Наследие

Следующие две недели до школы прошли вполне неплохо. Во всяком случае, лучше, чем я ожидал. Просыпался я всегда в хорошем настроении, выспавшийся и отдохнувший. Волосы больше не мешали наслаждаться мягкой кроватью, а шторы я теперь предусмотрительно закрываю. Кричер научил меня плести ту красивую, но сложную косу, и теперь не меньше часа я сижу перед зеркалом, заплетая этот шедевр парикмахерского искусства. Первый раз я потратил на это полдня, и всё равно вышло криво и косо. Я распсиховался (терпение никогда не было моей отличительной чертой) и пригрозил подстричь волосы под ноль. Уж не знаю, кому я там, в порыве гнева, угрожал и чего хотел этим добиться, но в итоге мне пришлось успокаивать бедного эльфа, который клялся мне каждый день заплетать косу, только бы я не остригал свои "драгоценные волосы". Что в них такого драгоценного, я не понял, но успокоил эльфа, что это я только ругаюсь. В итоге Кричер переплёл мне волосы, и я пошёл снимать раздражение поздним завтракам, хотя у всех уже был обед. Несколько дней практики, и я смог заплести относительно ровную косу. А сейчас вполне могу уложиться в час. А если ещё немного потренироваться, то и минут за сорок управлюсь. А то в школе слишком рано вставать придется, чтобы привести себя в порядок. С временными жителями этого дома я общался мало. Я и раньше особой общительностью не страдал, а сейчас и вовсе старался уйти от любого контакта. Меня в них слишком многое стало раздражать, чтобы я смог это скрыть. И как только раньше я на это не обращал внимание? Но, если я не хотел общаться, то окружающие как раз наоборот. Джинни просто хвостиком за мной ходила и задавала сотни глупых вопросов. Рон всё пытался выпросить подробности моего "странного" превращения или поговорить про квиддич. Близнецы постоянно шутили над моей новой внешностью, и шутки их почему-то с каждым днём становились всё пошлее и пошлее, и в последние дни я не мог слушать их, не покраснев. Но это, похоже, их только ещё больше раззадоривало. Молли всё время хотела меня покормить, причитала, что я слишком маленький и расту в обратную сторону. Тонкс, Артур и Ремус, на моё счастье, больше молчали и не досаждали мне своим присутствием. Но я нашёл место, куда никто, разве что Рем, не заходил. Можно сказать, они сторонились его, буквально обходили стороной. Эта обитель тишины и покоя называлась, конечно же, библиотека. Там я нашёл себе уютное широкое кресло, которое для меня любезно почистил Кричер, и приставил к нему низенький столик, который был достаточно большой, чтобы там помещались шесть стопок книг, и было ещё место для пергамента. Столько книг я взял лишь раз, планомерно уменьшая их количество, просматривая на предмет нужной информации. Оставшиеся книг десять я читал более подробно, выписывая кое-что, а что-то заучивая. Искал я бытовые чары, беспалочковую магию и всё про Арку Смерти. Про последнюю я нашёл немного в книге со старыми легендами. Ничего путёвого я там не вычитал, но там была ссылка на какой-то жутко древний фолиант, которого, по убеждению Кричера, в блековской библиотеке нет. Я решил поискать его в школе. С бытовыми чарами мне повезло больше. Три книги были полностью посвящены этому разделу магии. Но многие чары были просто перечислены, не вдаваясь в подробности, а иногда даже без формул. Ну, ещё бы. Зачем им было убирать пыль, когда для этого есть эльфы, или стирать бельё. Но и того, что было, мне хватило за глаза. Про беспалочковую магию было мало книг, но по чуть-чуть я всё же наскрёб в нескольких из них. Я вообще заметил, что библиотека значительно поредела, и, судя по бормотанию эльфа, не так давно. В общем, все эти дни я штудировал новые знания, доделывал домашнее задание, учился премудростям парикмахера и морально готовился к новому учебному году. Ещё в эти дни я занимался вампирской маскировкой - вдруг нужно будет срочно свалить. Но занимался исключительно перед сном. Тренировки отнимали много сил, но к утру я полностью восстанавливался. Главное, что успехи у меня были, хоть и не такие, на которые я рассчитывал. Зато сил с каждым разом отнимается всё меньше, но всё равно непозволительно много. Пока я могу только сделать полный визуальный образ. Проработать детали оказалось довольно сложно, но сложнее было удержать этот образ на себе. И если тот слетал, нужно воспроизвести снова точно такой же. Пока накинуть