Письмо 20 - ЗЕЙН
7 января 2017 г., 12:44
Примечания:
У меня для вас хорошие новости! Автор вернулась и решила закончить свою работу! :)
4 июля 2014
Найл,
Скажи мне честно, ты ангел? Диск был замечательным, и я не могу просить лучшего подарка. Я не уверен, хочу ли, чтобы ты приехал ко мне вскоре, потому что другие заключенные могут кое-что сделать с тобой. Ты их новый герой! Я немного скучаю по тебе, и я снова хочу видеть твое милое личико. Ох, те вещи, которые ты делаешь для меня, мистер Хоран…
Я виню себя за то, что не святой, даже если ты скажешь, как смешны обвинения СМИ. Я сделал несколько дерьмовых вещей (посмотри, как ты влияешь на меня!), но я могу гарантировать тебе со 100% точностью, что у меня есть некоторые сходства с детьми или даже щенками. Если я когда-нибудь выйду из этого ада, я заведу себе маленького щенка, чтобы он составил мне компанию. Я очень сильно люблю детей, однако, сомневаюсь в том, что у меня будут свои. Я не позволю расти им в постоянной тени, которая уже нависла надо мной, неважно, как сильно я пытаюсь убежать от нее. СМИ коварны, и они не оставят в покое моих детей от бесконечных вопросов и каждый день будут фотографировать его или ее возле каждого угла. Нет, я не думаю, что мои гены следует передавать дальше. Ладно, хватит шуток. Ты единственный, кто знает эту информацию, и я молюсь всему божественному, чтобы ты хранил этот секрет. Никто из охранников или «партнеров по бизнесу» не знают о том, что я доверяю тебе. Еще не чувствуешь себя особенным? Ладно, дальше идет ничего… о моей жизненной истории. Я думаю, мне нужно немного подготовиться к этому. Просто продолжай, Малик. Черт, я даже не знаю, как мне начать. Правильно, просто пойду дальше! (Я собираюсь рассказать тебе это как историю, это поможет мне немного расслабиться).
Это началось летом 2009. Четыре года назад, когда мне было восемнадцать, и я только что закончил школу. Я был более или менее нанят Майком Фицджеральдом для знаменитой банды Нью-Йорка — парней из Бруклина. Когда я говорю, что был нанят, я имею ввиду «был принужден», но бандитам это так не казалось. Они не хотели, чтобы их воспринимали как криминальную банду, как таковую. Они были «джентльменами». Джентльмены, которые были замешаны в темных делах, но, тем не менее, джентльмены. Но как я уже сказал (написал?), мне было всего восемнадцать, когда все это началось. Я жил в плохой части города, и хотя мои родители растили меня вежливым и послушным мальчиком, я всегда попадал в неприятные ситуации. Однажды я шел домой, Бог знает, откуда, проходя через темные переулки, поэтому я шел быстро, хотя был незаметным подростком. Я был уверен в том, что ничего плохого не случится. Но я ошибался. Я помню, как шел по пыльным переулками кишащими крысами, а еще пахло сточной водой. Звук моих ботинок раздавался по всей улице, и я толкал ногой попадающийся мусор, который был взорван в мусорном контейнере. И мой бодрый свист был единственным, кто составлял мне компанию. Ну, это то, о чем я помнил в последний момент.
«Эй, пацан», — чей-то голос заставил меня вздрогнуть. Я прищурился, чтобы увидеть, откуда идет голос на темной улице. Наверное, прошли долгие минуты, прежде чем фонари осветили улицу. Грубый поцелуй пули ударил в фонарь, заставляя его померкнуть.
В этом момент я переосмысливал всю эту «непобедимую» вещь. Я был чертовски напуган. Мне было только восемнадцать, но я был на позитиве: я был готов умереть в тот день. Что бы подумала моя мама?
— Привет? — тихо сказал я, пытаясь взять себя в руки. — Кто здесь? — добавил я с еще большей уверенностью.
— Это зависит от тебя, — кто-то заговорил в темноте, игнорируя мой вопрос, — как бы ты хотел заработать немного денег?
