А у тебя есть сердце?

Всё внутри меня замерло от этого голоса. Захотелось очутиться дома, в своей кроватке, под одеялом, где я могла свернуться в клубочек, спрятавшись от всех страхов. К сожалению, то, что было лишь рисунком, плодом воображения художника и писателя, теперь ожило и грозилось уничтожить нас. Не о такой смерти я мечтала, далеко не о такой. — Сразу говорю, я хочу умереть без мучений, — истерика ко мне подкатила неожиданно. Дрожь в теле не успокаивалась, а лишь усиливалась. Нет, определённо, почему из всех аниме мы попали именно в этот мир, где злодеи практически правят миром, и герои мрут, как мухи. Нет бы, в комедию…да хоть во времена Артура с драконами! Даже с последним, уверена, я бы нашла общий язык, а вот что делать с Ноями, у которых убийство людей заложено в генах и в крови?! Ну, хоть перед смертью удивлю третьего, и, по возможности, сделаю мелких пакостей, попутно наладив личную жизнь Орианы. Хотя нет, последнее явно лишнее. Она и сама с этой проблемой отлично справляется. Даже Тики иногда поддёргивает плечами, когда Ориана бросала на него полный дикого фанатизма взгляд. Правда, сейчас, он, услышав моё пожелание, отреагировал неоднозначно. Округлив глаза и закашляв, он непонимающе посмотрел на мою подругу, спрашивая, что я имею в виду, а та лишь отмахнулась от него и сильнее нахмурилась. — Амелия… — попыталась вывести она меня из дум. Но я ещё не закончила свою мысль. — А ещё красивый гробик из белого дерева… — Амелия! — Ах да, — вспомнила самое важное, стукнув кулаком по ладони. На Ноя было лучше не смотреть. Если он подозревал, что с нами что-то не то, то теперь точно укрепился в своих догадках. — И уж точно не быть инкубатором для бабочек, — и уже повернувшись к нему, смотря прямо в его прищуренные глаза, не побоявшись, сказала. — Просто вырвете сердце, как вы обычно делаете и всё. — АМЕЛИЯ! — подруга не сдержалась, и, дотянувшись до меня руками, начала трясти, видимо надеясь вернуть мой мозг на место. — Что, Амелия?! Не мешай, не видишь, я договариваюсь со своим убийцей. Лучше бы помогла, или ты предпочитаешь, чтобы в нас, как в генерала, засунули Тиза, и мы бы испытывали ужасную боль перед смертью?! Заживо съеденной я быть не хочу-у-у! — В конце я даже завыла, пустив скупую слезу. — Так, может, он нас отпустит, — неуверенно улыбнулась она. Отпустит? Ха, не сдержала смешка. На секунду мы даже забыли, что как бы не вежливо говорить пакости за спиной того, о ком говоришь. Не до этого было. Скрестив руки на груди и сменив оптимизм на реализм, я серьёзно спросила: — Приведи в пример хоть одного человека, которого он с миром отпустил и оставил в живых? — Эм-м… — Ориана почесала затылок, посмотрела на небо, покрутила в руках прядь волос, и, додумавшись, с улыбкой сказала. — Аллен Уолкер. — Ну-ну, — скептически ухмыльнулась я. — Отпустил, а потом догнал, оторвал руку, засунул в грудную клетку Тиза, чтобы тот прогрыз дыру в его сердце, и оставил помирать! Подруга хотела ещё что-то сказать, как вмешалось весьма не с радостным настроением третье лицо. — Эй, вы двое! Может, прекратите обсуждать меня за своими спинами, — с раздражением сказал он и повернул нас к себе лицом, отступив при этом на несколько шагов. А чтобы мы не думали сбежать, на наши плечи сели бабочки. Благо, я была в кофте, и мои мурашки были не заметны, но вот седые волосы исправит только краска для волос. Это ничего, мелочь, вон, у Орианы волосы вообще стали дыбом. Не любовь к конскому хвосту с ней сыграло плохую шутку. Поняв, что мы снова не обращаем на него внимания, а молча разглядываем друг друга, мужчина ещё более зло воскликнул: — Смотрю, вы прекрасно знаете Тизов, но главный здесь я, и если вы не забыли, я всё ещё очень жажду узнать, откуда вы знаете меня! — Зачем? — синхронно спросили мы. — Что «зачем»? — не понял он. — Зачем вы хотите знать это? — Девушки, — устало вздохнул он.