повторно образ у меня не получается. Но я стараюсь. Ещё я пытался уделить немного времени тем двум книжкам из моей мини библиотеки (аж пять книг). Я хотел их освоить до Хогвартса, тем более что они по трансфигурации и зельеварению, но разорваться на части я не мог, потому сделал акцент на зельеварении. Всё-таки с ним у меня проблем больше, чем с трансфигурацией. Её я просто решил взять с собой в школу и почитать там в свободное время. Если оно у меня ещё будет… Я решил отказаться от участия в квиддиче, о чём уже сообщил Дамблдору. Сначала, правда, я выслушал много интересного про себя от Рона. В выражениях он не стеснялся. Я стоически терпел, уговаривая себя, что от Азкабана за убийство меня не оправдает даже моё громкое имя. После я выслушал кучу благодарностей от Джинни за то, что сказал Рону (до того, как он меня прервал), что она достойный ловец и сумеет защитить честь дома. Позже я получил порцию укоризненных взглядов от Ремуса, которому, видимо, претила мысль, что титул лучшего ловца не передастся мне по наследству. Дамблдор же пытался меня убедить вернуться в команду, клялся, что такого, как с Амбридж, больше не произойдёт, предлагал место капитана команды. Но нафига мне тратить время на глупую игру, когда мне нужно перекопать пол библиотеки, чтобы найти книгу, с помощью которой, я надеюсь, смогу вернуть крёстного. Самое главное, чтобы потом не было поздно. Вполне возможно, что там есть какие-то временные ограничения. Вроде одного дня, месяца или года. Мало ли, на что эта доисторическая штука способна. Так что от квиддича я категорически отказался. В этом году я стану книжным червём, и пусть только хоть кто-нибудь посмеет сказать что-нибудь против… В последний день каникул разразился настоящий скандал, в который были вовлечены все, включая прибывших Дамблдора и Грюма. Всё дело было в том, что я захотел "скрыть" свой шрам. Мне не нравится, как этот зигзаг уродует мой лоб, а с убранными волосами это особенно видно. Ещё когда мы были в Косом переулке, я увидел в одном магазинчике рекламу крема, скрывающего любые шрамы. Действует он двадцать четыре часа и не смывается водой, а только специальным раствором, и полностью подстраивается под цвет и текстуру кожи. Это была последняя гениальная разработка германской ассоциации зельеваров. Я даже опробовал на Ремусе. Действительно, и не заметишь. Только на ощупь. Поэтому я купил несколько довольно дорогих баночек и уже на следующий день снял маскировку, оставив только тактильное ощущение. Теперь его не видно, но почувствовать можно. Крем купил для отвода глаз, чтобы оправдать отсутствие шрама. Даже вычерпал половинку и отдал Рему. И ему хорошо, и у меня доказательства того, что я им пользуюсь. Сначала все долго прибывали в шоке, но потом оценили, что мне так лучше. Но когда мне напомнили, что завтра кремом пользоваться не надо, я воспротивился. Я не хочу опять ходить с этим дурацким шрамом. Я даже готов всю первую неделю всем и каждому объяснять, почему я без шрама и показывать супер крем. Но меня не поняли. Через час криков позвали директора, который пришёл в компании своего верного старого и потрёпанного пса Грюма. Оказалось, Дамблдор вообще хотел мне дать маскирующий амулет, чтобы "не смущать общественность" моим новым образом. А вот хрен им! Почему я снова должен выглядеть лохматым очкариком? Вот если бы я был повыше и помускулистее, я бы ещё подумал. А так, ни за что! С новой внешностью я почти примирился, и видеть зеркале старую совершенно не желаю. Прятать внешность имело бы смысл, если бы её не видел никто, кроме моих родственников. Тогда я даже согласился бы вновь стать задохликом и очкариком. Но я не успел с маскировкой, так что сейчас это не имеет смысла. Скрипя сердцем, новую внешность мне позволили оставить (после моего скандала), но на шраме настаивали. Тогда я решил бить по больному. По родителям. Я, чуть ли не рыдая, признался им, что из раза в раз, смотря на шрам, я вижу вспышку зелёного цвета, и в голове раздаётся предсмертный крик мамы. А всё дементоры постарались. Я даже сказал, что он заставляет меня чувствовать себя виноватым и опускать руки. Я вообще много чего там говорил, но своего добился. Меня успокоили, приласкали и позволили шрам убрать. Морально я был слишком измотан, чтобы радоваться, но вздох облегчения сдержать не смог. Но он не выбивался из образа, потому всё было в порядке.