Наследие

Неожиданный звонок с урока я встретил вздохом облегчения. Всё же такое соседство мне не в радость. Забини даже хуже, чем Рон. Тот хотя бы просто выносит мозг своей болтовнёй, а этот подлый слизеринец меня нагло домогался! Ну, ладно, может, я немножко преувеличил, но всё равно было неприятно. Собрав вещи, я подхватил птенчика на руки, краем глаза замечая, что Блейз тоже никуда не спешит. Но меня спасли однокурсники, по лицам которым было видно, что они чем-то озадачены, а один из них — угадайте кто — был решительно настроен выпытать у меня всё. Блейз, посмотрев на это, предпочел ретироваться, напоследок подмигнув мне. Мы вышли из кабинета одни из последних и сейчас не спеша брели в сторону Большого зала. Если честно, Рон порывался прибавить скорости, дабы как можно быстрее получить возможность набить свой желудок, но я шёл нарочито медленно, игнорируя его нетерпение. Во-первых, сплетня о моём Твити должна дойти до всех прежде, чем я войду в зал. Во-вторых, говорить о том, о чём хочет узнать Гермиона, лучше всего без свидетелей. Ну и, в-третьих, мне нужно кое-что узнать, прежде чем продолжить своё представление. Не зря же я оставил себе это чудо неудавшейся трансфигурации. Начала, конечно же, Гермиона. Сделав недовольное лицо, она, строго глянув на меня, проговорила: — Что это было, Гарри? — О чём ты? — я состроил недоумённое лицо, почёсывая грудку довольному Твити. На редкость спокойное создание. Хедвиг мне не позволила бы так себя тискать и обращаться, как с игрушкой. Клюнула бы в тыковку и улетела дуться на пару дней. Но она довольно умная, так что ей подобное простительно. — Что за возню вы с Забини устроили на уроке? — Эмм?! Никакая это была не возня, а серьёзное противостояние, закончившееся моей безоговорочной победой! Что она вообще понимает?! Ей даже толком ничего не было видно — она сидела слева от нас и тоже на первой парте. — Если честно, — нерешительно проговорил Невилл, — со стороны это действительно походило на возню. — Ха, ничего подобного! На самом деле, Забини пытался всячески отвлекать меня, чтобы я не смог записать лекцию. Он пытался подставить меня. — Подлый змей! — воскликнул рыжий, переполняемый возмущением. — Да как он сме… — Прекрати, Рон, — одёрнула его девочка-энциклопедия сердитым тоном и не менее сердито обратилась ко мне: — А ты прекрати говорить ерунду! — Да ладно, всё так и было! — Хорошо, не хочешь говорить сейчас, не надо, но скажи мне, зачем тебе эта страшная птица? — Не говори так, Твити очень милый. Ты только посмотри на него! Я продемонстрировал ей птичку точно так же, как и МакГонагалл на уроке. Правда, в этот раз мы не слышали чудесное пение моей зверюшки, но это не уменьшает, в общем-то, её очарования. Гриффиндорцы немного на неё посмотрели, потом на меня, потом снова на птичку. Ну и как? Судя по скептическим физиономиям, моё творение не пришлось им по душе. Хотя чего ещё стоило от них ожидать? Старая лысая крыса, жирный мохнатый кот и противная вечно мокрая жаба — вот для них эталоны идеальных домашних питомцев. — Вообще-то, Гарри, — поучительно заметила та, что уже шестой год метит на место моей совести, — в этом… комке перьев нет ничего милого. Это просто толстая, ужасной расцветки птица, которая тебе совершенно не нужна. Давай я превращу её обратно. — Нет! Не трогай Твити! — остановил я уже собравшуюся было достать палочку Грейнджер. — Мне она нравится, и я оставлю ее себе! Нет, ну это уже дело принципа. Раз всем так не нравится моя канарейка, она просто обязана остаться. Я уже прямо вижу, как она своим хрипловатым басовым пением будет будить нашу спальню по утрам, мерцая на солнце и ослепляя сонные глаза. Надо ли уточнять, что я к этому времени должен быть свеж и бодр? Гермиона на это снова закатила глаза. — Мерлин с тобой, упрямец, но дай я хотя бы сделаю её такой, какой должна быть канарейка, — и она снова полезла за палочкой. Ну что за человек? — Я не хочу обычную канарейку. — Прекрати эту комедию. Тебе эта птица совершенно не нужна. Ой, кто-то начал злиться. Какая же она вредная. Вот почему я должен делать то, что хочет она? Не нравится ей моя милая пташка — её проблемы. Мне вот её Живоглот тоже особой