Сладкоголосая Сирена

      Тони пришлось взять личный вертолёт, чтобы добраться до убежища Гидры. Пока автопилот управлял машиной, Старк облачился в костюм, успел позавтракать, иначе свалился бы в штабе Гидры от голодного обморока. Тони взломал сайт Щ.И.Т.а, просмотрев засекреченную информацию, поправил координаты конечного места назначения на более точные. Гений надеялся, что Капитан Америка не задушит его за то, что он прилетел Мстителям на подмогу. В горах было заснеженно и холодно. База Гидры представляла собой маленький железный вагончик, на деле служивший лишь холлом. Старк легко разобрался в системе безопасности и кодах, открывающих доступ к лифту. Спускаясь на платформе вниз, Тони отмечал современное оснащение и масштабы коридоров, выгрызенных техникой нацистов в монолитной горной породе. Тони постоянно прислушивался, стараясь понять, где сейчас находятся Мстители, однако база словно вымерла. — Джарвис, проведи сканирование и сообщи местонахождение Мстителей, — Тони остановил площадку у одного из коридоров. Спустя пару секунд в динамике раздался механический голос дворецкого: — Мстители находятся в зале южного коридора на два уровня ниже, сэр. — Состояние? — Оглушены, сэр. — Оглушены?! А нацисты? — сердце Старка кольнуло болью. — Оглушены, сэр. — Что же там произошло, — едва слышно прошептал Тони. Он еле дождался, пока платформа опустится на нужный уровень. Включив репульсоры, Старк влетел в коридор, опасаясь столкнуться со стеной. О своей безопасности он не думал, спеша на помощь друзьям и любимому. Яркой кометой гений пролетел несколько огромных залов, заполненных сетью металлических мостиков и лестниц. Пару он пробил собой, подняв жуткий скрежет и грохот. Но даже не остановился, когда датчики костюма истерично пикнули и мигнули красным. Нужный зал был отмечен обморочными телами. Они, словно хлебные крошки, вели Тони по коридорам. Облетев зал, Старк увидел Стива в центре управления. Капитан лежал на спине, прикрываясь щитом. На его ногах устроился громила в чёрно-желтой форме солдата гидры. Стекло кабины было разбито. Старк влетел внутрь, откинул в сторону бессознательного нациста и склонился над Роджерсом. Снял перчатку, проверил пульс, задержав дыхание. — Стив, — Тони погладил любимого по щеке. Лицо Капитана неожиданно исказила гримасса боли, он закричал, зажмуриваясь, и с силой оттолкнул Старка. Энтони, не ожидавший такого поворота, вылетел спиной вперёд через разбитое стекло. Он включил репульсоры, с трудом выровнялся и залетел обратно. — Тони? Ты что здесь делаешь? — Роджерс тяжело дышал, медленно поднимаясь с пола. — Вас спасаю, — Тони подмигнул, но всю его веселость смыло, стоило только Стиву поморщиться от боли и осесть обратно на пол. — Джарвис, сканирование, — гений побледнел, смотря на корчащегося на полу Капитана Америку. — Сканирование завершено, — прохладно сообщил дворецкий. — Сэр, ваш голос и прикосновения приносят мистеру Роджерсу нестерпимую боль. Энтони показалось, что из него только что вырвали все нервные окончания. Он замер, онемел, застыл, превратившись в мраморную статую без чувств. — Тони! — Стивен протянул к нему руку, но Старк резко закрыл маску шлема, надел перчатку и вылетел прочь. — Сэр, ваша переносица повреждена... — После, Джарвис, после, — тихо отозвался гений. Сейчас он желал как можно скорее оказаться на морозном воздухе, умыть лицо снегом, сотрясти криком горные пики. Сломанный нос может немного подождать.

***

Вечный золотистый свет наполнял камеры Асгардского подземелья. Для заключёных он становился одним из самых опасных врагов, оказывая непоправимое влияние на психику. Его разрушительное действие начиналось в первые две недели, когда новые узники начинали мучиться бессонницей. Они становились раздражительным, буйными. В больших камерах, где сидели группы преступников, драки вспыхивали по малейшему поводу. Иногда стражи не успевали разнять дерущихся. В таких случаях приходилось выносить тело или несколько. После месяца пребывания в камерах заключенные привыкали к нестандартным условиям и начинали инстинктивно обходить тёмные углы. Они не подходили к светящимся магическим сотам, заменяющим стены камер, потому что за ними начинался полумрак. Коридоры, по которым ходили стражи, никогда не освещались, чтобы преступники не могли рассмотреть лица охраны и при условии побега навредить семьям асов. Но только одного из узников не тревожил свет. Этот особый заключенный прекрасно знал темницы и имена всех, кто его охраняет. Локи Лафейсон лежал на своей узкой жёсткой кровати с тонким одеялом и тощей подушкой. На первый взгляд стражам могло показаться, что бывший принц спит, отвернувшись к стене и мерно, глубоко дыша. Однако маг не спал, он с трудом сдерживал торжествующий смех. — Наконец-то! — тихо зашипел Локи, сверкая зелёными глазами. — О, Старк, посмотрим, как ты теперь запоёшь!

***

Выпустив отчаянье и злость, Тони развернул вертолёт на обратный курс и поставил его на автопилот. Сам он сидел на низкой скамейке и заклеивал ссадину на собственноручно вправленном носу. По возвращении в опостылевшую башню, Энтони позволит штату врачей осмотреть перелом, чтобы нос сросся правильно. Врачей Старк не терпел и близко к себе не подпускал, но теперь ему стало всё равно. Пусть вокруг него суетятся, пусть его имя полощут журналисты, пусть фирма разваливается на куски, как сгнившая туша животного. Ничто не может иметь значение, когда сама жизнь остановилась перед пропастью и сиганула во мрак. «Я перестал существовать. Несгибаемого Энтони Эдварда Старка сломал какой-то иномирный божок. Какая жалость, — отстраненно думал гений, невесомо поглаживая большим и указательным пальцами лейкопластырь на переносице. — Бедный жалкий Старк, корчащий из себя короля Нью-Йорка. Как же ты нелеп и... Стоп.» Он резко выпрямился, поднимая голову. С каких это пор мысленно он обращается к себе голосом Локи? В голове раздался ехидный, затихающий с каждой секундой, смех. — Засранец! — Энтони саданул кулаком по металлическому боку вертолёта. — Наслаждайся жизнью, Старк! — насмешливо пожелал бог лжи перед тем, как окончательно замолчать. Гений выдохнул сквозь сжатые зубы. «На этот раз ты у меня попляшешь, олень. Я тебе обломаю рога!» Обиды, нанесенные себе, Старк мог забыть, простить, в зависимости от степени злости, но вот то, чего Тони никогда в жизни не прощал, так это когда обижали его любимых и родных. Потому что их у Тони было мало, слишком мало, чтобы спускать с рук обиды всяким козлам безрогим. А уж Старк на то и Старк. И о дальнейшей безрогости своего врага он позаботится не только на словах.