Elder brother or weekend lover?

POV Tom Не такой я представлял нашу встречу с Биллом. Я и предположить не мог, насколько ему было тяжело без меня. Если бы мне в свое время сделали такой подарок, как учеба в столице, у меня бы сейчас совсем другая жизнь была. А мой брат совсем не хотел этого, ему по душе спокойствие и стабильность, а этого шумный город и толпа незнакомых людей ему дать не может. Я так наделся, что Билл стал самостоятельным, а он всё равно не может без меня. Я для него – желанная доза, и эти годы стали для него мучительной ломкой. К сожалению, он так и не смог от меня отвыкнуть. А что будет дальше-то? Я вроде бы ему ничего не обещал, но готов был на всё, только бы Билли не сделал этот шаг вниз. Он перепугал и себя, и меня. А что, если бы я не успел схватить его? Нет, я даже думать не хочу об этом. Я бы не простил себе, если бы с моим братом что-то случилось. О родителях Билл вообще не подумал. Наверное, он их даже видеть не хочет, но все равно нужно с ними увидеться. Он еще не знает, что произошло в нашей семье. И лучше бы ему и не знать, но скрывать правду я не хочу, ибо ничем хорошим это не кончится. Родители развелись вскоре после того, как Билл уехал в Берлин. Я воспринял это совершенно спокойно. Я не жил вместе с ними уже достаточно долгое время, виделся раз в месяц, а то и реже, поэтому для меня по сути ничего не изменилось. Папа все равно часто был в разъездах. Неудивительно, что мама остыла к нему. Ей было так одиноко без него и без Билла, а я не мог постоянно находиться рядом. Однако и в её жизни появился новый луч света по имени Гордон Трюмпер. Он оказался хорошим, понимающим человеком. В молодости мужчина играл в рок-группе, да и сейчас иногда вспоминал былое. Он дал мне немало ценных советов и пообещал, что если мы найдем хорошего вокалиста, он возьмётся за раскрутку нашей группы. Но я даже не надеялся, что мы сможем найти его, так как человека с улицы в группу принимать не хотелось бы. Однако теперь у нас есть все шансы прославиться. Надеюсь, это поможет Биллу перейти на новый жизненный уровень и забыть обо всех неурядицах, произошедших с ним в детстве, которое так рано закончилось. Даже сейчас я в первую очередь думаю о благе брата, а не о своем собственном. Ведь если счастливы дорогие мне люди, то я тоже буду счастлив. Но я не хочу быть единственной причиной улыбки Билла. Я должен подарить ему иное счастье – свободу, независимость и успех. А любовь сама придет, когда это будет нужно. Если вообще нужно. Совсем скоро мы будем дома. Сегодня Билл такой непривычно-естественный, на лице нет ни грамма косметики, волосы попросту завязаны в хвост и закреплены заколкой. Ему очень идет быть самим собой. Сейчас хоть видно, как мы с ним похожи. Звоню в дверь и жду, когда нам откроют. В замке гремит ключ. - Мама… - тихо шепчет Билл. Он скучал по ней, я знаю. Хоть и обижен на то, что она отправила его учиться далеко от дома, разлучив со мной. - Сынок… - женщина прижимает к себе своего уже большого ребёнка. Не верит, что он так вырос. - Зачем ты так… - не договаривает. Не может. Как бы ни злился, не посмеет сказать обидного слова той, что родила и воспитала его. И я поддерживаю Билла в этом. - Так было нужно. Всё хорошо, ты дома, - мама берёт «любимого сыночка» за руку. Теперь она, наверное, думает, что всё изменилось, детская влюбленность прошла и началась новая жизнь. И я не позволю ей узнать, что это не так хотя бы ради Билла. Он не сможет нормально жить, если нас снова разлучат друг с другом. А ведь мы начали строить планы на будущее, которое уже не за горами… Скоро придет Гордон. Как Билл воспримет его? Сможет ли подружиться с отчимом, как это сделал я? Не будет ли обижаться на отца, оставившего маму в такой нелегкий период? На кухне тепло и уютно, шумит чайник, заботливая хозяйка суетится над вкусным обедом и отвлекается на телефонный звонок. Я уверен, это Трюмпер. Билл долго и внимательно смотрит на меня, думая