- Моё терпение не безгранично. Граф уже как минут десять назад вызвал меня к себе, а он не любит, когда я опаздываю. И, вместо того, чтобы наслаждаться временем в кругу семьи, я его трачу на вас, поэтому, давайте, вы всё быстро рассказывайте и я убью вас максимально безболезненно. — А без убийства никак? — Подруга невинно улыбнулась, прямо как пай- девочки перед родителями, когда они спрашивают как дела в школе и требуют принести свой дневник. — Мы же не враги. — Если бы вы были врагами, я бы уже давно с вами не говорил. Но, детишки, вы достойны уважения. Обычно, люди кричат, и, унижаясь, молят о пощаде, при виде меня. Их крики, признать, порядком успели мне надоесть. Никакого разнообразия. До вас я везде слышал одно и то же: монстр, исчадие ада, дьявол. Вы же боитесь, но до последнего держите лицо, хоть знаете больше, чем другие, что я реально могу с вами сделать. За это, пожалуй, я сыграю с вами в одну игру. Вы максимально честно отвечаете на все интересующие меня вопросы, и я вас отпускаю, давая вам десять минут форы. Если вы сможете убежать от меня, будете жить, в противном случае… вы знаете, что я с вами сделаю. Итак, начнём по порядку: вы экзорцисты? Мы отрицательно покачали головой. Если бы мы взаимодействовали с чистой силой, то определённо заметили бы это. Маленький зелёный светящийся шарик, в форме колец…не-е, явно не встречали. — Искатели? — очередное покачивание головы. Ной ещё сильнее нахмурился и начал нервно стучать правой ногой об землю. — Сотрудники чёрного ордена? Получив очередное ≪нет≫, Третий снял свой головной убор, засунув свои руки сквозь волосы и взлохматил причёску. Вид у него стал, как у замученного жизнью человека. Мы с подругой переглянулись. Чувствовали ли мы свою вину, видя, как бессовестно тратим его нервные клетки? Нет! И именно это прочитали во взгляде друг друга, улыбаясь глазами. — Вот поэтому я и не люблю детей, — прошептал он про себя, но мы смогли спокойно это услышать из-за тишины, стоящей на улице. Я не смогла сдержать улыбку, да и не только я, и, смотря на наши повеселевшие лица, Ной понял причину. Нахмурившись, тяжело вздохнув, продолжил допрос, но к его голосу прибавилось нотки подозрительности: — А вы, детишки, не врёте? Вы вообще как-нибудь связаны с орденом? Детишки, назло врагу, лишь сильнее улыбнулись. Два раза ≪нет≫, и чёрный цилиндр улетел в неизвестном направлении. Мы провожали головной убор печальным взглядом. А ведь можно было его продать на барахолке и заработать хоть какие-то деньги. Переглянувшись с Орианой, понимающие всплакнули, провожая в последний путь шляпу. Не понимая нашу странную реакцию, Тики даже присел, чтобы посмотреть на нас под другим углом. Он думал, что возможно что-то упустил, какую-то немаловажную деталь, но чем дольше он смотрел, тем больше недоумевал. Только сейчас он заметил, что девушки одеты весьма странно для этого места, да и ткань… он такую ещё нигде не видел. Из-за того, что число вопросов не уменьшилось, а, наоборот, возросло, Ной издал рык отчаяния. Он ненавидел это чувство бессилия, когда ничего не зависит от тебя. Да, он может их просто убить, но это не поможет ему найти ответы на вопросы, а любопытство — крайне коварная штука. Она толкает на безумные поступки. Не контролируя эмоции, он резко встал, подошёл к Ориане, и, как пушинку, приподнял её за одежду, да так, что ноги подруги свободно болтались в воздухе. Я испугалась, а подруга аж побледнела, широко раскрыв глаза. Стоя на месте, я боялась броситься на выручку к ней, но мои ноги уже сами несли меня вперёд, а руки зачесались, предчувствуя драку. Вдруг резкая боль в плече остановила меня. Непонимающе повернув голову, с шипением выдохнула воздух из лёгких. Сейчас у меня кончился лимит пользования русским языком, осталось лишь бесплатное приложение нецензурных слов. Эта летающая т**рь только что прокусила мне плечо и теперь одежда окрашивается в красный цвет. А вы знаете, как я обычно поступают с кровососущими насекомыми? Я их… убиваю! Меня не остановили ни большие габариты, ни сомнительное происхождение, ни зубы, которые готовы были снова вонзиться в плоть, если я продолжу идти, а всё потому, что эта штука всё равно оставалась НАСЕКОМЫМ, и нет, спрей я не стала доставать из сумки… это слишком лёгкая смерть. Я просто схватила Тиза в руку и со всей силы сжала, чувствуя, как