Too expensive for you

Спустя столь продолжительное время дрожащей рукой жму "добавить" и готовлюсь "принимать" все, что только пожелаете=)

В очередной раз переключая ручку регулятора температуры подаваемой воды, заменяя ледяные струи обжигающим кипятком, Микки Милкович стоял под душем в крохотной ванной замшелого номера мотеля, приютившего в своих стенах рыжего, от которого брюнет прятался теперь за тонкой дверью, стоило только Галлагеру выпустить его из своего крепкого захвата. Кожа пальцев, крепко вцепившихся в хромированный вентиль, сморщилась от продолжительного пребывания Милковича в наполненной паром душевой кабине, а бешено колотящееся сердце все никак не хотело угомониться, намекая своему обладателю о том, что еще не одну минуту ему придется провести, стоя под потоками воды. Блаженная нега недавно испытанного оргазма растекалась по телу расслабляющим теплом, а лихорадочно работающий мозг генерировал все новые и новые вопросы. «Что это было?» «Нахуя?» «И что теперь?» Мысли крутились в голове бешеной каруселью, не давая возможности брюнету успокоиться, выйти наконец из своего укрытия и встретиться лицом к лицу с человеком, являющимся единственным источником его размышлений на протяжении уже слишком долгого времени. - Мик? – услышал брюнет знакомый голос, улавливая в его интонации нотки озабоченности и беспокойства. Голос рыжего, что всего некоторое время назад выкрикивал его имя, окрашивая его совершенно другими красками, добавляя ласкающие слух стоны и хрипы в столь незамысловатую мелодию. - Я сейчас, - перекрикивая шум воды, ответил Милкович, разглядывая сквозь запотевшее стекло кабины показавшийся в дверях силуэт долговязого парня. - Мэнди звонила, Лип в больнице. Я еду к ним, - выдал Галлагер, тут же возвращаясь в комнату, чтобы обуться и накинуть на плечи привычную куртку. - Эй, блять, что случилось-то? – взволнованно проговорил Микки, буквально через тридцать секунд выскакивая из ванной в чем мать родила, подлетая к кровати, на которую Галлагер заботливо уложил всю его одежду, пока тот принимал душ. – Подожди минуту, я с тобой, - впопыхах напяливая на себя трусы, джинсы и футболку со свитером, а куртку закидывая на плечо, попутно обувая кроссовки на босу ногу, проговорил Милкович, поднимая взгляд на лицо рыжего, казавшееся сейчас значительно бледнее обычного. - Не знаю, - пожал плечами Йен, нервно прокручивая в руках телефонный аппарат. – Его сильно избили. Мэнди отключилась сразу, как только назвала адрес больницы, врач подошел, - объяснил Галлагер, разворачиваясь к входной двери в спешке выйти наружу. - Куда его отвезли? – догоняя парня, спросил Микки, поравнявшись с ним. - В Сент-Джордж, - ответил рыжий, преодолевая очередной лестничный пролет широкими шагами. - Ты думаешь, это… - Не знаю, - не дав договорить брюнету, перебил его зеленоглазый. Соврал. Йен был уверен почти на сто процентов, что случившееся с Липом было исключительно его виной, вот только он никак не мог решить, кому конкретно стоит приписывать нападение на брата – охранникам «Алана» или обслуживающим «Ласточку» наемникам, расправлявшимся с не желавшими должным образом расплатиться клиентами. - Йен, - как только поезд тронулся с места, позвал рыжего Милкович, не имея больше сил поддерживать это давящее молчание, затянувшееся на все время дороги до станции и ожидания прихода состава. Галлагер не ответил: дрожащими пальцами уже в сотый раз набирая номер брата на экране своего смартфона, Йен продолжал безуспешные попытки дозвониться до Мэнди, чтобы узнать последние новости, каждый раз обреченно вздыхая, натыкаясь на голосовую почту. - Все будет хорошо, - банальная фраза, слетевшая с губ брюнета, не успевшего даже подумать о том, насколько заезжено звучала она, так же не смогла вызвать ни единой эмоции на покрытом веснушками лице. Но легкое прикосновение татуированных пальцев к предплечью Галлагера с легкостью справилось с непосильной голосу задачей – резким