Пиковая леди

Всё утро воскресенья Лёша потратил на уборку квартиры и собственной комнаты в особенности, постаравшись как можно дальше запихать некоторые весьма специфические предметы. Мать - с ней одной жил Лёша, потому что отец бросил их уже много лет тому назад - в его комнату заглядывала крайне редко, вот поэтому-то там и царил живописнейший и всепоглощающий бардак, с коим Лёша и боролся. Благо, всё для торта он заготовил с вечера и оставалось только собрать, а то совсем замотался бы. Киримков был, конечно, тем ещё неряхой, но готовить умел: мать весь день была на работе и возвращалась оттуда в том состоянии, когда человеку нужно только что-нибудь проглотить, выпить чашку чая и упасть замертво на диван. Сына Евгения Матвеевна - так её звали - ласково звала "хозяюшкой". Мама Киримкова была миниатюрной женщиной с внушительной шапкой вьющихся волос неистового рыжего цвета. Лёша уже очень давно обогнал её в росте, и Евгении Матвеевне приходилось подниматься на цыпочки, чтобы поцеловать и так нагибающегося сына в лоб. Но личность это была весьма и весьма выдающаяся. Сказать, что она была странной, значило не сказать о ней ровным счётом ничего. Евгения Матвеевна удивительно легко ко всему относилась, и до встречи с Савчуком Лёша считал её самым пофигистичным человеком в мире. К тому же она обладала просто сверхчеловеческой напористостью, которая совершенно не вязалась с вышеупомянутым качеством. Киримков прекрасно помнил, как на допросе в духе "сыночка, расскажи, по кому ты вздыхаешь" ему пришлось под страшным натиском, которому позавидовал бы сам Иосиф Виссарионович, сознаться, что "вздыхает" он по товарищу со спецкурса - Кириллу. Так ожидаемой им истерики не случилось, а мать только вздохнула и сказала:"Что ж, я надеюсь, что Кирилл достойный человек, раз уж он тебе понравился. Познакомишь?" То ли ей было всё по боку, то ли она настолько любила сына, что готова была принять его, как есть, со всеми тараканами. Вот и в это воскресное утро она, выйдя в коридор в махровом домашнем халатике и заметив развёрнутую сыном кампанию против пыли и мусора, зевнула и поинтересовалась: - Что, новый парень твой придёт? - получив укоризненный взгляд вместо ответа, Евгения Матвеевна улыбнулась и пошла на кухню. - Как зовут-то? - Мам, это не мой парень! - возмутился Лёша. - Это просто одноклассник, Женя по алгебре мне подтянуться поможет, только и всего. - Же-еня, значит, - задумчиво повторила она. - А торт ты не для него приготовил? "Сознаваться нельзя, иначе заподозрит!" - подумал Лёша и решил немного приврать: - Нет, это для всех, но я же хочу его, - на этом Киримков чуть не остановился, - поблагодарить за репетиторство! - Ну, ладно, ладно, - усмехнулась Евгения Матвеевна. - Я могу с вами посидеть, или мне в магазин на часик пойти?.. - с весьма двусмысленной интонацией спросила она. На новый вопль сына она только засмеялась и скрылась на кухне. Ещё с полчаса Лёша потратил на надраивание всех поверхностей, до которых предположительно мог дотянуться Савчук, а затем принялся за торт. Женя оказался отвратительно пунктуальным человеком, и ровно в полдень - ни минутой раньше и ни минутой позже! - в дверь позвонили. Спотыкаясь и теряя тапки на бегу, Киримков помчался открывать. - Привет! - поприветствовал он приятеля, радостно улыбаясь. - Ты как раз вовремя, заходи! Ответом ему был величественный кивок, сопровождённый словами: "И тебе доброго утречка". После краткого совещания ребята решили, что сначала разберутся с материалом прошлого года и новой темой - логарифмами, - а уже потом все вместе попьют чаю. И ровно в тот момент, когда Лёша собрался исподтишка увлечь Евгения в свою комнату, в прихожую высунулась мама. - Утро доброе, - дружелюбно сказала она, кутаясь в халатик. - Прошу прощения за мой домашний вид, совершенно не ожидала вашего прихода, - Евгения Матвеевна привздохнула, как бы сожалея о таком досадном упущении. - А вы, должно быть, Женя, молодой человек? Киримков мысленно взвыл. Пожалуй, этот навык тоже можно было бы приписать к экстраординарным способностям его мамы: каким-то никому не известным местом она ухитрялась угадывать и выбирать самые неподходящие моменты для того, чтобы выйти из комнаты и с кем-нибудь поговорить или познакомиться. И это был как раз один из таких "замечательных" моментов. Савчука, к удивлению Лёши, совершенно не смутил вид и речи его матушки, и, обычно непроницаемый, Женя улыбнулся ей. - Да, я Женя, - ответил он. - А Лёша много обо мне рассказывал? - Ну, не то, чтобы, - протянула Киримкова, укоризненно косясь на сына. - А я Евгения Матвеевна, мама, - представилась она и протянула Савчуку маленькую ладошку. - Очень рада знакомству. Они пожали друг другу руки. Отпустив Женю, Киримкова сказала, поправив выбившуюся из волосяной "шапки" кудряшку: - Ладно, мальчики, идите занимайтесь, - в этом сказанном слове на секунду промелькнула усмешка, и Лёша испуганно оглянулся на Савчука, - а я тогда пока пойду поставлю чайник, найду третью