радости не доставляет. Как мимо пройдёт, все штаны и мантия в шерсти. Но я же не возмущаюсь. — Хочу её оставить и оставлю, — твёрдо сказал я, подавив глупое желание топнуть ногой. — Где она будет жить? Она не умеет летать и потому в совятне ей делать нечего. Тем более она всё равно превратится обратно через несколько дней. — Я попрошу Добби сделать для Твити удобную подстилку, в которой он будет спать. Не думаю, что жёрдочка для него является подходящим вариантом. — Рон с Невиллом, до этого в наш спор не влезающие — знают, чем может это для них закончиться, — ещё раз глянув на птенчика, согласно закивали. Сам же виновник нашей разборки приоткрыл глаза и чего-то курлыкнул, устраиваясь на руках поудобнее. Звук почему-то больше походил на довольный рык, отчего у моих одноклассников вытянулись лица. — Вот видите, ему идея с подстилкой тоже нравится. — Но он же не кот, чтобы всё время спать. Я не уверена, что твоя птица сможет не то, что летать, хотя бы ходить. — Видимо, она пытается воззвать своими доводами к моему разуму. Ничего не выйдет. Мой разум решил, что гриффиндорцы в любом виде для него опасны, потому при первом же их появлении уходит в глухую оборону и на контакт не способен. — И что? Ей и не нужно. Я буду выгуливать её после занятий. — Каким же это образом? — скептически уточнила Гермиона. — Элементарно — буду брать её с собой в библиотеку. Вся троица на это хмыкнула, однако дальше говорить продолжила та же надоедливая гриффиндорка: — Замечательное место для выгуливания, ничего не скажешь. Какая ей разница: сидеть у вас в комнате или в библиотеке? — Как это какая? — я посмотрел на неё как на не очень умного человека. Правда, думал я больше о том, что не лень же ей вести этот заведомо безрезультатный разговор. Вроде сообразительная девочка, а не замечает, что спор ею уже давно проигран, ещё на моих словах «мне он нравится, и я оставлю его себе!». — Разница огромная — в библиотеке буду я. — И что? — не поняла она, с раздражением постукивая носком туфли по каменному полу. — Я буду чесать ему грудку. — Ты меня убиваешь, Гарри. — Как? У меня же руки Твити заняты! Признаюсь, я над ней немного издевался, но это выше моих сил. Только гриффиндорец может быть умным и глупым одновременно. И таким упёртым. И как я её целых пять лет терпел? Теперь понятно, почему у меня не было других друзей. Чтобы общаться со мной, им бы приходилось много контактировать с Роном и Гермионой, а это мало кому под силу. Рона выносят только Дин с Симусом, а Гермиону одна лишь Джинни. Но это не те люди, с которыми я хотел бы тесно общаться. Терпение Гермионы резко кончилось, и она, громко фыркнув, развернулась и снова продолжила движение в сторону Большого зала. Доводить её, конечно, было здорово, однако мне всё ещё кое-что от неё нужно. Потому огромным усилием воли я заставил себя догнать её и доброжелательно сказать: — Не злись. Я же не хотел тебя обидеть. Просто я хочу оставить Твити, а ты хочешь меня отговорить. Но мне очень нужна твоя помощь! — я с мольбой посмотрел на неё, но вряд ли это было видно боковым зрением. Однако она всё же посмотрела на меня, и я с энтузиазмом продолжил: — Ты же такая умная и обязательно сможешь мне помочь, правда? —Ну, что тебе нужно? Я расплылся в предвкушающей улыбке. *** В Зал мы вошли только через пятнадцать минут. Обед был в самом разгаре, новость о моём необычном питомце уже разошлась по факультетским столам, и нас встретили множеством любопытных взглядов. Твити, всё ещё спавшему на моих руках, досталось больше всего внимания. Жаль, конечно, что обед давно начался, но, возможно, ещё не всё потеряно. Заняв своё место, я посадил животинку на колени, однако она оказалась слишком низко, чтобы её было видно всем. Конечно, я мог бы посадить её на стол, но, боюсь, меня за это по головке не погладят. Хотя подумаешь — одной отработкой больше, одной меньше. Два часа мучений, зато моя месть будет совершена. И, чтобы восполнить потраченные впустую часы, я могу почитать что-нибудь после отбоя. Хотя… спать мне тоже иногда надо, так что постараюсь обойтись без лишних отработок. Поэтому, немного приподняв птичку, положил себе на колени сумку, а уже на неё жёлтое