движением сбросив руку Милковича со своей, рыжий поднял на Микки глаза, в зелени которых брюнет отчетливо смог рассмотреть очертания паники, прекрасно понимая, что Йена сейчас лучше не трогать. *** - Мэнди! – окликнул девушку Йен, распахивая двери, ведущие в коридор второго этажа больницы. – Где он? – в несколько шагов преодолевая разделяющее их расстояние, спросил Галлагер, подлетая к брюнетке. - Сейчас в палате, - всхлипывая, ответила та, указывая на небольшую дверь в конце коридора. – Меня к нему не пускают, - прохрипела она, переводя взгляд на брата, семенившего следом за Галлагером. – Они сказали, что состояние больше не критическое, но входить не разрешают, - добавила Мэнди, зарываясь лицом в свитер Микки, подошедшего к ней, чтобы обнять. - Что произошло? – Спросил Милкович, прекрасно понимая, что эмоции двух его собеседников никак не помогут построить конструктивный диалог. - Я не знаю, - Продолжая цепляться за его кофту, прошептала девушка, вытирая соленые дорожки с уже опухшего и покрасневшего лица. – Мы шли к вам домой, - повернувшись к Йену, начала рассказывать она, - а там эти двое. Выскочили из машины и налетели на Липа, - подавляя всхлипы, говорила Мэнди. - Что они сказали? – продолжал допрос Микки, наблюдая за изменениями на бледном лице Галлагера, не сводившего взгляда с белоснежной двери, ведущей в палату Филлипа. - Искали какого-то парня, - ответила девушка. – Они думали, что Лип знает, где тот прячется. Мик, я ничего не понимаю, - новый поток истерических всхлипов вырвался из ее груди, давая понять брюнету, что в ближайшее время новой информации от нее не добиться. - Йен? – раздалось за их спинами, вынуждая всех троих обернуться, встречаясь взглядами с толпой, спешившей по коридору им навстречу. Единственным, кого узнал Микки среди почти десятка людей, галдевших теперь вокруг, был Кевин – бармен «Алиби», добродушно наливающий ему пинту светлого на халяву в трудные времена безденежья. Миниатюрная брюнетка лет двадцати пяти налетела на Галлагера, сжимая того в крепкие тиски своих объятий, еле сдерживая выступающие на глаза слезы. Плотного телосложения рыженькая пристроилась сбоку, обнимая сразу обоих. Долговязый парнишка, по прикидкам Микки, лет шестнадцати, сразу направился к дверям палаты, в которой, по словам Мэнди, сейчас лежал кудрявый. А чернокожая девушка, которую Милкович неоднократно уже видел в «Алиби», жалась к Кевину, крепко сжимая в руке ладошку своего сына, парнишки лет шести-семи, стоявшего рядом. - Что случилось? Что говорят врачи? Когда можно будет его увидеть? – одновременно задавали они свои вопросы, стараясь перекричать друг друга. - Не знаю, - растерянно пробормотал Йен, как только девушки отступили. – Мы только что приехали, - добавил он, кивнув в сторону Милковича, стоявшего рядом, продолжающего поддерживать свою сестру, норовившую разразиться новыми слезами, вызванными всеобщей паникой и хаосом. - Микки? – видимо, Кевин его тоже узнал. - Привет, - кивнул брюнет бармену, взглядом указывая на продолжавших расспросы девушек. - Фиона, - Болл первым пришел в себя, решив взять инициативу в свои руки. – Думаю, нужно найти врача и расспросить о состоянии Липа? – Спросил он, привлекая внимание брюнетки, стоявшей возле рыжего. - Да. Да, конечно, - тут же ответила она, оглядываясь по сторонам в поисках медперсонала. Так, значит, это Галлагеры? - Дебби, возьми Лиама и идите в кафе, возьмите пару-тройку стаканчиков черного кофе и чая, - давал указания Кевин, вызывая на лице пухленькой девушки недовольство оттого, что ее отправляют подальше от палаты брата. – Карл, - позвал бармен парнишку, пытавшегося рассмотреть палату через матовое стекло на двери. – Помоги сестре, - добавил он, как только тот обернулся. «Фиона, Дебби, Карл – сестры и брат Йена» Судорожно соображал Микки, стараясь запомнить имена и лица. «А этот чернокожий мальчуган, стало быть…» - Лиам, иди с Деббс и Карлом, хорошо? – выпуская ладошку паренька из