What's wrong with you?

Испорченное отражение, кривое отражение.  Арон мрачно ухмыляется своим мыслям и прикрывает глаза, из-под ресниц глядя на себя в зеркало.  Кривое отражение, испорченное отражение. На стене рядом висит две фотографии. Hollywood Undead 2009 года и Hollywood Undead 2014. Группа с ним и без него.  Не то отражение. Арон стоит в центре, и маска с розовой изолентой на линии губ выделяет его - особенно на фоне других участников группы, чьи маски по большей части темнее. Дэнни тоже в центре - и позолота маски опять выделяет центр, бросаясь в глаза. Только вот на этот раз маска выделяет не Арона.  От осознания першит где-то в горле, и руки сами собой сжимаются в кулаки. Ну, наверное, он и сам виноват, отстраненно думается ему где-то на периферии сознания. Но, черт возьми, как же не хочется в это верить! Глупая гордость спустя столько лет снова показывает зубы и скалится, как самый настоящий зверь. Взгляд метается по комнате, стараясь не цеплятьмя за две фотографии на стене.  И взгляд останавливается на отражении.  Неправильном, испорченном. Они ведь похожи, да? Странно, вначале это вызывало у Арона ярость, затем - насмешку, сейчас - интерес. Что это, (не) жалкая попытка заменить его во всем, или просто случайность? Арон невольно хмыкает, упорно игнорируя то, что хмык отдает откровенными нотками истерики. Очень уж хочется сейчас расхохотаться в голос - так, чтобы болели щеки, и на глаза выступили слезы. От смеха же, да?  Только вот не выйдет.  Арона пробивает еще на несколько таких хмыков, а затем правая рука сама сжимается в кулак и врезается в зеркало. Брызгает кровь, и осколки разлетаются в стороны. Арона трясет. Даже в осколках он видит то себя - то отражающиеся фотографии на стене. Испорченное отражение, кривое отражение. Не то. Он стоит почти в центре небольшой комнаты, цепляясь собственными руками за собственные плечи в тщетной попытке успокоиться. В соседней комнате слышно, как кто-то подскакивает с кровати, практически упав на пол, глухо матерится и, наконец-таки, включает свет. Арона хватает только на то, чтобы придвинуть тяжелое зеркало на удивление легко - так, чтобы закрыть фотографии. А через секунду в комнату влетает вихрь. У вихря светлые - крашенные, - волосы, карие глаза и откровенно недоуменное выражение лица. Кажется, там еще и глухое раздражения было написано - причем явно, - но оно сразу же пропало, стоило только увидеть Арона.  Дэнни подхватывает его под руки - хотя нет, поняв, что сам Арон не шевелится, Мурильо ругается себе под нос, почти взваливая его на себя. Подгибающиеся колени не держат ни одного из них - но только если у одного так от сонной слабости, то у другого от какого-то странного чувства ненормальной легкости.  Дэнни выдыхает ему куда-то за ухо, и по телу будто электрический разряд проходит. Дэнни тащит его в ванную комнату, ругая последними словами, и придерживает его за талию, когда аккуратно промывает рану на руке. Дэнни перебинтовывает ему костяшки правой руки, предусмотрительно вытащив осколки. Дэнни все так же матерится сквозь зубы, подхватывая Арона за кисти рук, и ведет его в спальню. Везде Дэнни. Спустя секунду размышлений, Арон вспоминает, что это их спальня. Ненормальное чувство легкости снова сдавливает грудь тисками, не давая дышать, и Арон делает над собой титаническое усилие только для того, чтобы просто вздохнуть. И зря. Воздух в их комнате пропитан всевозможными запахами - запахом пота, запахом гари (Дэнни пытался приготовить ужин, попутно спалив почти все - включая край собственной майки. Пришлось заказывать пиццу), запахом одеколонов - морским бризом, и осенней прохладой. Где-то даже мелькает запах недавнего секса, и Арон вспоминает, как после скачек в кровати пнул Мурильо готовить. Правда, неудачно. А дальше... а дальше нить воспоминаний почему-то терялась, растворяясь в липкой паутине мыслей. И чувстве отвратительной тошноты, когда Дэнни укладывает его на кровать, побурчав еще что-то себе под нос. Чужие руки сами укладывают его руку так, чтобы не беспокоить рану, и чужие губы утыкаются ему куда-то в макушку. Арон вдыхает запах самого Дэнни, жалея, что здесь нет зеркала. Хотя и зачем?  Они не неверные отражения. Не неправильные и не кривые.  Они - осколки, которые отражают друг друга. Уравновешивают друг друга. От подобных мыслей Арона пробивает на полноценный смех - хотя, скорее нервное хихикание, и Дэнни лениво приоткрывает один глаз, глядя ему в глаза. - Ну и чего тебе не спится?  Арон вопрос игнорирует, в ответ задавая свой. - Что с тобой не так?  Дэнни почти довольно фыркает, крепче обнимая Арона за пояс.  - Вопрос не в этом. Что не так с тобой? - Выделяет он последние слова, и у Арона отчего-то мурашки по телу бегут. - Какой нормальный человек будет бить зеркала в четыре часа ночи? Арон в ответ тоже фыркает, но молчит. Дэнни вздыхает и коротко целует его в лоб. Просто так. Затем притворно кривит нос - так, что Арон снова почти хихикает, но на этот раз от настоящего смеха.   - От тебя несет перегаром. Ты что, надрался в мини-баре? В четыре часа утра? Вот это да, круто. Арон усмехается и пальцами здоровой руки ухватывается за чужое плечо, коротко целуя чужие губы. Врет - их губы просто соприкасаются в совершенно невинном, мать его, поцелуе. И Арону от осознания собственной нежности хочется выть. А Дэнни только хмыкает и устраивает свою голову где-то у Арона на плече. Знакомый - и так похожий на собственный! - голос почти ласково шепчет: - Спи. И Арон засыпает, опять чувствуя то самое ощущение ненормальной легкости. Только сейчас - под утро, - ему это кажется почти привычным и абсолютно нормальным. Они - не кривые отражения. И даже не осколки. Бесполезно спрашивать у них, что с ними не так - равно как и бесполезно сравнивать их. Арон довольно зевает в почти родных объятиях и закрывает глаза. Бесполезно спрашивать у них, что с ними не так.