недоразумение. Ах, как Гермиона смотрит, явно что-то неладное заподозрила. Ну и правильно. Впереди их ждёт очень приятный обед. Когда я уселся и начал есть, подкармливая хлебом птичку, однокурсники решили утолить не только свой аппетит, но и любопытство. К сожалению, ничего умного или интересного они у меня не спросили, предпочитая задавать вопросы типа: «Зачем тебе ЭТО?», «Что ты будешь делать со странной птичкой?», «А почему Твити?», — и в том же духе. Когда вопросы пошли по второму кругу, мне надоело, и я решил, что пора. Так как птенчик хлеб ел вяло, на моего трансфигурированного из того же хлеба червяка он отреагировал более чем позитивно. Хрипловато чирикнув, он заглотил его целиком, довольно покачиваясь. Я предполагаю, что он хотел подпрыгнуть, но вряд ли у него это получилось бы. Не уверен, что он хотя бы ходить сможет… За нашим столом воцарилась тишина. Мимолётом глянув на гриффиндорцев, я превратил кусок хлеба в очередного червяка и уже не спеша, показывая его во всей красе, отпустил в раскрывшийся клюв Твити. Кто-то громко сглотнул, кто-то закашлялся, а несколько девочек заметно изменились в лице. Когда же я трансфигурировал третьего червячка, который был заметно активней предыдущих и извивался всем телом, повиснув между моими пальцами, не выдержала Гермиона. — Что ты творишь? — воскликнула она. — Немедленно прекрати! Я не для того научила тебя этому, чтобы ты портил всем аппетит. — Да ладно, чего ты? — я немного улыбнулся, продолжая держать червяка в воздухе, на всеобщем обозрении. — Твити же тоже хочет кушать, а хлеб ему не нравится. — Покормишь его у себя в спальне, а не посреди Большого зала! — уже зашипела она, тем не менее продолжая сохранять дистанцию с моей приподнятой рукой. — Но у нас дальше идут пары, — возразил я, чувствуя, что рука устала висеть в воздухе. — А оставить птенчика голодным — это верх жестокости! Твити же, устав ждать, когда я дам ему вкусняшку, недовольно что-то пробасил, введя ещё в больший шок присутствующих. Виновато — я на это надеюсь — улыбнувшись надоедливой девочке, отдал голодной зверюшке лакомство. Делая четвёртого червячка, я заметил, как большинство девочек подхватили свои сумки и спешно вышли из-за стола. Стало как-то свободнее. Когда я его поднял, всего такого розового и извивающегося, ушли и некоторые парни. Когда же я опускал червяка в раскрытый клюв, новая партия неженок, включая моих однокурсников, решила ретироваться, открывая прекрасный вид другим столам. За нашим же осталось едва ли человек пятнадцать, и половина из них была первокурсники, которые сидели от нас довольно далеко. Рон, равно как и Гермиона, остался на месте, всячески отводя глаза и оставив свой обед в покое. Я даже удивился. Бледный, с яркими веснушками Рон боролся между приступами тошноты и желанием доесть свой едва начатый кусок мяса. Я совершенно случайно уронил следующего червяка между нашими тарелками, и это стало для него последней каплей. — Я, пожалуй, пойду. Что-то совсем не хочется есть, — выпалил он, уже выскакивая из-за стола. — Да? Что-то ты не очень хорошо выглядишь, — заметил я. — Может, пойти с тобой? Я могу Твити и на ходу покормить. — Нет! — воскликнул он слишком поспешно, но тут же исправился: — Не нужно. Ты ешь, я вас у кабинета подожду. Когда он вылетел из зала, Гермиона тоже засобиралась. —Пойду посмотрю, всё ли с ним в порядке. Что-то он и вправду был бледнее обычного. — Тогда может… — Нет! Со мной не надо, заканчивай обед и приходи. Как она быстро смоталась, однако. Ну и ладно. За столом остались самые стойкие, так что я переключил своё внимание на другие факультеты. Трансфигурировав снова хлеб, я наткнулся взглядом на Малфоя, который сидел как обычно напротив меня. Он, прищурившись, смотрел то на меня, то на Твити, который с радостью открыл клюв для новой порции вкусностей. Интересно, он не объестся? Без понятия, сколько нужно этому не маленькому тельцу для прокорма. Настроение у меня заметно поднялось, потому, особо не задумываясь, подмигнул снова посмотревшему на меня Малфою. Его брови удивлённо поползли вверх, но это было не особо заметно, потому что они были слишком светлыми. А я как-то раньше и не замечал, что они