своей, проговорила девушка, стоявшая рядом с Кевином. «Лиам?» - пронеслось в голове Милковича, совершенно некстати отвлекая его внимание. - Микки, может, вам с… - Мэнди. - …с Мэнди присесть? – спросил Кевин, указывая взглядом на пару пластиковых кресел, стоявших у стены. - А? Да, точно, - помогая сестре опуститься на холодную банкетку, ответил брюнет, благодаря Кевина за проявленную хладнокровность. - Йен, присядь тоже, - посоветовал Болл продолжавшему нервно переминаться с ноги на ногу рыжему. – Все равно пока остается лишь ждать, - опускаясь на кресло рядом с Мэнди, добавил Кевин, провожая взглядом темнокожую девушку, поспешившую за Фионой, заметившей в дальнем конце коридора медсестру. Но Галлагер не отреагировал: сосредоточив все свое внимание на двери палаты, он стоял чуть в стороне, крепко сжимая кулаки, погруженный в свои мысли. - Эй, - подходя к рыжему, позвал Милкович, опуская руку на его плечо. – Йен, пойдем, - как можно мягче проговорил Микки, пытаясь сдвинуть парня с места. - Не трогай, - лишь ответил тот, передернувшись, сбрасывая ладонь брюнета с себя точно таким же движением, которым избавился от нее в спешившем на Южную Сторону поезде. - Но… - хотел было возразить брюнет, но холод в зеленых глазах, теперь обращенных к нему, заставил заткнуться. Несколько минут, проведенных в тишине, в ожидании врача, казались вечностью. - Добрый вечер, - поздоровался седовласый мужчина в кипельно-белом халате с небольшим бейджем на нагрудном кармане и стетоскопом, висевшим на шее, подходя к Галлагеру в сопровождении Фионы и, как Микки удалось узнать, жены Кевина, Вероники. – Доктор Мартинс, - протянув руку Йену, представился врач, но рыжий, казалось, погрузился в некое подобие транса: не пошевелив ни единым мускулом, он продолжал стоять без движения. - Здравствуйте, - переключил на себя внимание Милкович, поторопившись пожать протянутую ладонь. - Да, -кивнул доктор. – Вы – семья Филлипа? – уточнил он и, дождавшись кивка сразу нескольких человек, коротко ввел в курс родных в состояние брата и проведенных с ним манипуляций. «Черепно-мозговая травма», «обширные гематомы и повреждение внутренних органов» - из монолога, обильно сдобренного медицинскими терминами, Милковичу удалось вычленить не так много. - Когда можно будет его увидеть? – хранивший молчание вплоть до этого момента, Йен задал волновавший каждого сейчас вопрос, как только Мартинс закончил свой рассказ. - Думаю, утром, - ответил врач, возвращая историю болезни своего пациента обратно в специально отведенную полость возле двери палаты. - Но… - попыталась оспорить его решение Фиона. - И только после того, как с ним поговорит офицер, - добавил врач, перебив девушку. – Мы вынуждены были сообщить в полицию, - пояснил он, заметив замешательство на лицах семьи Галлагер. - Полицию? – удивился Кевин, вставая со своего места. - Да, - кивнул мужчина. – На Вашего брата было совершено нападение, а все случаи, подобные этому, мы обязаны фиксировать, и передавать информацию в ближайший полицейский участок, - говорил он. – Думаю, сегодня Вы все можете отправляться по домам, Филиппу дали сильную дозу обезболивающих препаратов, и в ближайшие несколько часов он проспит. Думаю, завтра утром вы сможете увидеть его. - Спасибо, - поблагодарил Мартинса Болл, пожимая тому руку, а доктор поспешил удалиться, чтобы уделить свое внимание уже другим пациентам. – Слышали? Все будет в порядке, - проговорил Кевин, обращаясь уже к своим друзьям. - Думаю, нам всем стоит сейчас успокоиться, разойтись по домам, а с утра снова приехать сюда, - хладнокровию и рассудительности мужчины, никогда не создававшего впечатления интеллектуала, в этот момент мог позавидовать каждый. - Карл, Дебби и Лиам, переночуете сегодня у нас, - подключилась Вероника, давая указания только недавно подошедшим младшим Галлагерам, успевшим застать лишь окончание разговора с лечащим врачом Липа. - Фи, Йен? Вы тоже? – спросила она, оборачиваясь к