What's wrong with you?

Арон матерится сквозь плотно сжатые зубы, уже в сотый раз набирая один и тот же номер. И плевать, что роуминг сожрет все деньги. Только бы дозвониться. Арон стискивает зубы. Где-то сбоку раздается звонок - и он готов поклясться, что звонит Тереза. Арина в такой момент не позвонит явно. Промолчит, затем при встрече просто положит ладонь на плечо, даруя немую поддержку.  Но сейчас никого нет с ним, в этой гребанной Канаде, и уж тем более - в их доме, куда он, наверное, никогда не вернется. Или если он сейчас не дозвонится - так и будет.  Хочется ругаться на весь мир и весь этот гребанный мир сжечь.  Гудок. Один. Два. Три. Сколько раз он уже пытался дозвониться? Он был бы спокойнее, если бы голос автоответчика сообщил, что аппарат вне зоны действия. Но нет - мучительная тишина, тянущиеся гудки и ожидание. Арону впервые в жизни так страшно.  Невидящим взглядом он смотрит на телеэкран в отеле. Девушка, снятая им вчера ночью, ворочается под одеялом рядом с ним и тянется за поцелуем. Ластится к татуированным рукам, как кошка, сверкая глазами. Арона передергивает, и девушка вылетает из номера секунд пять спустя, недовольно потирая синяки на запястьях. Хватка у Арона стальная и судорожная - он одновременно выгоняет ночную бабочку, не отпуская телефона.  Неприятно скребется на душе, и что-то в груди падает вниз, когда автоответчик таки флегматично заявляет, что аппарат вне зоны действия или выключен. Арон оседает на пол, сползая по двери вниз. Хочется обхватить голову руками, зажать уши, чтобы не слышать повторщееся фразы на разных языках. А еще банально хочется курить, чтобы потом платить штраф и прочее, прочее. Вместо этого он просто выдыхает, встает с пола и коротко, не замахиваясь, ударяет по двери номера. Дверь натужно скрипит, но Арону плевать. Когда-то в детстве он ходил на боевые искусства, так что выбить хлипкую гостиничную дверь он сможет.  Голос телеведущего нудно раздается в ненормальной тишине.  Землетрясение. Япония. Токио. И чертовы Hollywood Undead, выступавшие там только вчера с концертом. Дыхания не хватает, и дверь Арон выбивает совершенно без удовольствия. Тут же подбегает управляющий, что-то кричит, но Арон только отмахивается, диктует номер его менеджера и почти приказывает ему разобраться, нагло вырвав трубку у управляющего. Менеджер озадаченно молчит, но затем отвечает, что все будет выполнено в лучшем виде, принимаясь торговаться за штраф с управляющим отеля.  Арон в это время запирается в ванной, чтобы не слышать никого. Хочется побыть в тишине, которая может помочь смириться.  Мириться не хочется, и он мрачно смотрит на самого себя в зеркало, отмечая бледность. Усмехается. Неужели этот придурок Дэнни стал ему настолько дорог, что он так переполошился из-за не подтверженных фактов? В новостях, конечно, упоминали, что а это время в Токио как раз проводился музыкальный фестиваль, но какое дело? Счет смертей еще не идет, но спасатели посланы. Да и как знать? Вдруг этим удачливым засранцем удалось улететь раньше? Как там было, надежда подыхает последней, да? Сам он сейчас был почти на другом конце мира, в Канаде, выступая на каком-то фестивале (сказать честно, он даже название не потрудился запоминать). Они с Дэнни разъехались на туры почти одновременно, и в Лос-Анджелесе остались только Тереза и Арина. Последняя участвовать в туре категорически отказалась, мотивируя тем, что просто не может. И точка. И попробуй с ней поспорь.  Раздается звонок. Не глядя, Арон поднимает трубку. Почему-то он ничего не чувствует - все как в чертовом сне, и он, в принципе, даже не возражает.  Звонит Арина. То, что это она, он понимает сразу. Во-первых, номер ее, а во-вторых, она несколько мгновений молчит. Слышно только дыхание - как в тупых ужастиках. Затем она начинает говорить. Голос у нее хриплый.  - Арон, - она не спрашивает, как он, за что он ей благодарен. - Держись.  На этом пустой, но такой нужный разговор заканчивается, и Арон флегматично показывает камере слежения средний палец. Подходит к душу и включает воду, опуская голову под ледяной поток. Мысли тут же приходят в порядок, и голова становится в холодной во всех смыслах. Отфыркиваясь, он ищет полотенце, а затем, разобравшись в номере, находит несколько бутылок чего-то спиртного в мири-баре. На этикетки он не смотрит. К тому времени дверь ему уже вставляют новую. Стоит ему открыть первую бутылку, как раздается звонок. Раздраженно потянувшись за телефоном и жалея, что не выключил надоедливое устройство, он недовольно отвечает: - Да? Номер незнакомый и явно не американский. Некоторое время он слышит шум помех, а затем голос, от которого волосы на голове становятся дыбом. - Арон? Он выдыхает, чувствуя, как уходит земля из-под ног. Мертвые не могут звонить с того света. Не звонят. По крайней мере, раньше не звонили, но ведь Мурильо - исключение из правил, да?  - Дэнни? Глупый разговор.  - Арон!  Голос у Дэнни чуть хриплый, но радостный, как и всегда. Где-то на фоне раздается голос, говорящий что-то на, видимо, японском. Дэнни отмахивается и продолжает разговор.  - Ты жив? Глупый вопрос. Но Дэнни этого не замечает - он смеется, заражая уверенностью Арона. - Живее всех живых! Живее, чем это вообще возможно! - Возбужденно кричит он в трубку, и Арон почти физически чувствует его собственное облегчение. Видимо, была вероятность смерти вокалиста. От осознания этого что-то неприятно скребется в душе.  - Я надеюсь, ты меня еще не похоронил? - Смеется этот придурок, и в его голосе Арон отчетливо слышит нотки истерики.  - Еще нет, - он хмыкает, скрывая собственный страх. - А что случилось-то вообще? - Наглая ложь, что он не знает. Дэнни на том конце провода и на том конце мира замолкает, и Арона это пугает. Пару секунд помолчав, он добавляет: - Я волновался, придурок. - Ну, наконец-то! - Нарочито обиженно смеется Мурильо. - Я не верил, что ты не видел новостей.  - Откуда ты звонишь? - Задает вопрос Арон. Про то, что он все утро звонил вокалисту, он умалчивает, хотя это и так понятно. - Выпросил трубку у спасателя, - усмехается Дэнни. - Надеюсь, он простит мне безбожно потраченные единицы. - Как же, - фыркает Эрликман. Еще некоторое время они молчат, а затем Дэнни выдыхает - так, что у Арона по спине мурашки проходят. - Я боялся, - голос все такой же хриплый. - Боялся больше не увидеть тебя и не услышать твоих подколов. Блин, хотя бы ответь мне что-нибудь на эту романтичную чушь? Но Арон молчит. Ноги не держат, и он почти падает на кровать.  - Придурок, - почему-то он улыбается. - Черт, что с твоим телефоном? - Вырубился, - как ни в чем ни бывало отвечают ему. - А что? - Включи. Сейчас же. Под ворчание японского спасателя Дэнни повинуется. Уходит минута. А затем в трубку смеются. Арон готов поклясться, что Мурильо улыбается во все тридцать два зуба.  - Сто восемь пропущенных вызовов? Да ты издеваешься! - Смех, привычный и родной.  - Ага, как же, - бурчит Арон.  - Черт, - через секунду добавляет Дэнни. - Я тебя люблю. Может, потом рванем куда-нибудь в путешествие после туров? - Давай, - хмыкает Эрликман. - Но только не в Японию. Дэнни опять смеется, а затем недовольно что-то говорит уже откровенно унывшему спасателю, обещая скоро отдать телефон. - Я тебя люблю. И можешь хоть сколько смеяться над сопливостью фразы, - прощается он. Перед тем, как Дэнни ложит трубку, Арон спешно отвечает: - Я тебя тоже.  - Что тоже? - Хитро вопрошает Мурильо. Арон скрипит зубами. - Люблю. - Кого? - Как ни в чем ни бывало. - Тебя, придурок, - усмехается Арон. Дэнни его просто провоцирует, и он ведется, понимая, что не будь судьба так благосклонна - он бы вообще не услышал этот уже доставший голос.  - Ладно, давай, - смеется Дэнни. - Меня сейчас съедят за эксплуатацию телефона. - Удачи тебе. Они прощаются, и Дэнни отдает телефон спасателю. На ломанном английском тот спрашивает: - Вы звонили девушке? Вокалист усмехается, ероша волосы здоровой рукой. Бинты на голове он старается не беспокоить. - Парню, - он хмыкает. Японец удивленно, но как-то понимающе кивает. - Своему парню, - добавляет он, - от осознания этого в груди теплеет. Японец удивляется еще больше, но молчит. - Спасибо за телефон.  Он разворачивается и идет по обломкам к своей группе. Кто-то подставляет ему плечо, и Дэнни благодарно кивает. Его еще слегка пошатывает, а ноги не держат. Очередное сотрясение и сломанная рука - хорошо, что отделался хоть так. Хотя им вообще повезло, так подумать. Спасатели в ярких одеждах вытаскивают людей из-под обломков, а Дэнни смотрит в пасмурное небо, наблюдая, как выглядывает из-за туч яркое солнце. Губы сами собой расползаются в улыбке.  Арон на другом конце света откидывается на подушки, совершенно счастливо смотря в потолок.  Определенно, сейчас эти оба живее всех живых. Живее, чем вообще возможно.