Любовница

Тогда я относилась к любви, как к железному оправданию любой подлости. Так наверняка думает большинство любовниц. (с) Я. Вишневский «Постель».

      Том стоял и рассматривал меня своими глубокими карими глазами, а я не могла сфокусировать нормально на нем взгляд, потому что алкоголь внутри все еще давал о себе знать. Тот факт, что я стою, полностью голая, как-то потеряло для меня смысл. После небольшой заминки он широким шагом зашел в комнату. Я почувствовала сначала руки на своей талии, а потом небольшую боль в затылке: он не совсем рассчитал свои силы, прижимая меня к одежному шкафу.       Ничего не спросив и совершенно ничего не сказав, он собрал мои распущенные и мокрые после ванны волосы в пучок, сжал и легко потянул вниз. Сначала он поцеловал мои губы, после языком провел по подбородку, а потом уже резко прижался ко мне, впиваясь, словно хотел стать как можно ближе… Но ближе можно стать только в одном случае. Я чувствовала, что он долго не протянет с церемонией прелюдии, поэтому принялась ему помогать: свободной рукой я расстегивала непослушную ширинку на широких джинсах. Борода немного колола меня, но я любила это ощущение. Завтра с утра точно начнется раздражение… Затылок сзади очень сильно сжало – оказалось, что он уже вдавливал меня в ручку. Я отодвинулась, застонав от боли, чем больше возбудила Тома: он, не отрываясь от моих губ, стал проталкивать меня в спальню. Входная дверь так и осталась полуоткрытой.       Как только я оказалась на кровати, он навис надо мной, но пальцы его рук блуждали по моему разгоряченному телу, в итоге, сомкнувшись на моей шее. Эти «животные нежности», как я называла про себя, буквально сводили меня с ума. В порыве страсти Том многого за собой не замечал, но это для меня означало только одно: я его возбуждаю. Он меня хочет. А для женщины нет ничего более сладостного, чем осознание этого факта. Кто-то говорит о том, что женщины любят ушами. Да, это действительно так, хотя я бы добавила: они любят тех, кто действительно их хочет. Странно, что я думаю об этом тогда, когда Том разрывает на мне одежду… Хотя сейчас это было совсем ненужно: мое полотенце уже постаралось.       Одной рукой он снял с себя джинсы, бесцеремонно раздвигая мои ноги. Судорога страсти смешалась со сквозняком: открытая дверь давала себе знать. Я немного поежилась, но тут же вся обратилась в чувство: он нежно стал покусывать мои соски. Через некоторое время, которое для меня продлилось совсем неизвестно сколько, он вошел в меня. Это самое прекрасное ощущение. Я застонала от удовольствия и неожиданности, запустив свои небольшие коготки ему под футболку, но не царапая. Я считала, что царапать спины – это, как минимум, невежественно.       Внезапно он повернул меня к себе спиной, поставив на четвереньки. Я любила, когда он командовал, но иногда и сама проявляла смекалку. Намотав мои волосы на руку, он аккуратно придвинул меня к себе. Уже только от этого ощущения можно получить незабываемый экстаз…       Мой телефон на тумбочке противно завибрировал, отвлекая от процесса. Я старалась не обращать на это внимание, но вибрация все больше и больше заполняла все мое существо. Том, казалось, совсем ничего не замечает. Но тут в комнате застыла тишина, и я от удовольствия выгнула спину, теперь совершенно ни о чем не думая. Том нагнулся и укусил меня за шею, довольно болезненно, заставив вскрикнуть. Потом он стал двигаться еще резче, быстрее, пока с хрипом не кончил на сбитую белую простынь.

