руками, а глаза его были наполнены необъяснимым чувством. Бот поспешно подхватил его. — О боги! О боги! — протяжно постанывая, лепетал ящер, отчаянно цепляясь за внешнюю обшивку меха. — Это началось раньше, чем я ожидал. — Как?! Уже?! — воскликнул Даркфолз; его искра бешено колотилась в паническом приступе. — Ч-что мне делать?! — Помоги мне… — сдавленно проговорил рэквиец, с трудом процеживая слова сквозь непроизвольно сжимающиеся челюсти. — Зайти внутрь. Мех поднял его и поспешил к шаттлу. Он удивлённо наблюдал, как в брюшной полости ящера начинаются сильные толчки. Войдя внутрь, бот положил Роргха на свободное место. Вцепившись в манипулятор мехлинга как в опору, ящер весь трясся, скрежетал зубами, ёрзал и старался выгнуться, словно это могло облегчить боль. Кибертронец застыл в полной беспомощности, лишь его оптика суетливо бегала из стороны в сторону, а в процессоре истерично билась одна-единственная мысль: «Что же делать?!». — Помоги… снять броню, — простонал ящероид, пытаясь тужиться. — Да, хорошо, — торопливо выпалил Даркфолз и тотчас принялся расстёгивать крепления. Прикасаясь к нему, он заметил, как температура тела резко повысилась. Бот потерял счёт времени. Ему казалось, что всё это длилось уже целую вечность и конца страданиям рэквийца не будет. Короткие яркие вскрики и протяжные стоны застревали в его аудиодатчиках сплошным жутким шумом. — Не забывай… — с трудом проговорил Гхаарс, обращаясь к мехлингу. — Ты дал мне обещание, что Кгахал вернётся домой. — Да-да, — без раздумий поддакнул тот. — Ты, главное, делай что должен. Но Роргха не успокоил этот ответ. Его грудная клетка вздулась. Ящер напрягся всем телом, вновь давясь тяжёлым кашлем. На этот раз кашель сопровождался не только хрипом. Как только он сдавленно кашлянул в кулак, изо рта и ноздрей с бульканьем потекли тёмные струйки индиго. Рэквийца всего затрясло. Инстинктивно схватившись за горло, он отчаянно пытался глотать воздух ртом. Затем, забившись в конвульсиях, затих в одно мгновение. Даркфолз ничего не мог сделать. Он просто оцепенел от увиденного. Немного промедлив, бот с опаской прильнул к телу ящера. Могучее сердце перестало биться. Похоже, он захлебнулся собственной кровью. Перед оптикой замаячил образ пронизывающих жёлтых глаз и твёрдый голос Гхаарса: «Ты вспорешь мне живот… Я не могу позволить умереть своему ребёнку… Поэтому режь, не задумываясь, иначе на твоей автоботской совести будут целых две невинные смерти». — Ребёнок! — очнувшись, воскликнул ошарашенный кибертронец, вспомнив о самом важном. Не мешкая, он выпустил лезвия и аккуратно вспорол брюшную полость ящера. Раскрыв разрез, мехлинг предельно осторожно извлёк плод из родительского чрева. Детёныш рэквийца — с ещё не обрезанной пуповиной, весь покрытый слизью — был так мал и беззащитен. Он еле шевелился, инстинктивно стараясь сжаться в комок. Бот поспешил найти что-нибудь, чтобы укутать его. И тут малыш издал свой первый крик. — Ну и гад же ты, Гхаарс Роргх, — проговорил Даркфолз, придя в себя и с укоризной. — Оставил мне своего отпрыска, а чем кормить его — так и не сказал! — его пластичные губы задрожали. — А ведь всё сказал, кроме этого… Дурак… Какой же ты всё-таки гордый дурак… Помощь прибыла через два дня. Улетая, бот бросил последний прощальный взгляд на планету. — Твой путь действительно закончился здесь, — тихо произнёс автобот, будто обращаясь к ящеру напрямую, и бережно удерживал его малыша в надёжной внутренней секции. — Теперь ты можешь спать спокойно… Кгахал, значит, да?