почти белые. Интересно, а как бы смотрелись чёрные брови на фоне его платиновой шевелюры? Вот бы покрасить и посмотреть. Он, кажется, заметил мой азартный взгляд, направленный на него, но вряд ли понял, насколько это опасно для его аристократической тушки. Хочу увидеть, значит, так и будет. И чтоб не смывалось долго. Близнецов попросить помочь что ли? Так как я уже довольно долго бессовестно пялюсь на Малфоя, он сам подмигнул мне, прежде чем его из-за стола вытащила Паркинсон, как-то подозрительно косясь на сидевшего ко мне спиной Забини. Оглянув зал, я заметил, что он уже на половину пуст, но это скорее не из-за моего птенчика, а из-за времени, потому я тоже поспешил закругляться, опустив в клюв Твити последнего червячка. Уже в коридоре я додумался посмотреть на время. Мне уже в кабинет нужно. Не брать же птичку с собой? Она мне самому уже немного поднадоела. — Добби! — Добби приветствует Гарри Поттера, сэра! Что хочет великий Гарри Поттер, сэр, от Добби? Хоть Тёмным не назвал, и то ладно. Не хватало ещё, чтобы это кто-нибудь услышал. —Добби, у меня к тебе очень важное поручение. Это Твити, — я показал ему снова заснувшую птичку. — Это мой новый питомец. Он немного необычный, потому не сможет жить в совятне. Отнеси его к нам в спальню и сделай какую-нибудь подстилку, чтобы ему было удобно. И налей воды, он, наверное, хочет пить. — Добби всё сделает, — поклонился эльф, протягивая руки к птенчику. Когда два этих недоразумения скрылись с моих глаз с громким хлопком, я отправился на Защиту, самым чувствительным местом ощущая приближающиеся неприятности. Сзади послышались неторопливые шаги нескольких человек, и я, отчего-то решив спрятаться в нише поблизости, затаил дыхание. Вот же потянуло на приключения. Как я в тайне и надеялся, мимо меня прошли слизеринцы в лице Забини, Нотта и Гринграсс. Аж даже руки зачесались, как хотелось чего-нибудь пакостное сделать. Я не стал себе отказывать в этой маленькой прихоти, но решил немного повременить. Крадучись следуя за переговаривающимися о какой-то ерунде подростками, я перебирал в голове чары и заклинания, которые подошли бы в данной ситуации. Судя по шуму, мы почти дошли до класса, и я таки выбрал свою месть Блейзу. В следующий раз будет думать головой, а не… Ладно, не важно, чем он там думает, мы уже почти пришли. Вытащив палочку и направив её тому в спину, прошептал ранее не используемые мною чары. Тем не менее, они сработали так, как нужно. Мантия Забини, до этого чернильно-чёрная, стала белоснежной. Он не сразу это заметил, однако однокурсники, к которым они подошли, с удовольствием оценили. Спрятавшись за углом, я вслушивался в громкий смех гриффиндорцев и несдержанную ругань пострадавшего, балдея от чувства полного удовлетворения. И чего это я раньше никогда не делал гадости своим излюбленным врагам? Как вспомню наши предыдущие стычки на протяжении пяти лет, так стыдно становится. Неужто у меня фантазия только после принятия Наследия проснулась? Но ничего, я за все годы отыграюсь. Может, и не на всех, но на одном конкретном слизеринце точно. Высунув нос из своего укрытия, увидел приближающегося преподавателя. Вот не нравится он мне и всё тут. Я даже не удивлён выбором — очередной тупой препод на один год. Он, увидев махающего палочкой Забини, пытающегося отменить заклинание, удивлённо выгнул бровь. — Мне стоит вас поздравить со свадьбой, молодой человек? — он прошёлся по его довольно сильному и высокому телу взглядом. — Интересно было бы посмотреть на того, кто сделал вас младшим супругом. Блейз подавился воздухом, остальные слизеринцы пытались остаться невозмутимыми; гриффиндорцы, кроме магглорожденных Томаса и Грейнджер, засмеялись. Профессор, посмотрев немного на это картину, прошёл в кабинет, предлагая нам тоже зайти. Пока все отходили, я быстренько проскочил в класс и сел на последнюю парту. Остальные, не переставая хихикать, вошли следом. А что такого? Всего лишь сильные бытовые чары отбеливания. Применяются, когда пятен слишком много, и очищают всю ткань разом. От всего. Она становится идеально белой. Когда в класс зашёл разозленный Забини и наткнулся взглядом на мою невинную физиономию, тут же побагровел. Не