Наследие

Опустившись на свободное место рядом с наглым слизеринцем, я с раздражением подумал, что раньше этот нехороший человек никогда не садился за первую парту. Если мне не изменяет память, на таких предметах, как Трансфигурация и Чары, все змеи всегда перебирались в конец аудитории. Не спорю, на это были весьма серьёзные причины в лице не очень умело обращающихся с палочкой гриффиндорцев, которые, немного не рассчитав, могли кинуть что-нибудь не очень приятное в спину соседу спереди. По этой же причине, разок испытав подобное на своей шкуре, я всегда старался сесть за Роном и Невиллом или хотя бы рядом, чтобы хоть как-то контролировать процесс. Вот и сейчас все слизеринцы сидели на задних партах, только один Забини от чего-то решил сегодня пренебречь своим здоровьем. Что-то подсказывает мне — неспроста. Покосившись на ухмыляющегося парня, я достал всё необходимое для урока и отсел как можно дальше от него. Так как места для манёвра было мало, единственное, чего я добился, это смешок заносчивого подростка. Скорее уж, переростка. И что только Лаванда в нём нашла? Вот уже два года эта легкомысленная девица промывает нашему факультету мозги на тему своего обожаемого змеёныша. И если поначалу было ещё ничего, то в прошлом году каждый, близко знакомый с Браун, знал наизусть расписание занятий пятого курса Слизерина и все сплетни в частности об одном небезызвестном его представителе. Слезы влюбившейся гриффиндорки после каждого похождения любвеобильного парня стали в нашем доме притчей. Если видишь Лаванду в слезах, значит, вчера у Забини было свидание. Рон, кстати, жутко завидовал Блейзу, потому что сам он такой популярностью не пользовался, но очень хотел, что уж тут скрывать. Однако всегда, когда Уизли начинал свою песню о «скользком змее, охмурившем всех симпатичных девушек», неизменно появлялась грозная Гермиона, которая давала ему подзатыльник и начинала не понятно за что отчитывать. Я обычно в такие моменты убегал куда подальше, чтобы и мне не досталось. Первые минут двадцать прошли вполне нормально. Возможно, этому поспособствовала МакГонагалл, которая стояла прямо перед нашей партой и читала нам лекцию, в которой упоминала всё самое основное, что мы должны были уяснить в прошлом году. Чёрт, и чем это я весь пятый курс занимался? Даже половины не помню! И не уверен, что вообще слышал о некоторых вещах. Подавив порыв, я не стал записывать, потому что это вроде и не новый материал и мы должны бы это знать. Немного подумав, решил, что в этом мне поможет привезённая книга по Трансфигурации, которую я забрал с Гриммо. Жаль, что я всё же додумался вытащить учебники за прошлые курсы. Закончив своеобразный обзор прошлогодних лекций, она начала новую тему, рассказывая, чем мы будем заниматься в ближайший месяц. А заниматься мы будем очередной ерундой, как выяснилось. Превращать одни живые организмы в другие живые организмы. И зачем это нам? Глупость какая. Тем не менее, это лучше, чем превращать крыс в табакерки. Тут хоть можно превратить мышку в паука и напугать Рона. Интересно, а чего боится Забини? Было бы забавно, если змей. МакГонагалл начала ходить по классу, увлёкшись своим собственным рассказом, давая таким образом возможность Блейзу действовать. Сначала я увидел пакостную ухмылку, а потом почувствовал его лапищу на своем бедре. Гневно глянув на него, я скинул чужую ладонь и продолжил записывать лекцию, краем глаза следя за однокурсником. Минуту тот сидел спокойно, но вскоре снова стал распускать руки. На этот раз я по ней сначала стукнул, а только потом скинул. И снова на минуту Забини от меня отстал, но потом принялся опять испытывать моё терпение. Я старался не шуметь, чтобы не привлекать к себе внимания учителя, но с каждой минутой делать это становилось всё сложнее. В итоге не было ничего удивительного, что я не выдержал и уже сам положил свою руку на его бедро и, успев краем глаза увидеть ухмылку слизеринца, выпустил когти. Я немного не рассчитал, и вошли оно довольно глубоко. Быстро убрав их назад, отдёрнул руку и заметил на пальцах кровь. Чёрт, мне даже стало немного жаль Забини, негромко вскрикнувшего скорее от неожиданности, чем от боли. МакГонагалл тут же повернулась в нашу сторону, но Блейз уже сделал ничего не выражающую мину и смотрел на свой пергамент, а я потихоньку оттирал пальцы о внутреннюю сторону своей чистой, новой мантии. За спиной у нас начали активно перешёптываться, а мама-кошка нашего факультета с подозрением смотрела то на одного, то на другого из нас. Минут через пять она расслабилась и снова ушла в свою Трансфигурацию, продолжая лекцию. Я старательно записывал, косясь на сидящего рядом парня. А он довольно быстро оправился. Даже жаль. Вскоре его физиономия из потрясённой снова приобрела хитрый вид, и он, прошептав так, чтобы нас больше никто не слышал, «какой непослушный котёнок», ущипнул меня за бок! Я шокировано на него посмотрел, а он имел наглость ещё и подмигнуть мне! Посильнее пнув его ногой, я вновь вернулся к лекции, стараясь не пропустить того, о чём болтала МакГонагалл. В суть я не вникал, просто записывал всё, что слышал, чтобы позже разобраться. Следующие двадцать минут лекции прошли не настолько спокойно, как мне того хотелось бы. Забини периодически распускал руки, а я его за это пинал по ноге. Уверен, у него