чашку... К великому облегчению Киримкова, сказав это, она ушла на кухню, бормоча что-то вроде "нечасто же у нас бывают гости". Женя непонимающе воззрился на приятеля, и Лёша не придумал ничего лучше, чем пожать плечами. Он приглашающе махнул рукой и распахнул дверь в свою комнату... ~ - Да что ты так тормозишь? Быстрее давай, быстрее! Интенсивнее! Не останавливайся, чтоб тебя! Да, вот так, так... - Я машина, по-твоему?! На последний возмущённый вопль Женя внимания обратить не соизволил и только уставился на включённый секундомер в телефоне. Как только циферки на экране сменились с 1:59 на 2:00, он безжалостно выдернул прямо из-под носа Киримкова исписанный лист бумаги, из-за чего добрую половину листа теперь украшала красивая длинная синяя чернильная полоса, оставленная не отдёрнутой вовремя ручкой. - Но я же не... - возмутился было Лёша, но, словив суровейший савчуковский взгляд из-под опасно сверкнувших очков, благоразумно замолк. В целом, занятия алгеброй куда больше напоминали урок изобразительного искусства: Киримков старательно и довольно талантливо изображал идиота, Женя же успешно пародировал популярный мем "ты что, издеваешься?". Это совсем не было целью Киримкова, но результат оставался результатом, и Женя сидел вплотную к нему и даже иногда выхватывал ручку из рук, чтобы исправить глупые ошибки в вычислениях. Лёша чувствовал себя гениальным актёром, но всё же боялся, что через какое-то время Савчук его раскусит. И, кажется, Женя начал о чём-то догадываться, что пугало. Пробежав взглядом написанные кривым и размашистым лёшиным почерком строчки, он трагически вздохнул и возвёл глаза к потолку. - Нет, забыть, что ты ни фига не понимаешь в математике, конечно, нереально, но не настолько же! - сердито воскликнул он. - Ты как экзамены вообще сдавать собрался? - По считалочке, - буркнул в ответ Лёша и с наслаждением заслушался тем, как непроницаемый при обычных условиях человек разражается гневной тирадой. Наконец, Жене надоело ругаться и он устало откинулся на спинку дивана, на котором они сидели. - Что ж мне с тобой делать, а, магистр? - тихо сказал он, сдвинув очки на лоб и протерев пальцами уставшие глаза. Ох, как же он красив без этих дурацких железячек и с убранными с лица волосами! У Киримкова аж дыхание перехватило. Женя и так был несколько слишком утончён для парня, но теперь он казался чем-то совершенно неземным. И так близко... - Киримков, я, вообще-то, с тобой разговариваю! Хватит витать в облаках! - эта фраза оборвала только-только вовсю разошедшийся поток лёшиной фантазии. - Э-э... Ну... - только и смог протянуть в ответ Лёша, в тот момент занятый активным изгнанием нехороших мыслей из светло-рыжей головы. - Можем чаю попить, у меня и тортик есть, - предложил он, - заодно с первой частью уговора разберёмся. - Принято, - согласился Женя. - И так уже мозги вскипели от этих графиков, цифр и значков. Только теперь Киримков заметил, что он выглядит устало. Ещё бы, два с лишним часа алгебры! Ребята живо поднялись с дивана и перешли на кухню. Когда через десять минут заистерил чайник на плите, все трое уже сидели за столом, а Лёша резал тортик. За несколько часов в холодильнике крем здорово замёрз и не хотел резаться. Но и эта неприятность не остановила Лёшу на пути к Великой Цели. Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, это знают все. "Вот, даже от Лерки есть польза", - подумал Киримков, разливая по разномастным кружкам чай - чашек всё-таки не нашлось. Евгения Матвеевна настойчиво расспрашивала Женю о его жизни и интересах. Отвечал он крайне неохотно, как и всегда. Иначе дело обстояло с тортиком: на него Савчук налёг так, что казалось, будто он сладкого за свою жизнь не видел ни разу, и только теперь, в пятнадцать с половиной лет, дорвался. - Ты знаешь, это просто потрясающе, - сообщил он, откусывая сразу половину куска. - Послушай, долой предрассудки, выходи за меня замуж? Лёша от неожиданности подавился чаем. Ему стоило немалого труда не ответить: "Я согласен". Евгения Матвеевна только улыбнулась и покачала головой. Худо-бедно опять раскрасневшемуся Киримкову удалось отшутиться, и, когда чай был допит, а тарелки и кружки вымыты, они решили сделать ещё один небольшой подход к алгебре. Урок изобразительного искусства продолжался. Успокоившийся было за чаем Савчук вновь нервничал, сердился, даже вопил, но сидел так близко и так волнующе хватал за руку, что в Лёше в голову ничего и не шло, кроме тех... кхм... вещей, о коих в приличном обществе обычно молчат в тряпочку. Последнего такого приступа идиотизма Женька уже не вынес и раздражённо воскликнул: - Алексей! Что это за ересь?! - Циферки, - с напускной обидой отозвался Киримков. И дальше Савчук предпринял то, чего ожидать было вообще невозможно: схватив его обеими ладонями за виски, Женька резким, мгновенным движением притянул его к себе и прижался губами ко лбу... \Феб просит прощения за дикую задержку. постараюсь больше не таких не делать, заметите - проклинайте)\