Дочь Лафея

      Находясь на Черной астре, Ингихильд чувствовала себя хуже, чем в асгардской тюрьме (где не всем удается оказаться в аккуратных чистых камерах, а приходится коротать дни, сидя на влажных камнях подземелья). Душный, влажный воздух, темнота и необъяснимое чувство страха - все это давило на нее. В тюрьме Инга боялась лишь одного – казни, на вражеском корабле же она боится неизвестности. Ронан сохранил жизнь девушке и позволил остаться на корабле, но её держали в изоляции, не позволяя общаться с другими асгардскими военнопленными.       В попытке подсчитать количество дней, проведенных на корабле, Инга чертила мечём полосы на грубом камне в своей «комнате» и зачеркивала по семь штук, отмечая недели. В итоге получилось двадцать пять полосок. Три с половиной недели во владениях врага, не зная ничего о родной земле. Ну, или почти родной. За несколько столетий Ингихильд привыкла называть Асгард своей родиной. Теперь у нее нет и этого. Лишь огромный вражеский корабль со множеством однотипных коридоров и пустых комнат… А чего еще можно ожидать от убежища изгнанного Обвинителя?       Единственной отдушиной для Инги были тренировки, на которых она вымещала всю свою злость на соперника, вскоре став одним из лучших воинов. Ронан, по-видимому, признав это и не желая впустую растрачивать потенциал девушки, назначил её спарринг партнером Гамору, которая относилась к Инге лучше, чем все остальные обитатели корабля вместе взятые. То ли Ронан приказал ей следить за Ингихильд и докладывать ему о её поведении, то ли Гамора имела собственные планы на девушку.

***

      В один из типичных тренировочных дней Ингихильд отрешенно проверяла оборудование и осматривала свой верный меч на предмет наличия каких-либо повреждений, когда по всему кораблю раздался громкий оглушающий звук, напомнивший Инге звучание горнов, которые использовали асгардские крестьяне для экстренного оповещения всех работников на полях. Услышав сигнал, солдаты крии, окружавшие девушку, пришли в лихорадочное движение и поспешили к выходу из тренировочного зала. - Что происходит? – спросила девушка у появившейся из ниоткуда Гаморы. - Мы приближаемся к другой планете, поисковики должны готовиться к операции, - ответила девушка, поправляя один из многочисленных ремней на своем защитном костюме, после чего обратила внимание на то, что Ингихильд, проигнорировав ее слова, продолжила полировать свой меч. – Чего стоишь? - Ты же знаешь, я не имею доступа к операциям Крии. Мне даже корабль запрещено покидать. - Небула! – прорычала Гамора. – Не думала, что она осмелится ослушаться приказа. Если бы Ронан узнал! Она еще никогда не оспаривала решения Обвинителя. - Ты можешь нормально объяснить, что происходит? – попросила Ингихильд, вложив меч в ножны. Рубины, расположенные на эфесе, блеснули в слабом свете лампы. - Я поговорила с Ронаном о тебе, и он согласился включить тебя в отряд. Небула должна была передать его поручение! - Ты… что? – переспросила Ингихильд, не веря своим ушам. Инга не имела особого доверия к Гаморе, но спустя некоторое время после их знакомства, она решила рискнуть и попросить ее поговорить с Ронаном, чтобы тот позволил ей принимать участие в военных операциях и покидать ненавистный корабль. Но девушка и рассчитывать не могла на такую щедрость со стороны Ронана и помощь от Гаморы. - Всё узнаешь на месте, - выпалила Гамора, хватая Ингихильд за руку и увлекая вслед за остальными солдатами.