о чем-то своем. - Том, а папа опять в рейсе? – спрашивает он, и я понимаю, что мой брат не готов к таким переменам. Но я должен ему сказать. - Не знаю, - я понятия не имею, где сейчас отец. - Билл, нам нужно сказать тебе кое-что важное. - Что-то случилось? – он снова волнуется. - Ну, как сказать, - мама расставляет тарелки на стол и говорит совершенно будничным голосом. – Мы с Йоргом развелись через три месяца после твоего отъезда. – Билл удивленно приоткрывает рот. – Я встретила другого человека. И он очень хотел с тобой познакомиться. Гордон просто замечательный. Музыкант. Том быстро с ним подружился. Я не хотела, чтобы брат тебе всё рассказал на выпускном вечере. Я хочу попросить тебя об одном, Билли, даже если тебе по каким-то причинам не понравится Гордон, не относись к нему, как к врагу. Мы любим друг друга. И папа тоже любит тебя. Я дам тебе его адрес, и когда Йорг вернётся из рейса, ты сможешь с ним увидеться. - Почему ты ничего мне не сообщила, когда это произошло? – Билл поднялся из-за стола и резко смахнул тарелку на пол. Она разлетелась на крупные осколки. Говорят, посуда бьется – к счастью, но, наверное, не в нашем случае. – Мне всё равно, кто он и что собою представляет! – взволнованно кричал брат, размахивая руками. - Я не против твоего счастья, мам, но я столько времени ничего не знал! Вы словно забыли обо мне на целых три года. Вы даже не позвонили мне, не приехали, а я ведь ждал. Я прекрасно понимаю, почему Том этого не сделал, но ты… Мам, прости, но я от тебя такого не ожидал. Ты ведь любила меня, что изменилось? Только из-за того, что я посмел вырасти не таким, как ты хотела, ты так поступаешь со мной? Мы становимся чужими друг для друга. И не надо больше всех этих слёз, всех этих «Билли, сыночек» и так далее. Я уже взрослый и не нуждаюсь в подобных нежностях. По крайней мере, с твоей стороны. – Замолчав, Билл грустно опустил голову и побрел в свою комнату. Я пошёл следом за ним. Мама посмотрела на меня довольно странным взглядом. Неужели она до сих пор не избавилась от своих подозрений? Она ведь не знает, что между нами на самом деле происходило, об этом вообще ни одна живая душа знать не может. Я бы никогда не рассказал, да и Билл тоже. Брат зашел в свою комнату и сразу же завалился на свою кровать, отрешенно глядя в стену. Там ничего не изменилось, все осталось на месте, даже старые тетрадки с недоделанными домашними заданиями. Он улыбнулся, наверное, вспоминая беззаботные деньки. Надо о чем-то поговорить. Я не хочу, чтобы Билл замкнулся в себе. - Не обижайся на маму, она хотела как лучше, - дотрагиваюсь до худенького плечика. - Да мне всё равно, кто там чего хотел, вышло как всегда, - шипит сквозь зубы. – Не трогай меня. Или будь со мной, или не подходи так близко. Меня током бьет от твоих прикосновений. - Прости. – Я решил перевести тему. – Ты уже решил, куда будешь поступать? - Никуда. Я буду проводить все свое время с группой и с тобой, конечно же. - А как же образование? – знаю, быть действительно старшим у меня не очень получается. Билл мне не ребёнок, чтоб я им командовал и заставлял делать то, чего он не хочет. - Много тебе дало твоё образование? – хмыкнул парень. – Я могу добиться того же, что и ты, без какого-то там колледжа и копания в железяках. - Ты прав. Завтра у нас намечается репетиция, я возьму тебя с собой, попробуешь спеть что-нибудь из своего школьного репертуара и из нашего. - Хорошо, - Билл обнял меня, хотя несколькими минутами ранее просил не приближаться. Он сам себе противоречит. Брат нежно чмокнул меня в щёку, не боясь, что в комнату могут зайти. Смелый? Или отчаявшийся? Наверное, он бы меня и не только в щёку попытался поцеловать, но ему помешал звонок в дверь. - Наверное, это Гордон, - предположил я. - Я пойду, открою. Надо ж с родственничками знакомиться, - хмыкнул Билл. Вскочил с кровати и понёсся к дверям, словно и не было никаких переживаний и обид на маму по этому поводу…