как Рон, конечно, но красные пятна на щеках были вполне различимы. Мне даже стало немного не по себе, когда я увидел его полный бешенства взгляд. Совсем чуть-чуть. Он хотел подойти ко мне и, наверное, сделать что-то нехорошее, но его остановила Гринграсс, которая усадила его рядом с собой и что-то начала говорить. Следующим, кто попался мне на глаза, был подозрительно весёлый Малфой, который, заметив мой пристальный взгляд, показал большой палец и, как ни в чём не бывало, сел за парту с Ноттом. И что это сейчас было? Совсем слизеринская поганка мозги потеряла? Это он меня сейчас поощрил к дальнейшим издевательствам над своим однокурсником? Ну что ж, я не против. Но пусть тогда тоже пострадает за компанию. Ха, уж я-то придумаю, как попортить ему жизнь. Враги мы или как? *** Ещё спустя пару мгновений все смогли угомониться и сесть по местам. Мне в напарники достался Рон, который предусмотрительно не стал садиться с Гермионой на первую парту. Перед нами оказались Дин и Симус, а напротив Малфой с Ноттом. Что ж, хотя бы Забини по близости не было, и на том спасибо. Гринграсс… Надо будет тоже что-нибудь хорошее для неё сделать. Точно, я найду ей парня, чтобы на таких плохих типов, как Забини, не вешалась. Она же девочка симпатичная, умная, богатая, а всё одна. Вот Нотт как на неё смотрит. Они были бы хорошей парой. Всё, решено, поработаю немного купидоном, когда время будет. Но долго мечтать о костюме с крылышками и стрелах с наконечниками, смазанными Амортенцией, мне не дал преподаватель, который наконец-то решил начать урок. — Добрый день. Меня зовут Уильям Гринлив, и в этом году я буду преподавать у вас Защиту от Тёмных Сил, — а то мы ни за что бы не догадались, да. — В рамках программы шестого курса вы будите изучать псевдоразумных тёмных тварей, которые могут угрожать жизни магов. Первыми, кого мы будим изучать, будут вампиры. Потом мы изучим оборотней, вейл и русалок. Ну, а дальше будет видно. Что?! Что он только что сейчас сказал? Это вампиры-то псевдоразумны? Оборотни? Ну всё, мужик, ты попал. Я, конечно, послушаю, что он там про вампиров вещать будет, даже возмущаться не буду. Но, собственно, от его слов будет зависеть его дальнейшая жизнь в школе. Если в том году я ещё был неразумным гриффиндорцем и позволял Амбридж издеваться надо мной, то с этим… нехорошим человеком такое не пройдёт. Он поплатится за каждое своё слово, и помогут мне в этом близнецы. Весь урок я занимался тем, что старался не скалиться и не выпускать когти. Этот гад рассказывал про упырей и выдавал их за вампиров! Да, они мыслят инстинктами, убивают ради крови, им без разницы, кто перед ними, но это ведь не вампиры! Упыри — это люди, случайно или нет попробовавшие крови вампира. Упыри такие же заражённые, как и оборотни, а вампиры — это Наследие. Оно передаётся только по наследству и даёт определённые преимущества, ни в коем случаи не лишая разума. И я тому наглядное доказательство. Именно из-за таких необразованных идиотов, как профессор Гринлив, многие рода и стали держать своё Наследие в секрете. Вот во Франции, например, Наследие вейл довольно часто встречается и его никто не скрывает, ибо это почётно. А у нас только что их назвали псевдоразумными тёмными тварями, с которыми нужно бороться. Это с такими неучами бороться надо. Ладно, возможно, до того года я тоже не особо выделялся из этой массы, но, по крайней мере, у меня есть оправдание, как и у магглорожденных, а вот у администрации школы и Попечительского Совета его нет. Последний вообще состоит из одних чистокровных магов, могли бы и озаботиться тем, чтобы до детей доходила достоверная информация. Если им не выгодны эти заблуждения, конечно. В общем, этот урок вывел меня из равновесия, а профессор Гринлив встал у меня на одну ступень с Розовой Жабой Министерства. Глянув на слизеринцев, ничего, кроме скучающих физиономий, не увидел. А что ещё от них можно было ожидать? Наконец прозвенел звонок, и мы засобирались на выход. Так как Гермионе пришел в голову какой-то вопрос, и она полезла с ним к преподавателю, мы с Роном остались её дожидаться. Рон действительно её ждал, а я прятался от Блейза, который вряд ли успел остыть за урок.