ломаются крылья, и хрустит кожа. Скинув его на землю, с мрачным удовольствием придавила ногой останки бабочки. Адреналин быстро пропал из крови, когда второй Тиз, который был на плече подруги, перелетел на моё ЗДОРОВОЕ и угрожающе щёлкнул зубами. Чёрт! Моё маленькое помешательство обошлось мне миллионом нервных клеток, которые, кстати, не восстанавливаются. А как там поживают голубки? Пока я боролась, Ориана прекратила верещать и теперь строила глазки своей ожившей фантазии. Со стороны это смотрелось смешно. Мужчина явно хотел напугать её, и, в начале, это ему вполне удавалась, но вскоре страх сменился любопытством, а за любопытством последовал интерес, и, когда за этим пошло дёрганье за щёчку, за волосы, и всё это с мечтательной улыбкой на устах Орианы, тут даже Ной не смог выдержать такого наглого проникновения в своё личное пространство. С выражением глубокой скорби на лице, как у великомученика, он вернул её на землю, и, посмотрев на меня, мысленно спрашивая: ≪А в своём ли уме эта девушка? ≫.Я лишь пожала плечами. Зря. Только теперь он заметил, что чего-то не хватает, и, увидев раздавленный труп Тиза у меня под ногами, который из вежливости был сверху накрыт песочком, закрыл глаза рукой и начал часто дышать. За это время Ориана спокойно смогла подойти ко мне и печально посмотрела на раненное плечо. — Больно? — спросила она, осторожно прикасаясь к ране, пытаясь определить насколько всё плохо. — Так, пощипывает, — старалась казаться я сильнее, но ойкнула и прошипела через зубы пару ласковых слов, когда она неожиданно сильнее надавила. — Надо обработать рану, — вынесла она вердикт. — Ага, а ещё поставить прививку против бешенства, а то вдруг его бабочки заразны. Не смеши меня, подруга, мы не знаем, насколько здесь развита медицина.- Но кое с чем я была согласна. — У меня в сумке есть бинт. Купила на вчерашнее занятие и забыла выложить. Ориана не успела ничего сделать. Сзади к ней подошёл Тики, и, повернув её к себе, уже с безумием в глазах спросил: — Да кто вы вообще тогда такие и откуда узнали обо мне?! — Мы… мы… — Ориана не знала, что сказать, как объяснить нашу историю… точно, история. — Мы ученики историка, — мгновенно придумала я отмазку века. Подруга с удивлением посмотрела на меня, но быстро улыбнулась и закивала в согласие головой, когда я её ощутимо незаметно толкнула локтём. Ной недоумённо поднял брови, отходя. — Но, — это хмурость в глазах и сморщенные домком лоб грозились надолго поселиться у мужчины. — Насколько я помню, историки не берут в подмастерье девушек, тем более двоих сразу. Даже, если у вас разные учителя, они никогда не пересекаются друг с другом до определённого периода, считая, что это может навредить обучению. Правда, это могло многое объяснить. Тогда… последний вопрос: кто такой Минздрав и Аллен Уолкер, о котором вы говорили? Мы с Орианой как по команде уставились на него. Тики Микк интуитивно отступил, но, вспомнив, кто он, а кто мы, встал прямо, грозно выпятив грудь вперёд. Похлопав по карманам, вытащил очередную сигарету и закурил. Приглядевшись, можно было заметить, как сигара мелко трясётся в его руках. Странно, с чего бы ему так нервничать? Это же не его собираются убить, а нас. Может, я что-то не понимаю. Переглянувшись с подругой, синхронно вздохнули. Спорим, у нас возникли одни и те же вопросы, но главный был: ≪Как он может не знать главного героя? ≫. — Что вы так смотрите на меня? — спросил третий, когда мы уже минут пять только и делали, что молчали и сочувственно смотрели на серокожего, подозревая у того амнезию. — Вы, правда, не знаете Аллена Уолкера? — Нет, вот, не могу перестать я выкать. Ориана уже давно перешла на«ты», а мне что-то мешало это сделать. — Впервые слышу. Это вообще кто? Прежде, чем ответить на вопрос, мы решили посовещаться. Не обращая внимания на Тиза, точнее очень грубо скинув его с моего плеча, мы, улыбаясь, смотрели, как бабочка подлетела к хозяину, и, щёлкая перед ним зубами, наверняка жаловалась на нас. Забавно, что Ной при этом отодвинул её ладонью, будто говоря ≪не мешай≫.