***

      Собрание проходило в главном – тронном – зале корабля. Когда девушки вошли в помещение, освещаемое небольшими парящими в воздухе колбами с светящейся голубоватой субстанцией, все уже было готово к началу. Воины стояли ровными рядами, преклонив колено перед пустующим троном, а Небула заняла свое место слева от него. Ингихильд с явным недовольством посмотрела на воинов, но Гамора с силой надавила на плечи девушки заставила её, пусть и нехотя, но преклонить колено. Ободряюще улыбнувшись, Гамора поспешила занять свое место справа от трона. Все замерли в ожидании Обвинителя. В зале царила полнейшая, неестественная тишина.       Ингихильд еще раз осмотрела собравшихся – тридцать солдат, Гамора, Небула и несколько стражников по периметру зала. Небула буквально источала ненависть по отношению к Ингихильд и Гаморе. Конечно, ведь ее план рухнул. Голубокожая знала, что если Инга не появится на собрании, это будет расценено как прямое неповиновение приказу Ронана, и тогда он её больше никогда никуда не допустит, если вообще оставит в живых, зная пристрастие Обвинителя к казням, но появилась Гамора и испортила все. Как всегда. Небула злобно взглянула на сестру. Гамора почувствовала на себе ее прожигающий взгляд, но даже бровью не повела и продолжила с тем же ледяным спокойствием и некоторой надменностью ожидать появления Ронана. Небула невольно сжала кулаки, но промолчала, так как раздался звук открываемой двери, и Обвинитель вошел в зал в сопровождении Кората.       В руках Ронан держал Вселенское оружие и осматривал ряды воинов, готовый, при первой же необходимости, воспользоваться молотом. Взгляд Ронана задержался на Ингихильд, стоявшей в первом ряду. Скорее всего, внимание Обвинителя привлек зелено-черный костюм девушки с блестящими металлическими вставками, разительно отличавшийся от защитных костюмов крии, полностью сделанных из грубой черной кожи. Даже бывшим асгардским воинам, коих стало гораздо меньше со дня, когда Инга видела их в последний раз, выдали новые костюмы. Ронан медленным шагом прошел вдоль рядов воинов, после чего занял свое место на троне. - Встаньте, верноподданные империи Крии, - все воины послушно, как один, встали с колен. - Запомните, ваше главное задание - найти и безопасно доставить артефакт на корабль. Все, что вам надо - это прийти и забрать его из древнего храма. В случае провала, все, ответственные за него, будут казнены, - Ронан снова перевел взгляд на Ингихильд, что не могло скрыться от ее внимания. В ответ на явные намеки Обвинителя девушка лишь закатила глаза.       Закончив свою пафосную речь, которую Ингихильд забыла сразу же при выходе из зала, Ронан направил свою мини-армию в машинный отдел, где они по двое распределились по микролётам. В паре с Ингой была Гамора, которая быстро заняла место за штурвалом. - Может теперь объяснишь, во что я ввязалась? Что еще за артефакт? - Никто ничего толком не знает. Предположительно, это небольшая округлая металлическая сфера, запрятанная в одном из старых полуразрушенных храмов. - И зачем она Ронану? Явно не чтобы коротать время между казнями, подбрасывая и ловя её, - попыталась отшутиться Ингихильд, стараясь тем самым отвлечь внимание от своего легкого волнения. Описание предмета, о котором говорила Гамора, породило в голове Инги целый ряд картин из её детства, которые она всячески старалась забыть. - На самом деле... Сфера нужна Таносу, Ронан лишь посредник, - ответила девушка с явным отвращением. Несмотря на то, что она была дочерью самого ужасного создания, когда-либо существовавшего во всей Галактике с момента её создания, Гамора нравилась Ингихильд. Возможно, потому что было невозможно понять, кто ненавидит Таноса больше – Инга или его собственная дочь. - Черт бы его побрал этого Таноса! - выругалась девушка, уходя в небольшой занос. - Никто точно не знает, на что способна сфера, но если она ему потребовалась, значит, добра от неё ждать не стоит.       «Это уж точно» - подумала Ингихильд, но промолчала, все еще поглощенная своими мыслями.

