Elder brother or weekend lover?

 - Я люблю тебя, - выдал Том, не задумываясь. Он и сам не знал, были ли эти слова ложью, произнося то, что Билл так желал услышать. Зависит от того, в каком смысле их понимать. Как брата он любил Билла с самого его рождения. А как парня? Странно думать об этом, ведь подобного опыта у него больше не повторилось. Но сейчас граница между первым и вторым стиралась, словно ластиком. - Поцелуй меня… - тихо, едва слышно просил Билл, глядя в глаза Тому, лежащему рядом с ним. Они оказались так близко друг к другу, что уже невозможно было свернуть с пути. Слышали дыхание друг друга в умиротворяющей тишине. И Том коснулся его губ. Медленно, неуверенно, почти не понимая, что творит, а Биллу это и нужно было – пьяный может пойти на всё, главное, не дать ему опомниться. Что будет завтра и настанет ли оно вообще, сейчас его не волновало. Поцелуй становился всё более горячим и страстным, и Билл потянул Тома на себя, пытаясь стащить с него безразмерную футболку, но руки дрожали, и ничего не выходило. Хотелось разорвать одежду, только бы избавиться от неё скорее, как от ненужной оболочки. Младший Каулитц ненадолго оказался сверху и принялся раздевать старшего. Вещи падали на пол, как ненужное тряпьё... Билл стянул вниз штаны Тома вместе с трусами и пошло ухмыльнулся, бесстыдно глядя на возбуждённый член брата. Растёр пальчиком по головке капельку смазки, отчего Том сдавленно охнул. Наклонившись, Билл, затаив дыхание, осторожно провёл язычком по твёрдому стволу, затем ещё и ещё, лаская любимого брата. Нет, просто любимого... Облизнул набухшую головку, задевая ее холодным шариком пирсинга. Том тихо простонал, гладя Билла по растрепавшимся волосам. Это было так необычно и так приятно, парень и не думал останавливать увлёкшегося брата. Заглотив горячее достоинство наполовину, Кау-младший принялся неумело, но старательно доставлять Тому удовольствие. О себе он даже не подумал, для него было важней услышать драгоценные стоны, говорящие о том, что всё идёт как надо. Однако собственные желания становились просто невыносимыми от этих эротичных звуков. Так хотелось слиться в одно целое с братом, что преступлением сейчас было бы не продолжить, а прекратить это. Билл отстранился и совершенно невинным взглядом посмотрел на Тома. Кроме этого взгляда, от скромного мальчика со сцены ничего больше не осталось. Сняв с себя кофту, дерзко звякнувшую металлическими застёжками, он отбросил её в сторону и принялся расстегивать ширинку. Но руки, дрожащие от волнения, никак не могли справиться с такой, на первый взгляд, простой задачей. Глядя на Тома было невозможно не то что действовать, даже думать. - Том, помоги мне, - это прозвучало так пошло и вызывающе. Ну а как не помочь младшему братику? Каулитц-старший быстро избавил Билла от одежды и подмял обнажённое горячее тельце под себя. И вновь поцелуи, прикосновения и вздохи… Маленький соблазнитель застонал, чувствуя сильную руку на своём достоинстве, но невероятным усилием остановил движения ладони по стволу. – Не так быстро… - Неужели Том рассчитывал на то, что просто поможет братику снять напряжение и на этом всё закончится? Ну уж нет, всё только начинается! - Я хочу, чтобы ты был во мне, - Билл слегка раздвинул стройные худенькие ножки, открывая просто шикарный вид. Том нервно сглотнул. Он и не думал, что это так заводит. – Смазка в моей сумке, - парень произнёс это как нечто само собой разумеющееся. Том непонимающе смотрел на братишку, пытаясь сообразить, что от него требуется. – Ладно, сам достану, - поднявшись с постели, Билл пополз на четвереньках в противоположный угол номера, где находилась его сумка. Он делал это так развратно, что в голове у пьяного Тома не осталось ни одной приличной мысли. Взяв тюбик, Билл вернулся в постель и подал его брату. Без лишних слов старший Каулитц раскрыл еще не распечатанный тюбик, купленный, очевидно, совсем недавно, и выдавил полупрозрачный густой гель на пальцы. Младший