***

Трюмпер представлял себе Билла немного другим. Мужчина ожидал увидеть яркого накрашенного подростка с вызывающим взглядом, таким он видел его на фотографиях. Как же Гордон был удивлен, причем довольно приятно удивлен, когда ему открыл дверь вполне домашний паренёк. - Здравствуйте, - вежливо начал парень. – Вы, наверное, Гордон? - Да, это так, - мужчина улыбнулся, снимая со спины чехол с гитарой. – А ты, как я понимаю, Билл? - Угадали! – младший Каулитц пожал своей узкой изящной ладонью с наманикюренными пальчиками грубую руку отчима. – Рад знакомству. Жаль только, что мама мне ничего о вас не рассказала. Я был немного… - Билл замялся, подбирая точное слово, - шокирован. - Прошу прощения, что украл сердце Симоны, наверное, она потеряла голову от любви, - смеётся. – Но, Билл, мы все рады твоему возвращению. Том сказал, что у тебя прекрасный голос. Я бы очень хотел в этом убедиться. Вы ведь не будете возражать, если я приду на вашу репетицию? - Конечно, я буду только рад. Надеюсь, вам понравится. – Опасения Билла по поводу отчима оказались напрасными, и теперь парень с нетерпением ожидал нового дня. Начиналась другая жизнь…

***

Билл пел, отдавая залу все свои чувства, эмоции, переживания, сквозь каждое слово, выстраданное его душой. Возьми меня за руку, Мы еще раз начнем все сначала. – На этих строчках он просто не выдерживает и бросает взгляд на Тома. Гитарист не мог не заметить этого. Не прыгай. И если это тоже не тебя удержит, То я прыгну за тебя. Слезинка скатывается по щеке Каулитца, портит макияж и рушит идеальный образ. Но разве идеалы существуют? Они придуманы нами, чтобы стремиться к ним. И Билл придумал себе Идеал, а для кого-то он и сам был таковым. Однако песня закончилась, и пришло время для следующей маленькой истории. Для младшего Каулитца каждая песня была прочувствована и прожита… Мы должны уйти, убежать за тысячу морей, Через тысячу лет, потеряв чувство времени… Тысячи звезд проносятся мимо… Мы должны уйти, убежать за тысячу морей Ещё тысячу раз сквозь бесконечность… Только тогда мы станем, наконец, свободными! Поторопись ко мне, А я тороплюсь к тебе, За тысячу морей… И снова почти незаметный взгляд на Тома, только на него одного. Билл пел для того, кто сейчас был у него за спиной. Эта песня о них. Если бы только можно было сбежать от действительности, куда угодно, да хоть на край света, лишь бы вместе с ним. Где никто не найдет и не узнает правды, которую люди ни за что не смогут принять. Свобода ведь не равносильна одиночеству?.. Концерт прошёл прекрасно, ведь всё было отрепетировано не один раз, однако взгляды, эмоции, чувства, слёзы – всё это было живым, настоящим, искренним… Когда всё закончилось и парни покинули сцену, их окружили шустрые поклонницы, требующие автографы и фото. Если бы не охрана, девушки на этом бы не остановились. Билл чувствовал себя немного неловко, прятался за Тома, боясь, что на него накинутся неадекватные фанатки, к счастью, их было не так уж много, и охрана справилась с наивными девчонками, влюблёнными в застенчивое хрупкое создание. К сожалению или к счастью, на Билла у них не было ни единого шанса. Зато Том поглядывал на красавиц оценивающе, мило болтал с ними, но перестал это делать, как только поймал на себе жалобный взгляд брата. Когда, наконец, эта демо-версия ада закончилась, и ребята смогли попасть в гостиницу, они решили отметить удачное начало концертной деятельности. Внизу отеля находился мини-бар. Том заказал коктейли всем, кроме Билла, ему он хотел предоставить стакан сока. - Вообще-то, мне уже можно, - недовольно заметил самый маленький участник группы. Что поделать, пришлось и ему выдать алкогольный напиток. Каулитцы расположились рядом на маленьком уютном диванчике и лениво потягивали коктейль через трубочку. А Густав и Георг не стали долго засиживаться и отправились в свои номера, как ни странно для Билла, на этот раз раздельные. Всё же его подозрения пока не оправдывались, и он даже не знал, хорошо это или плохо. Сейчас ему было уже не до этого. Одного коктейля показалось мало, Том тоже не стал отказываться от лишнего глотка… В номер старший тащил младшего уже на руках, так как идти тот был не в состоянии, его шатало, а перед глазами всё мелькало и кружилось, словно на карусели. Но как только за ними закрылась дверь, парень заметно оживился. На его личике появилась улыбка, хотелось смеяться. - Том, а я тебя люблю… - уверенным голосом произнёс Билл. Как же давно он не говорил брату таких слов, зная, что не получит на них ответа. Понимая, что мелкий всё-таки перебрал, гитарист переложил его на кровать и с трудом расцепил объятия. – Том… - тихо звал он самого дорогого человека на свете. – Скажи, что любишь меня. Пожалуйста. Соври мне. Хоть раз в жизни…

Продолжение следует...