останутся там синяки. Пару раз я снова хотел вонзить в него когти, но эффект неожиданности был утерян и мою руку ловили на полпути к цели. Хотя руку я всё же ему поцарапал несколько раз. Правда, когда он вытирал платком кровь, царапины уже успели затянуться. Неудивительно, ведь с его-то хваткой на запястье особо не разойдёшься. Вот бы ещё по физиономии когтями пройтись. После лекции нам дали практическое задание на весь второй урок — нужно было превратить мышку в птичку. Так как во время лекцию в записи мало кто вникал, разве что змеи и Гермиона, МакГонагалл пришлось на пальцах объяснить нам, что делать. После этого она стала подходить то к одной парте, то к другой, следя за правильностью выполнения задания. Я тоже попытался трансфигурировать своего грызуна. С первого раза у меня ничего не получилось, но хоть не у меня одного, и то радует. В конце концов, у меня получилось кое-что, но я был немного шокирован таким поворотом событий. Маленькая канарейка, которую я пытался получить, получилось ужасного ядовитого цвета и размером с хорошо упитанную курицу. Рядом послышался смешок. — Котёнок, ты проголодался? Боюсь, столько в тебя просто не влезет. Подавив раздражение, глянул на преподавателя. Она была далеко и на нас не смотрела. Переведя взгляд немного вбок, увидел пыхтящего над мышкой Гойла. План сложился мгновенно. Сделав большие глаза и выдав содержательное «Ого!», я проследил, как заинтересованный Забини поворачивается в ту же сторону. Гойл сидел на предпоследней парте, потому Блейз оказался практически спиной ко мне. Улыбнувшись, я схватил лежащий на парте учебник и с размаху опустил его на голову наглому слизеринцу, который доводил меня весь предыдущий урок. Из-за разницы в росте удар пришёлся скорее не на макушку, а на затылок, но, по сути, какая разница? Послышался глухой звук и сдавленный стон со стороны подлой змеюки. Я поспешил спрятать улики, однако моя птичка-переросток отреагировала на это не очень адекватно. Басисто прочирикав, попыталась взлететь, но маленькие крылышки не смогли поднять такую тушу в воздух, и она, покачнувшись, свалилась с парты. Вернув учебник на место, встал, чтобы поднять бедного птенчика размером с мою Хедвиг (когда та ещё была поменьше, не откормленная совиным печеньем, разумеется). Краем глаза заметил разозлённую и немного обиженную физиономию Забини, потирающего ушибленное место. К нам тут же подлетела МакГонагалл. — Что здесь происходит? — грозно спросила она. Я, всё ещё стоящий перед партой, поднял на неё грустные глаза, покрепче прижимая к себе не сопротивляющуюся птичку. — Он пытался отобрать у меня Твити, — пожаловался я, недобро глянув на удивлённого Забини. Взгляд нашего декана заметно смягчился, и она спросила: — А зачем он вам, мистер Поттер? Трансфигурация всё равно выполнена не совсем удачно. — Ну и что? – я получше перехватил большой комок перьев и посмотрел на МакГонагалл жалостливым взглядом. – Можно я оставлю его себе? Посмотрите, какой он хорошенький! Вытянув руки с бедной канарейкой, я продемонстрировал ту удивлённому декану. Она осмотрела мой шедевр неудавшейся трансфигурации — птичка размером со среднюю плюшевую игрушку яркого, очень яркого жёлтого окраса, с маленькими крылышками, которые точно не смогли бы поднять её в воздух, и блестящими чёрными глазками. И тут она зачирикала. Звук вышел немного с хрипотцой, хотя я даже представить не могу, как такое возможно, и был явно на несколько (много!) тонов ниже, чем должен был быть. МакГонагалл подавилась воздухом и закашлялась, во все глаза смотря на моё создание. Она явно оценила сиё творение. Иначе и быть не могло. Глянув на одноклассников, я увидел только множество прифигевших физиономий. А мне это начинает даже нравиться. Вздохнув, я снова прижал птичку к себе. — Так я могу оставить Твити, профессор? Справившись с собой, она снова проговорила: — Мистер Поттер, вы же понимаете, что трансфигурация выполнена неправильно. Тем более, долго она не продержится, и через пару дней ваш Твити превратится в мышь, а после в пергамент, из которого и был превращён изначально. — Ну и что, он мне нравится, — упрямо проговорил я. Зачем мне эта птичка? Просто так. Сначала я всего лишь хотел свалить всё вину в случае чего на Забини, а теперь мне хотелось просто переспорить учителя. Чёрт, мне, кажется, начинает нравиться привлекать к себе внимание. Это всё гены эльфов. Вон Джеймс Поттер тоже славился тем, что постоянно был в центре внимания благодаря своим выходкам. Значит, я всё же не неправильный эльф. Просто развиваюсь медленно. Может, и от вампиров мне что достанется. — Ладно, мистер Поттер, если вам так хочется. Но тогда подготовьте на следующий урок эссе в два фута, в котором разберетесь, из-за чего мог получиться такой результат вашей работы. — Хорошо, профессор. Вернувшись за парту, я усадил свою птичку на стол. МакГонагалл приказала всем продолжать упражняться и с раздражением напомнила метнувшимся на поиски убежавших мышей ученикам, что существуют такие чары, как Accio. Когда наш декан отошла подальше, Забини обратился ко мне, чешущему пузико толстой птичке. — И зачем тебе это жёлтое недоразумение? — Сам ты недоразумение, а это Твити, и он очень сообразительный, — тут птичка неудачно чирикнула и упала на спину. Стоит ли говорить, что подняться у неё не получилось?