девушке, стоявшей рядом с рыжим. - Да, Ви, спасибо, - кивнула та в ответ. - Нет, - едва слышно прошептал Йен, бросая быстрый взгляд на сестру, - я останусь, - добавил он, чуть громче. Решительность в интонации его голоса и какой-то не поддающийся описанию блеск в зеленых глазах парня красноречиво говорили о том, что он не собирается никуда уходить. - Но, Йен, ты слышал врача? До завтрашнего утра все равно к нему не пустят, - решил попытать свою удачу Кевин. - Все равно, - ответил рыжий. – Я остаюсь, - проговорил он, отворачиваясь. - Мы тоже, - сказал Микки, после продолжительных попыток уговорить только недавно затихшую Мэнди отправиться домой. - Хорошо, - кивнул Кевин. – До завтра, - и пожал протянутую руку Милковича. - Позвони нам, если что-то изменится, хорошо? – попросила Фиона Йена, обнимая брата на прощание. - Да, конечно, - ответил за него Микки, прекрасно понимая, что от Галлагера сестра ответа вряд ли дождется. Забрав у младших стаканчики с кофе и чаем, которого, по прикидкам Милковича, придется выпить немало за эту ночь, он уселся в кресло рядом со своей сестрой, протягивая ей один, доверху наполненный горячим чаем, провожая взглядом остальных, и снова переводя его на стоявшего поодаль рыжего, ставшего на десяток сантиметров ниже из-за непривычной его обычной выправке сутулости. Небольшие часы, висевшие над дверью, ведущей на лестницу, успели сделать пару оборотов минутной стрелки, а Галлагер все продолжал стоять на месте, не двигаясь, сохраняя гробовое молчание, напряженно о чем-то размышляя. Бросив беглый взгляд на сестру, задремавшую на соседнем кресле, Микки поднялся со своего, решив хоть как-то разговорить Йена, больше походившего сейчас на статую. - Эй, - подойдя к тому со спины, позвал он, - может, за кофе сходить? – решил попытать удачу, начав с самого простого вопроса, впрочем, десяток таких же, уже ранее заданных, так и остались без ответа. - Галлагер? – проговорил Милкович, вновь пытаясь привлечь к себе внимание, аккуратно взяв того за локоть. – Йен? – добавил он, удовлетворенно отмечая, что в этот раз рыжий не пытался избавиться от его прикосновений. - Кертис, - ответил тот едва слышно. - Что? - Все это из-за чертового Кертиса, - прошептал Галлагер, опуская веки. – Это я во всем виноват, - добавил он, глубоко выдыхая. – Они ведь меня искали, Мик, - обернувшись к Милковичу, попутно освобождаясь от его ладони на своей руке, проговорил он. - Ты не знаешь на сто… - Ты слышал Мэнди? – уже намного громче выдал он, не позволив Микки договорить, заставляя брюнета обернуться на сестру, чтобы удостовериться, что та все еще спит. - Она не сказала, что они искали именно тебя! – попытался оспорить Милкович. - А так не понятно? – запуская пальцы в огненные пряди, прорычал Галлагер, крепко сжимая волосы. - Блять, даже если это так, что с того? – начинал злиться Микки. - Не знаю, - в тон ему ответил рыжий. – Мне нужно поговорить с ним, чтобы понять, кто это был, - бросая очередной взгляд на дверь, сказал Галлагер, делая первый шаг в ее направлении. - Ты слышал врача? Он спит! – догоняя его и хватая за руку в попытках остановить, проговорил Микки, стараясь не повышать голоса. – Утром… - Утром? Черт, его покалечили из-за меня! На него напали, пока я… – злобно прорычал рыжий, сжимая кулаки. «…прятался как последний трус?» «…трахался с тобой» Тут же подбросил изнеможенный от постоянных недосыпов и огромного количества различного рода эмоций мозг Милковича окончание фразы, возможно, совершенно не имеющее даже отношение к тому, что хотел сказать Йен. - Блять, Галлагер! – возмутился Микки, разворачивая того к себе лицом и хватая его за плечи, не задумываясь о том, что его сильно сжатые пальцы смогут оставить на теле рыжего несколько синяков. – Это УЖЕ произошло! – сильно встряхнув парня, проговорил он, чуть приближаясь. – Единственное, что ты можешь сделать… - но Микки не знал, стоит ли заканчивать предложение, даже ему самому казавшееся полным