***

      Я лежала под одеялом, как будто рассматривая квадратик ночного неба за белыми занавесками, но на деле поглаживала на шее недавний укус и вслушивалась в шум воды, доносившийся из ванной. Он снова пришел. Для чего я постоянно пускала его в свою жизнь, причем почти всегда таким образом? На этот вопрос я никогда не могла найти хоть какой-то ответ. Даже соврать не получалось. Я повернулась на другой бок, заворачиваясь в одеяло. Во время секса, тем более, такого, как у нас, всегда жарко, но вот после почему-то знобит. Постель снова холодная, хотя я знаю, что ненадолго: он совсем скоро вернется из ванной. О том, что будет уже завтра (точнее, даже в следующий час), лучше вообще не думать. Зачем портить себе настроение? Взбивая рукой подушку, я прощупала под ней что-то твердое. Айфон, но не мой. Телефон Тома. Нет, я не буду смотреть.       Я положила его на тумбочку, а потом снова завернулась в одеяло. Так как входная дверь была все это время раскрыта, то гуляющий по дому сквозняк не хотел так быстро покинуть комнату. Никогда не занималась сексом при открытой двери. Улыбнувшись, я почувствовала себя бунтаркой.       Айфон Тома завибрировал. Я протянула руку и посмотрела на дисплей: Рия. Внутри стало склизко и гадко, как и всегда у меня бывало, когда я сталкивалась с неопровержимым фактом существования этой «другой» и «истинной» девушки. Той, с которой все было официально, с которой он проводил все свое время, когда мне уделял лишь то, когда он был свободен и от нее, и от своей работы. С ней он гулял, ходил в кино, целовался в своей машине и трахался в своей комнате у себя дома, в то время, как его младший брат кормил своего толстого бульдога. Я ненавидела сталкиваться с такими очевидностями, это было, как солью по открытой ране. Когда я просто знала о том, что она есть, это на меня никак не влияло. Ну, есть и есть, где-то там. Меня не касается.       Но когда передо мной вставали точные доказательства, то тогда становилось очень противно.       Положив уже затихший телефон назад, я повернулась на другой бок, вытирая выступившие слезы. Нет, только не сейчас. В ванной стало тихо: Том совсем скоро выйдет оттуда. Как бы мне хотелось, чтобы он просто взял и остался…       - Эва? – он подошел к кровати. До меня донесся запах его шампуня, который я специально покупала для него и ставила в ванной на отведенное специально для этого место. Как будто и так мне было мало боли. Однако когда было совсем одиноко, я открывала его и вдыхала в себя этот прекрасный запах. Но в то же время почти всегда чувствовала себя самой последней идиоткой на свете. – Эва? Ты спишь?       Он сел на кровать. Я повернулась к нему лицом, натягивая фальшивую улыбку.       - Нет, я просто задумалась.       - О чем? – он улыбнулся именно так, как я любила. – Или о ком?       - Второе, - я подвинулась к нему и поцеловала в щеку. – О тебе.       - Как ты меня удивляешь, - усмехнулся Том.       - Стараюсь.       Настало молчание. Том тщательно вытирал полотенцем свои волосы, а я все ждала, когда он начнет этот тяжелый разговор. Когда-то он все равно должен начаться, и я знала, что это «когда-то» настанет сейчас. Хорошо, что я знала его, как свои десять пальцев на руке и десять пальцев на ноге. Да еще и как свою грудь в придачу.       - Это… - отбросив полотенце, пробормотал он. Этот виноватый тон я узнаю всегда.       - Только не говори, что ты сваливаешь? – я постаралась придать своему тону безмятежность и шутливость, но внутри было совсем все иначе. Нет, я никогда не распалюсь при нем и никогда не скажу, что именно я чувствую внутри, когда он уходит.       - Сваливаю, да, - улыбнулся он. – Мне правда нужно идти.       - Тебе всегда нужно, - проговорила я, но тут же взяла себя в руки. Я же зареклась: не надо навязываться. Или как там? «Заткнуть свой рот». – Я понимаю.       - Я сейчас на студию, - тут же оправдывается. Всегда одно и то же. – Билл сказал, что его посетила идея и что именно сегодня ночью необходимо поработать.       - Все хорошо, - я потянулась и поцеловала его в щеку. Нихрена хорошего нет! Опять я буду несколько дней ходить, словно развалина. Да вот пошел бы ты, Каулитц, как я тебя ненавижу! – Я буду скучать…       - И я тоже буду.       Он стал одеваться: нашел свои джинсы, встряхнул их, надел. Потом напялил футболку, толстовку. Закинул телефон в карман, даже не проверяя пропущенные.       -Может, еще побудешь? - без надежды спросила я. – Пожалуйста. Пять минуточек!       - Ты как лисица, - засмеялся он, обнимая меня и целуя в висок. – Ладно, хорошо, но больше правда не могу, мне сейчас уже и так Билл будет названивать.       - Будешь чай или кофе? – спросила я, освобождаясь от одеяла и накидывая теплый халат. – Или чего покрепче?       - От кофе не откажусь, а вот чего покрепче нельзя.       Мы прошли на кухню, где я быстро сделала ему кофе. Сама же я нашла пачку Capri и, вставив сигарету в рот, искала зажигалку. Как только я подкурила, Том подошел с кружкой кофе и забрал у меня сигарету, тут же делая полную затяжку.       - Что это было? – я вскинула брови. Такой наглости еще не было.       - Не надо при мне курить, хорошо? – он сделал большой глоток, затушил почти целую сигарету и тут же посмотрел на свои часы.       - Да ладно? – я вытащила новую сигарету из пачки. – Каулитц, совесть имей. Если ты можешь покидать меня посреди ночи, то я могу хотя бы закурить при тебе у себя в своем собственном доме?       - Ты обижаешься, да? – спросил он, уже не делая попытки построить из себя истинного самца. И правильно. – Я все понимаю, но правда не могу остаться.       - Все в порядке, - я затянулась, тут же выпустив из себя вместе с дымом отчаянное напряжение. - Я же не пятнадцатилетняя, я уже взрослый человек и совершенно все понимаю.       Слова, слова. Как бы я хотела сказать ему правду, но, увы, этого я никогда не сделаю. Он допил кофе, снова посмотрел на часы. Я повернула голову на стену, где висели мои кухонные. Они показывали уже около трех часов утра.       - Мне уже пора, - он поцеловал меня в щеку. Так мило. – Я позвоню тебе завтра.       Но я-то знала, что он не позвонит.       - Я буду ждать.       А вот это абсолютная правда.       Я закрыла за ним дверь и тут же почувствовала ужаснейшую слабость. Но расклеиваться мне было нельзя, потому что завтра нужно на работу. В душе я мылась очень тщательно, чтобы расслабиться, а потом быстро уснуть, но мысли все равно возвращались к тому, что было всего лишь час назад. Потом я легла в кровать, закуталась в одеяло, уткнувшись носом в подушку, около которой сидел Том и от которой теперь пахло им и этим шампунем. Захотелось что-то сделать, как-то закончить эту ночь, закрепить ее каким-нибудь событием. Я взяла свой телефон и быстро написала сообщение:

Я так скучаю по тебе. Спокойной ночи.

      Отправила, даже не задумавшись. Улегшись снова, я почувствовала себя легче и даже стала проваливаться в сон, пока вдруг телефон не завибрировал. Немного обрадовавшись, я спросонья посмотрела на дисплей: Том. Предчувствуя, что он скажет сейчас что-нибудь хорошее, я быстро взяла трубку и сказала:       - Да?       - А это кто? – послышался на том конце встревоженный женский голос.