Ухмыльнувшись таким мыслям, я повернулась к подруге, и, плотно встав друг к другу, тихо начали перешёптываться, чтобы нас никто не услышал. — Почему он не знает его?! — опа, а Ориана начала нервничать. Неужели незнания её пугает больше, чем попаданство в другой мир? — Тут два варианта. Либо он ещё просто не успел встретить его, то есть мы попали в самое начало, либо… — Что «либо»? — Потрясла она меня уже через пять секунд молчания. Будто она сама не догадывалась, что «либо». Или просто хотела удостовериться, а может, наоборот, надеялась, что я смогу опровергнуть её мысли? Не став мучить Ориану, я честно сказала. — Либо его и никогда не было в этом мире, а это ещё хуже. — Но… — Ори закусила нижнюю губу. — Если мы скажем кто это, разве не нарушим последовательность событий в аниме? — Мы и так его нарушили, когда появились здесь. И вообще… где это ЗДЕСЬ? Что это за город? А год? Мы ничего не знаем, кроме того, что висим на волосок от смерти! Ориана, очнись! Это не больной плод воображения, а реальность! Если нас убьют, мы не воскреснем, как в какой-то игре или чудо-мире. Для нас будет полный и безоговорочный GAME OVER! Поэтому, делаем всё, что можно, чтобы остаться в живых. Десять минут, Ориана, всего десять! С его силами, мы навряд ли сможем убежать. Единственное, что нас спасёт, так это случайно забредший сюда экзорцист, да не один, а, желательно, с напарником, не меньше уровня генерала. — Амелия, но если наши шансы выжить практически приравниваются к нулю, я имею право сама выбрать, что делать в свои последние минуты. А хочу я как следует потискать вот этого Ноя, — чёрт, вот явно не то она ставила приоритетом для себя. — Если я этого не сделаю, то не смогу умереть с миром и останусь здесь неприкаянным духом. И даже не думай, что после смерти ты сможешь избавиться от меня. — Класс, два неприкаянных духа, вот что не хватает этому миру. А наши семьи? Ты хоть представляешь, как они будут себя чувствовать? Каждый их день будет наполнен болью потери. Хоть нас и объявят без вести пропавшими, они не утратят надежду найти нас, поэтому… ради них, давай, постараемся выжить и вернуться. Ну, а духом мы всегда успеем стать. Договорившись, мы разомкнули круг, и под выжидающий взгляд Ноя, который явно сдерживался из последних сил, чтобы прям здесь не разорвать нас на кусочки, стали отвечать на вопрос. — Аллен Уолкер — это экзорцист с чистой силой паразитического типа. — Экзорцист, говорите… Хм, очень интересно. По нашим данным, новых экзорцистов в орден не приводили. И руку я точно никому не отрывал. Так откуда вы это узнали и что ещё скрываете, малыши? — Извините, но мы не можем вам больше ничего рассказать без позволения учителя, — нет, однозначно, моя отмазка была идеальной. — А то получим а-та-та от Панды, — улыбнулась Ориана, вспомнив кличку учителя Лави. Интересно, а они в этом мире есть? — Кто такой панда? — очередной вопрос и улыбка до ушей. Но стоило только взглянуть на третьего, как хорошее настроение быстро улетучилось. Сейчас я чувствовала, что мы ходим по тонкой линии ножа. — Это мы так учителя зовём, — начала объясняться подруга. — Он очень на него похож, особенно когда злится, а злится он всякий раз на это прозвище. И снова тишина, которая прерывалась лишь бешеным стуком сердца. — Значит… вы мне больше ничего не расскажете? — ой, не нравится мне эта интонация. Но соврать не получилось. Правда выскользнула быстрее, чем я успела задуматься. — Нет. Ной замолчал. Сделав большую затяжку и выпустив облако дыма в воздух, он хрипло сказал: — Бегите. — Что? — не поняли мы. Его голос был тих и непонятен. — Десять минут… — очередная затяжка. Было такое чувство, что он не с нами говорил, а сам с собой. Притом, что он даже не смотрел на нас. Да он вообще стоял к нам спиной! Но знакомая тёмная аура подействовала не хуже холодной воды. Страх словно обволакивал меня, медленно поглощая, смакуя каждый сантиметр моего тела, и если Ориана не чувствует этого, то ей повезло. Хватит и одного паникёра в виде меня. — Не успеете спрятаться… — выдох дыма, поворот головы и безумную улыбку маньяка на всё лицо озарил последний луч заходящего солнца, — Я вас УБЬЮ.