Если честно, это звучало круто. Моя семья всегда была бедная. И несмотря на то, что я на улице я был плохим мальчиком, то дома я всегда был образцовым сыном. Я помогал маме на кухне, приносил отцу ежедневный стакан виски перед ночью и играл со своими сестрами, и они всегда были послушными. Моя мама никогда не говорила, но я знал, что нехватка денег была постоянным источником беспокойства для нее. Она всегда сожалела о том, что у нее нет денег для того, чтобы купить свежие фрукты и овощи на ужин. Мы почти никогда не ели мясо. А когда ели — оно всегда было очень дешевым. Мой отец был редко дома, включая ночь. Работа занимала у него шестнадцать часов дня, и платили очень мало за его труд. У моих сестер были, может быть, две выцветшие куклы. Так что они не могли ими делиться. Но они знали, что хотя бы у них есть это, и поэтому не жаловались. Мы все смирились с тем, что имели на тот момент. Так что предложение того мужчины звучало идеально в то время. Кто я такой, чтобы отказываться от быстрых денег?
— И как я могу сделать это? — поинтересовался я.
— Ну, ты знаешь, мои… компаньоны… и я всегда нуждались в небольшой помощи, особенно от таких молодых парней, как ты. Так что ты скажешь?
— Я не знаю, — медленно ответил я, проводя рукой по волосам, — что я должен делать? И Вы еще не сказали мне, кем являетесь.
Мужчина, наконец, вышел из тени, и я довольно громко ахнул. Он был одет безупречно, особенно для этой части города. Мужчина был одет в идеальный черный костюм и белоснежную рубашку, а его туфли невероятно блестели.
— Майки Фицджеральд, а ты? — спросил он, протягивая мне руку, чтобы пожать.
— Зейн, — спокойно ответил я. Этот мужчина запугал до конца. — Зейн Малик.
Начиная с одежды и заканчивая рукопожатием, этот мужчина казался идеальным. И я очень сильно хотел быть похожим на него.
— Кажется, я слышал о тебе. Только вот не могу вспомнить, откуда именно.
— Наверное, из газет, — объяснил он, — мои партнеры по бизнесу и я очень известны по всему Нью-Йорку благодаря нашей благотворительности. Мы жертвуем огромные деньги бездомным. И мы, конечно же, что-то кладем себе в карман. А еще мы бы очень хотели, чтобы ты присоединился к нам. Мы следили за тобой, и ты показался нам тем типом молодых парней, которые могут справиться со всем этим. Я прав, или я все же переоценил твой характер?
— Нет! Нет, все правильно, — я быстро подкорректировал свою вспышку, — я смогу сделать это.
— Прекрасно! Увидимся здесь завтра вечером, если это будет удобным для тебе?
— Эм, да. Да, идеально, — ответил я ему.
— Я вернусь за тобой, — сказал Фицджеральд, прежде чем бросить на меня быстрый взгляд и скрыться в темноте.
И это было началом моего падения.
В течение первых двух лет или приблизительно около того я занимался мелкими делами, которые поручала мне банда. В основном это была доставка пакетов или сообщений. Все бумажные или электронные носители были запрещены. Мы общались исключительно только рукописными записками, которые состояли из кодов. В любом случае, так получилось, что их перехватили.
В то время мне было 21, и я занимал уже значительное положение. Я больше не исполнял роль посыльного. В итоге я был задействован в финансах, и у меня был свой личный ассистент — ребенок, который напоминал мне меня: точная копия, только чуть моложе.
Ему было только тринадцать лет. В 21 я стал лидером банды, которая затем стала известной как «Бруклинская Уличная Банда». На тот момент я больше не был тем наивным восемнадцатилетним подростком, который считал, что все это делалось во благо благотворительности. Мы, правда, не могли заботиться меньше о бедных и бездомных. Они хорошо отвлекали нас от общественности, чтобы мы смогли сосредоточиться на своих делах, а не преступлениях, которые свободно разгуливали (большинство благодаря нам) по городу. Люди, по большей части, были готовы закрывать на все это глаза. На одном из благотворительных вечеров для бездомных я смог подружиться с мэром, что очень помогло нашему делу.