***

      Несмотря на холод и сильный ветер, пробирающий до костей, Ингихильд любила Йотунхейм. Некогда большие, величественные здания, превращенные в руины великим Одином-Всеотцом. При мысли о правителе Асгарда девочка поёжилась. Она слишком хорошо помнила войну, страх и разрушение её родного мира. Но больнее всего для Инги была мысль о том, что Один забрал её младшего брата - Локи.       Ингихильд не переставала думать о нём с тех пор, как войска Одина покинули Йотунхейм, забрав, по её мнению, куда более важный трофей, чем ларец с силой йотунов. Всеотец думал, что спасает несчастного ребёнка от позора и насмешек, которые, по его мнению, несомненно бы преследовали мальчика. Ребенок аса и йотуна, он был гораздо меньше своих собратьев, как и Инга, но это ещё не означает, что сородичи бы презирали его. Локи был сыном властителя, любой, кто посмел бы обидеть наследника, пожалел бы о содеянном. Лафея трудно было назвать отцом года, но он любил своих детей, любил настолько, насколько ему позволяло его ледяное сердце.       Занятая своими мыслями, Ингихильд не заметила, как попала в один из наиболее древних и разрушенных уголков старого дворца йотунов. Некогда возвышающиеся башни были разрушены, стены местами рухнули, образовав сложную сеть развалин, но Инга, благодаря своему малому росту, могла проходить там, куда ее сородичи просто бы не поместились. Девушка не чувствовала холода, исходившего ото льда, так как сама была им. Она аккуратно пробиралась между острыми осколками рухнувших стен. Инга не знала, куда шла, ноги просто несли её вперёд. Наконец, преодолев все препятствия, она вышла к самой древней части дворца. Девочка заметила впереди тяжелые парадные двери, которые выглядели абсолютно нетронутыми, словно разрушение дворца обошло их стороной, словно что-то не давало им рухнуть.       Любопытство побороло страх юной особы, и она решила приблизиться к огромным дверям, украшенным роскошным витиеватым рисунком. Ещё до войны она любила гулять по дворцу, но ни разу не попадала в эту его часть. Подойдя к ним вплотную, девочка задумалась, как ей их открыть. Инга приложила руку к холодной поверхности двери, и они начали открываться сами собой, создавая громоподобный звук. Ингихильд воровато оглянулась, чтобы посмотреть, не следит ли кто-нибудь за ней, не привлек ли звук других йотунов, но помещение было пусто.       Убедившись, что никого нет поблизости, Инга вошла в огромное помещение, звук ее шагов отражался от стен и отдавался глухим эхом. Девочке стало не по себе, она уже хотела развернуться и бежать назад, но ее внимание привлекло несильное оранжевое свечение, исходившее от неизвестного предмета, находившегося на небольшом возвышении посередине зала. Приказав себе успокоиться, Ингихильд медленным шагом направилась в сторону свечения. Подойдя ближе, она заметила, что над ледяной глыбой парит небольшая сфера по размеру чуть больше, чем её кулак. На поверхности сферы был рисунок, похожий на тот, что украшал парадные двери. Сфера манила девочку своим слабым свечением. Инга встала на цыпочки и протянула руку, чтобы коснуться её… - Не стоит, - раздался голос отца за её спиной. Лафей выглядел скорее уставшим, чем злым. – Я же запретил тебе гулять по дворцу, особенно в древней его части.       Ингихильд сконфуженно подошла к отцу, и он поднял ее на руки. - Что это за сфера? – спросила девочка, все еще не решавшаяся взглянуть ему в глаза. Ингихильд не хотела расстраивать Лафея, стараясь всегда слушаться его. - Это могущественный артефакт, Инга. Куда более могущественный, чем Ларец. Во времена зарождения вселенной были образованы Камни Бесконечности, позже они были разбросаны по всей Галактике. Камни содержат в себе огромную силу. Обладатель сферы может стать повелителем не только Йотунхейма, или Асгарда – при его упоминании, Ингихильд заметила недобрый огонек, мелькнувший в глазах отца – он может править Галактикой. - Но почему ты не воспользовался им во время войны с Одином? – спросила Инга. Губы Лафея тронула легкая усмешка. - Никто не должен обладать такой силой, Инга, - тяжело ответил он. – Этот артефакт приносит больше зла, чем пользы. – Лафей аккуратно приподнял лицо дочери так, чтобы она смотрела ему в глаза. – Обещай, что никогда больше не будешь приходить в эту часть дворца. Никому не будешь говорить о том, что видела здесь. И никогда, Инга, слышишь? Никогда не воспользуешься силой сферы. - Обещаю, - ответила девочка. На ее лице читалась уверенность, но на самом деле ей хотелось плакать. Вот только плакать йотуны не могли.

***

      «Никто не должен обладать такой силой» - повторила Ингихильд и поёжилась, представив, что может сделать Танос, если завладеет сферой. Камень Бесконечности не должен попасть в его руки, и она сделает все, что понадобится, чтобы не допустить этого. Чтобы спасти мир.