улёгся на подушку, раскрываясь перед Томом без малейшего стеснения. Поднеся руку к сжатому отверстию, гитарист стал ласково поглаживать его. Билл расслабился и не сразу понял, что Том начал растяжку. Запоздало почувствовав в себе указательный палец, Билл поморщился от неприятного ощущения, но вновь расслабился, так как знал, что ему нечего бояться. Привыкнув, он подался вперёд, насаживаясь и прося большего. Вскоре в Билле было уже два пальца, Том старался хорошо подготовить брата, раскрывая его узкую дырочку. Даже лёгкая боль была желанной после стольких лет ожидания. Ведь эту боль причинял любимый. Билл застонал, запрокидывая голову назад, подаваясь всем телом навстречу уже трём ловким пальцам Тома. Он не мог больше ждать, каждая секунда была мучительна и казалась вечностью. - Том, пожалуйста! Я готов… - шептал Билл, изнемогая от ожидания. Гитарист резко убрал руку. Младший Каулитц почувствовал пустоту внутри, которую срочно необходимо заполнить. Том входил чертовски медленно, ведь даже в таком состоянии он не хотел причинить боль своему братику. Билл не торопил его, запоминая каждое мгновение. Ведь кто знает, возможно, это никогда больше не повторится, есть вероятность, что Том будет жалеть об этой ночи. Но сейчас они вместе. Чтобы отвлечь Билла от боли, брат нежно целует его, гладит хрупкое юное тело ласковыми касаниями. И вот он уже полностью внутри. На этот раз всё иначе: они не торопились, и Том не причинил Биллу лишней боли при проникновении. Теперь они смотрят друг другу в глаза, и в этих взглядах читается искренность и нежность. Билл наслаждается каждым движением, томно ахает, когда Том задевает комочек нервов внутри него. Так медленно и мучительно сладко - Билл мечтает только об одном: лишь бы это никогда не заканчивалось. Ночь, почему ты не можешь длиться вечно? Том постепенно ускоряется, и стоны младшенького становятся громче и протяжнее. Эти звуки сводят с ума, их хочется слушать всегда, словно самую прекрасную песню из всех существующих. Но у этой мелодии нет слов, ведь в любви важнее чувствовать, чем говорить… Сдерживаться уже просто невозможно. Билл одними губами шепчет «быстрее», и Том прекрасно понимает, что от него требуется. Рывки становятся резкими и рваными, а стоны, слетающие с искусанных до крови губ, превращаются в громкие крики. Биллу плевать, что их могут услышать, он не боится, что кто-то узнает, чем он здесь занимается со своим братом. Рискованно, но уже не остановиться. Слишком хорошо, чтобы помнить о запретах. Слишком близко, чтобы отступить. Остаётся только кричать. Два парня, таких похожих и в то же время совсем разных, слились в одно целое в эту ночь. Том, не раз чувствуя приближение разрядки, останавливался и переводил дыхание, а затем возобновлял резкие и даже немного грубые движения, которых так желал Билл. От контрастных ощущений было невыносимо хорошо. Вцепившись руками в белоснежную простынь, он вновь и вновь заходился в громких стонах. Младшему Каулитцу хотелось только одного – принадлежать любимому брату целиком и полностью, без остатка. Навсегда. Быть не просто рядом, а вместе. Алкоголь не был причиной и поводом, лишь помог раскрепоститься в этот вечер, перешедший в ночь без сна. А дальше всё зависело от них самих. Пока закрыта дверь в номер, в личных мирок самых близких людей никто не имеет доступа. И как Биллу хотелось чаще прятаться за подобною дверью, но они избрали другой путь. Эта страсть не могла длиться вечно, но счёт времени давно был потерян. Такого страстного секса у Тома еще никогда не было, а у Билла - тем более. Но и ему наступило завершение. С громким стоном Том кончил в брата. Билл, тяжело дыша, потянулся рукой к своему члену, но Том перехватил его ладонь и сам довёл брата до оргазма несколькими уверенными движениями. - Я люблю тебя, Том… - прошептал Билл, улыбаясь, словно ребёнок, и закрыл глаза, погружаясь в сладкий сон. Обняв брата, старший задремал, слушая биение его счастливого сердца.