Планета «ИКС»

— Что с тобой? — голос меха дрожал от охватившего его смятения. — Ты повреждён? — Нет… — сдавленно протянул ящер, сжимаясь всем телом от подступающего внутреннего давления. — Это вирус… Он разъедает меня изнутри. — Я перенесу тебя внутрь, — торопливо произнёс Даркфолз, стараясь подавить панические нотки, что готовы были зазвучать в его тоне и оптике. — На корабле ведь должны быть хоть какие-нибудь медикаменты. — Я же говорил тебе, — заговорил Гхаарс с каким-то безразличием в голосе. — Раны — это слабость. — Ящер произнёс это с такой интонацией, словно хотел заставить бота прекратить все попытки помочь. — И болезнь — тоже слабость. Оставь меня и не мешайся. — Мы только встретились, — выдавая подобие раздражения, пробурчал мех. — Но ты уже начинаешь мне надоедать со своей глупой честью! С этими словами, не теряя времени, кибертронец предельно осторожно поднял рептилоида с остывающей земли. Несмотря на свой внушительный вид, сейчас тот казался ещё меньше. Пусть его слова звучали громко, Роргх, точно трепещущая искра, в этот момент нуждался в защите и заботе — что бы там ни диктовали его принципы. — Между прочим, у меня тоже есть честь, — словно затаив обиду, бросил Даркфолз. — И она не позволит мне бросить всё просто так. — Не могу понять, — сдавленно проговорил рэквиец, и в его словах сквозило недоумение. — Почему ты не хочешь принять моё решение? Ты совсем меня не знаешь. Мы друг другу никто. Так почему же тебя это волнует? — Можешь считать, что это мой путь, — на лицевой пластине меха мелькнула усмешка. — Путь автобота. Кибертронец вошёл в шаттл и вынужден был пригнуть голову — заниженный потолок не позволял ему выпрямиться в полный рост. Хотя корабль потерпел крушение, внутри он выглядел не столь плачевно, как снаружи. Минуя несколько недлинных коридоров, Даркфолз всё же нашёл каюту для отдыха. Аккуратно положив ящера на одно из спальных мест, бот застыл в неведении. Что делать дальше, он не знал. Единственным разумным действием оставалось наблюдение. Да, он просто обязан был быть рядом. — Скажи мне, — достаточно тихо и спокойно произнёс Роргх, нарушая неуютное затишье. — Что значит «быть автоботом»? — Это значит сражаться со злом, защищать невинных, быть честным и не бросать друга в беде, — ни капли не сомневаясь в своих словах, ответил мех, устраиваясь рядом. — Так гласит первый параграф автоботского Кодекса, и я беспрекословно следую ему. — Значит, благодеяния — цель твоей жизни? — голос рэквийца звучал слишком отстранённо и бесстрастно, чтобы понять его истинные чувства. — Да, это так, — подтвердил кибертронец, и его уверенный тон приобрёл более холодный оттенок. — Но, похоже, в твой кодекс подобное не входит, раз ты считаешь слабостью такие обычные вещи… Тогда почему ты помог мне в той яме? Ведь мог бы убить. — Просто… — слова ящера звучали так, словно ему мешало говорить нечто важное, — в ту минуту я подумал… что ты сможешь кое-что мне дать. — И что же я могу тебе дать? — в голосе Даркфолза прозвучало недоумение. — Обещание… — с ощутимо тяжёлым выдохом произнёс Гхаарс, и его руки скользнули к чуть заметно вздувшемуся животу. — Видишь ли, я сейчас… нахожусь в положении. — Да, вид у тебя неважный, — согласился бот. — Ты меня не понял, — рептилоид чуть качнул головой, отрицая. — Я вынашиваю детёныша. — Ты заискрён? — оптика кибертронца заметно расширилась, выказывая искреннее изумление. В представлении мехлинга все биотики размножались через соитие самца и самки, но, похоже, эта раса была способна к самооплодотворению, имея у одной особи и женские, и мужские репродуктивные органы, что не требовало участия второго партнёра. — Я чувствую, что время скоро настанет, — продолжал ящер. — Но в таком состоянии одному мне не справиться. Поэтому скажи: дашь ли ты мне слово, что, если что-то пойдёт не так, ты выполнишь мою просьбу? — Какую просьбу? — спросил Даркфолз, и его Искра трепетно забилась в предчувствии чего-то страшного. — Что ты вспорешь мне живот, — твёрдо произнёс Роргх. В его жёлтых глазах загорелось устрашающее пламя непоколебимости и решимости. — Нет, — голос бота дрогнул, окрашиваясь отрешённостью, и он подался назад. — Я не смогу тебя убить. — А я не смогу позволить умереть своему ребёнку, — аргумент ящера был столь же неоспорим, как и его пронизывающий взгляд, в котором чётко читалось: «Если не сделаешь этого, не будет тебе прощения». — Я и так боюсь, что вирус мог поразить и его. Поэтому режь, не задумываясь, иначе на твоей автоботской совести окажутся целых две невинные смерти. — Я понял тебя, — тихо ответил мех, погрузившись в раздумье лишь на полклика. — Можешь не беспокоиться. Если будет нужно, я сделаю то, что следует. Но будем надеяться, что помощь доберётся сюда раньше, чем это случится. — Я буду молиться, чтобы всё так и было, — произнёс Гхаарс, успокаиваясь от этого ответа. — Он — моё наследие.