абсурдом, - это рассказать все полиции, - все же решился он. - Нет, - тут же ощетинился рыжий. – Нет, - повторил он более настойчиво. – Если это были люди того извращенца… - Ебаный в рот! – перебил его Микки, - да кто ж это, блять, такой? Президент, что ли? - Нет, но, судя по тому, что я видел – кто-то с большими связями. - Похуй, - продолжал спорить Милкович. – Он изнасиловал тебя! – выдал он, тут же прикусив язык, прекрасно понимая, что подобного рода разговор не стоило затевать в переполненной людьми больнице, возле едва спящей Мэнди. – Нужно обратиться в полицию, - но его было уже не остановить. - Все, что мне нужно – поговорить с братом, - выплюнул Йен, резким движением освобождаясь от захвата брюнета и в несколько шагов преодолевая расстояние до двери палаты, толкнул ту, убеждаясь, что она не заперта. - Молодой человек, туда нельзя входить! – появившаяся хрен знает откуда медсестра поспешила к Галлагеру, пресекая попытки рыжего пробраться внутрь, попутно разбудив Мэнди своим криком. – Немедленно уходите! – проговорила она, указывая всем троим на двери, ведущие на лестничный пролет. – Не понимаю, как вообще вам доктор Мартинс разрешил тут сидеть? Каждый раз одно и то же: говорят им, что к больному нельзя, нет же, прутся! Его нельзя беспокоить, как вы не понимаете! – причитала она, хватая вещи Милковича со стула, кидая их хозяину и направляясь к Йену, чтобы выпроводить того с этажа. - Но… - попыталась было возразить Мэнди, не понимающая, почему их прогоняют. - Нельзя! – лишь ответила ей суровая медработница. - Пожалуйста, - взмолилась девушка, глаза которой вновь начали подозрительно поблескивать. - Утром! – женщина была непреклонна. - Блять, - только и смог выдать Микки, когда под чутким наблюдением медсестры они были вынуждены спуститься в холл, планируя продолжить ожидание там, ведь ни Мэнди, ни Йен категорически не соглашались поехать домой. *** Около девяти часов утра снова вернулись Галлагеры, сопровождаемые все теми же Кевином и Вероникой, которые, как понял Микки, являлись лучшими друзьями этой большой семьи. - К нему уже можно? – спросил Карл, подходя первым. - Лип проснулся? – тут же догнала его Дебби. - Почему вы здесь? Что случилось? – Фиона так же не осталась в стороне. - Да, кудрявый в сознании, - ответил всем троим Милкович. – Сейчас там офицер, опрашивает его. Доктор сказал, как только они закончат, его можно будет увидеть, - добавил он, заметив, что все семейство уже намеревалось направиться к брату. – Но сказал, что войти смогут не более двух человек. – Разрушил надежды Галлагеров на скорую встречу брюнет. - А как же… - хотела было начать спор Фиона, но, заметив выходившего из лифта старого знакомого, поспешила к нему. – Тони! – Крикнула она, привлекая внимание офицера Марковича. - Привет, Фиона, - улыбнулся тот своей когда-то «очень близкой» знакомой. – Сожалею о произошедшем, -высказал он, теряя деловитость, вынужденную ношением полицейского значка. - Ты говорил с ним? Что произошло? – начала допрашивать его девушка, а рыжеволосый парень, что сидел чуть в стороне от всех, резко подскочил со своего места и направился к дверям, ведущим на лестницу, пока все остальные увлеченно слушали рассказ бывшего соседа. *** - Лип? – проскользнув в дверь, позвал Галлагер брата. - Привет, - улыбнулся тот с больничной койки, чуть повернув голову. - Ты как? – спросил рыжий, прекрасно понимая, что внешний вид старшего говорит о его состоянии намного красноречивее любых слов. Несколько гематом, покрывающих лицо Филлипа, с парой царапин, венчавших самые яркие из них; заплывший глаз, не открывающийся до конца даже при максимальном усилии его обладателя; рассеченные до крови бровь и губа – картинка не для слабонервных. Едва ли прикрытая одеялом грудь Липа была замотана бинтами, а левая рука покрыта твердой оболочкой гипса. - Жить буду, - ухмыльнулся кудрявый, тут же поморщившись от боли. - Ты знаешь, кто это был? – не сумев сдержать рвущийся