Никто особо не заботился о том, что мы делали с деньгами. Но это не было честным и правильным заработком. Это я могу сказать точно. А еще я могу сказать, что некоторые обвинения СМИ правдивы. И другие, как ты можешь предположить, абсолютно абсурдные. Я не террорист, и неважно, какое количество преступлений я совершил.
Время шло, и наша банда становилась все более и более известной. Правительство города начали кое-что замечать. Многие из них были готовы дать нам информацию в обмен на легкие деньги (это значило несколько тысяч долларов за каждую маленькую «подсказку», которую мы получим). Люди вполне имеют право на то, чтобы не доверять правительству. Многие мужчины и женщины в офисе — жадные ублюдки, которым было абсолютно все равно на людей. Для них был главным их облик, то есть красивый особняк на раскинувшийся местности и дизайнерская одежда, которая вываливалась из шкафов. Это то, в чем нуждались люди. Это было бы катастрофой для всех нас, если бы кто-то не сдержал свое слово и все разболтал. Было несколько скрытых звонков, когда СМИ, казалось, занимались благим делом. Но те оперативные меры, которые они предпринимали, заканчивались в основном тем, что фотография какой-нибудь чиновницы висела в некрологе. С тех пор мой статус значительно поднялся. Так что эти убийства были совершены по моему приказу. Но не моими руками. Так называемая «грязная работа» доставалась тем, кто занимал небольшое место в банде. Я никогда не был при кровавой сцене, которая, наверное, объясняет, почему я был таким равнодушным ко смерти и разрушениям, которые я создавал.
Возвращаясь назад, я не уверен, что смог бы когда-нибудь смириться с тем стилем жизни, который у меня был. Я буду сожалеть об этом до самой могилы. Но я знаю, что это очень маленькая плата за все то зло, которое я совершил.
Если говорить о точности твоего вопроса, то я никогда никого не убивал. Я просто давал задание делать это другим. Присвоение чужих денег и вымогательство — это то, что точно будет предъявлено против меня. И, скорее всего, я буду признан виновным, но в какой степени — я понятия не имею. Как я уже сказал, мы были очень осторожны в своих действиях. Именно поэтому мы не оставляли никаких следов. К тому же, я никогда не спускал курок. Отпечатки моих пальцев не задействованы ни в одном убийстве. Огромное количество мужчин, с которыми я контактировал — мертвы. Движение толпы началось только тогда, когда я сел в тюрьму (и СМИ начали разыгрывать из этого спектакль). Свидетели навряд ли придут, поэтому вердикт может быть не таким ужасным, как я этого действительно заслуживаю.
На сегодня все. Сегодня День Независимости, и я надеюсь, что ты празднуешь его с хорошим барбекю или что-то типа того? Моя самая любимая традиция была в детстве, когда мы с моей семьей устраивали пикник. Мы сидели на одеяле на траве и ели свежий арбуз, зефир и прочие сладости. Мои сестры и я лежали на траве после того, как мы плотно поели. Мы смотрели на цветные фейерверки, горящие в ночном небе. Это те времена, по которым я действительно скучаю. Праздники в тюрьме немного отличаются от тех, которые происходят в обыденной жизни. И неважно, как сильно надзиратели стараются сделать этот день лучше. Комендантский час отменяют на время, так что мы можем выйти во внутренний двор, чтобы посмотреть на фейерверки во всей их красе. Я не уверен, что смогу сбежать. Слишком много ностальгии. К тому же, я не уверен, что снова хочу вернуться в лазарет. Я вымотан. Я надеюсь, что ты наслаждаешься сегодняшней ночью. Развлекайся со своими друзьями и съешь немного мармелада за меня, хорошо?
Я надеюсь, что ты не поменял обо мне свое мнение после раскрытия секретов. Хотя я не буду винить тебя, если ты вдруг не захочешь дальше иметь со мной дело.
Прости меня, Найл.
Зейн xx
