What's wrong with you?

Они мчатся черт-знает-куда. И с целью черт-знает-какой. Но они же мчатся, верно? Это же их очередная попытка-убежать-от-себя?  Арон откидывается на кожаное кресло кабриолета, подставляя шею под потоки теплого, почти горячего ветра.  Они мчатся по Калифорнни, рассекая пустыню на кабриолете. И черт его знает, зачем. Дэнни за рулем - недавно сменил Арона. Он с удовольствием щурит глаза под стеклами темных очков, ловя кайф от редких резких поворотов и просто от управления тачкой на почти безлюдной трассе. Действительно, какие еще придурки, кроме них, попрутся в пустыню в сезон жары? Верно, никто. Кроме них, конечно. Короткие светлые и темные волосы развевает на ветру, горячий воздух слегка жжет глаза - кажется, даже солнце вознамерились спалить их к чертовой матери. Но нет, они все равно упорно куда-то едут. Кажется, они хотели доехать ло океана? А все потому, что Лос-Анджелес просто надоел. Элементарно. Обоим. И это уже не первый раз, когда они берут тачку (в прошлый раз был мотоцикл - один ра двоих, потому что удобней) и едут куда-то за горизонт, к такому же океану, который можно было найти и на пляже в Лос-Анджелесе. Иногда Дэнни кажется, что они ищут совершенно свой, выдуманный пляж. Звучит ужасно романтично и слащаво - а потому Арон в ответ только неопределенно хмыкает, сменяя Дэнни за рулем. Темнеет. Бензин у них кончается еще через сто километров, и ругать совершенно некого - недоследили оба. Поэтому они просто толкают тачку к ближайшему населенному пункту. Можно, конечно, остановиться на ночь в собственной машине, предусмотрительно обзаведшись крышей, но только вот, как выяснилось на практике - кувыркаться в тесном салоне не очень-то и удобно. Они останавливаются в маленьком мотеле - тоже не впервые, - и хозяйка, грузная женщина под сорок, только ухмыляется, протягивая им ключи засаленными пальцами. Также, проникновенным тоном просит несильно шуметь - в соседнем номере остановилась молодая семья. Оба они автоматически кивают, уже поднимаясь по лестнице. В номере оказывается чертово стадо пауков, крыс и прочей чертовщины. Зато кровать - широкая, двухспальная и мягкая. Арон некоторое время ворчит, что даже эта гребанная старая перечница раскусила их - а потом плюет на все это с высокой колокольни, отправляясь душ. То, что Дэнни идет с ним - уже аксиома, не нуждающаяся в доказательствах. Широкие плечи подставлены под потоки прохладной воды - и оба они млеют, с наслаждением отфыркиваясь от холодных капель и смывая с себя пыль дороги. Никто из них никак не комментирует и пропускает даже тот момент, когда дружеское деление одной душевой кабинки превращается в совершенно не дружеский секс.  В номер они вползают под заинтересованные взгляды какой-то девицы. Злые и уставшие, их хватает только на то, чтобы вырубиться, хлопнув дверью у носа наглой девчонки. Дэнни тут же вырубается, а Арон еще успевает показать девице средний палец, перед тем, как закрыть дверь. Девица как-то понимающе-мечтательно улыбается - так, что Арон готов сломать ей челюсть, и плевать, что дам не бьют. На следующий день они доезжают на милостиво предоставленном им хозяйкой мотеля бензине - и, не сдержавшись, находят ту фирму, у которой арендовали тачку, меняя ее на двухместный мотоцикл.  На проверку, любопытная девица оказывается дочкой хозяйки. Так что бесплатный бензин легко объясняется. Смеркается вновь - и горячий воздух наконец-то прекращает сдваливать легкие в тисках. Дэнни, обнявший Арона за талию, кемарит на его плече. Эрликман только усмехается, не отрываясь от дороги. Заночевать им проще у дороги даже, отстраненно думает он. - Эй, - вдруг зовет Мурильо, зевая. Арон что-то мычит в ответ.  - Что? - Калифорния любит нас, чувак, - не совсем трезво смеется он, утыкаясь в чужое плечо. Как и думал Арон, курить тот косяк Мурильо явно не стоило. Горячее дыхание распаляет и без того горячую кожу. Дэнни проникает пальцами под майку, обнимая крепче.  Короткий поцелуй в плечо Арон воспринимает спокойно и как должное, только внутри что-то переворачивается. И непонятно, почему.   - Калифорния, покажи нам свою любовь, - тихонько напевает Дэнни, и Арон хмыкает: - Гейскую любовь? - Да заткнись ты, - беззлобно бурчит вокалист. Они останавливаются на ночевку в пустыне, и даже пытаются поставить палатку первые минут десять. Затем просто достают спальники и, придвинувшись ближе как-то инстинктивно, засыпают под звездами. Ночью почти адски холодно, и они не замечают, как ночью придвигаются все ближе и ближе. На утро они просыпаются пратически в объятиях. - Калифорния, покажи нам свою любовь... - все так же напевает Дэнни, задумчиво изучая чужие татуированные кисти рук. Арон молчит и всеми силами пытается снова заснуть. Получается, откровенно говоря, плохо - особенно, когда чужие руки проворно обвивают его пояс, а чужой подбородок устраивается у него на плече.  - Калифорния, значит? - Задумчиво тянет Арон в объятиях. - Ну, одно я тебе скажу точно: мы в Калифорнии, любовь тоже есть, но проявлять ее на каменной замле лично я не собираюсь. Дэнни хрипло смеется, ему в плечо, затем притягивает ближе, вынудив повернутся к нему, и целует. Долго, с каким-то непонятным трепетом - а затем терпение кончается у обоих, и поцелуй из нежного превращается в жадный. - Калифорния, покажи нам свою любовь, - на автомате напевает Арон через час, когда они складываются и уже вновь куда-то едут. На этот раз за рулем Дэнни. Он усмехается и, лихо поставив байк на одно колесо, смеется: - Она уже показала, Арон. Или ты не заметил?  Хитрый прищур, и Арон, коротко ругнувшись, снимает шлем, куснув Мурильо за оставленный им же самим недавно засос. Дэнни вновь смеется, Арон фыркает, и они опять скрываются за горизонтом, будто силясь поймать встающее солнце. Калифорния показывает свою любовь каждый час для этих придурков.