наружу вопрос, поинтересовался Йен. - Нет, - ответил Филлип. – Пара амбалов из Эскалейда, я даже их лиц не успел рассмотреть, - говорил он то же, что несколькими минутами раньше рассказывал Тони. - Чего они хотели? – продолжал расспросы Галлагер. - Искали какого-то Кертиса, - проговорил его брат, тут же отмечая, как побледнела и так довольно светлая кожа на лице рыжего. – Хер знает, что это за придурок, но ребята эти, кажется, уже довольно давно его ищут, - добавил Лип, внимательно следя за эмоциями брата. - Лип! – раздался голос его девушки, распахнувшей двери палаты, тут же подбежавшей к кровати, на которой лежал ее парень. - Как ты? Я так перепугалась, - начала тараторить она, хватая свободную от гипса руку кудрявого. - Все хорошо, - снова попытался улыбнуться тот. – Все хорошо, - повторил он, смотря уже на Йена. - Я, наверное, пойду? – спросил он, понимая, что все самое необходимое он узнал, да и мешать паре в спокойной обстановке поговорить он не хотел. - Зайдешь еще? – поинтересовался Лип, когда рыжий был уже в дверях. - Что? Да, конечно, да, - ответил Йен. - Кстати, там вещи мои должны быть, забери их домой: рюкзак, кошелек и… - но договорить не успел, потому что двери снова распахнулись и в палату ворвались все остальные Галлагеры, наплевав на запреты врача и на то, что Липу сейчас было бы гораздо комфортнее провести время в тишине и покое. *** - Как он? – спросил Микки, оставшийся в зале ожидания, как только Йен подошел к нему. - Херово, - лишь ответил тот и прошел к стойке регистрации, чтобы забрать вещи брата. - Он что-то рассказал? – не унимался Милкович, поспешивший следом. - Ничего нового, - соврал рыжий. Конечно, марка машины, на которой его пасли люди «Алана» не могла сказать ничего кому бы то ни было, но только не Йену, прекрасно помнившему этот автомобиль, поразивший его своими размерами, а также парой знакомых глаз и ехидной улыбкой человека, вольготно развалившегося на заднем его сидении, в тот момент, когда дверь авто открылась, чтобы забрать танцора «Ласточки» и увезти в неизвестном никому направлении. - Здравствуйте, я – Йен Галлагер, брат Филлипа Галлагера из палаты двадцать три четырнадцать. Могу я забрать его вещи? – поинтересовался Йен у медсестры, сидевшей за стойкой приемной, протягивая девушке свое удостоверение личности. - Да, конечно, - ответила та, сделав пару кликов мыши и несколько ударов по кнопкам клавиатуры. – Сейчас принесут, - добродушно добавила она, позвонив кому-то. – Перед выпиской нужно будет привезти чистые вещи. Но, думаю, пока об этом рано говорить, - улыбнулась она, указывая взглядом на пакет, принесенный одним из санитаров буквально через минуту. - Спасибо, - кивнул Йен, забирая пакет и отворачиваясь. – Мы можем пойти к вам? – обращаясь уже к Микки, спросил он. - Что? Да. Конечно, - совершенно не ожидающий подобного вопроса, планирующий еще по меньшей мере несколько часов провести в больнице, ответил тот. – А Мэнди? - Сказала, что останется с Липом, - проговорил Галлагер, забирая свою куртку у Милковича, все это время не отпускающего ее из своих рук. – Пошли, - как-то слишком торопливо произнес Йен, накидывая на себя парку и спеша к выходу. Если бы Микки за последнюю неделю спал в общей сложности хотя бы двадцать часов, он непременно бы заметил странный блеск в зеленых глазах рыжего. Если бы дикая усталость, что ломила кости и туманила мозг, не лежала тяжким грузом на его изнеможенном сознании, он обязательно бы понял, что что-то не так. Если бы странное поведение рыжего Милкович не списал бы на волнение за брата и чувство вины за случившееся, он, конечно же, догадался, что Галлагер что-то задумал. *** - Бляяяяяяяять, - весь воздух из легких был выпущен со свистом, когда, вернувшись в свою комнату, Микки Милкович не обнаружил в ней Галлагера, оставленного там всего несколькими минутами ранее, впрочем, как и револьвера, что валялся на его комоде рядом с злоебучей серой шапкой уже пару дней.