Тегун/Хаген
2 мая 2017 г., 14:38
В университетском кафетерии стоит жуткая суматоха. Большой часовой перерыв всегда собирает здесь студентов всех возрастов и специальностей, они постоянно говорят, не замолкая ни на секунду, и это раздражает только в первые несколько месяцев учебы в самом начале студенческой жизни. Потом привыкаешь, перестаешь обращать внимание на громкие споры и выяснения отношений за соседними круглыми столиками, даже на звон бьющейся посуды. Хаген лениво помешивает свой растворимый кофе в высоком стакане, стоящий непомерно дорого для такого вкуса, рассматривает купленный обед и думает, что он ему, наверное, и в глотку не полезет. Он слишком устал за эту неделю, а сегодня только среда, впереди еще два напряженных дня. Ему хочется рухнуть в свою постель, завернуться с головой в одеяло, несмотря на то, что одеялом укрываться в сентябре, в этой нестерпимой духоте — самое настоящее самоубийство. Эн пристально смотрит на широкий дверной проем, пытаясь разглядеть своих бестолковых друзей, но в толпе все прибывающих студентов не видно темных волос Джину, которые тот постоянно трогает, будто не уверен, что они действительно существуют. Учеба в этом году давалась им всем с трудом, последние десять месяцев, после которых они покинут университет и разбегутся по своим делам, изредка обмениваясь сообщениями в общем чате. От десяти месяцев прошло уже полтора, они все были заняты своими дипломными работами, и Хаген продолжал сидеть за столом в одиночестве, пока пара его друзей, слишком озабоченных посторонними проблемами, пытались разобраться с преподавателем. Провалить тест у Чона было самой настоящей небесной карой, и Эн пытался не представлять, как Джину и Чжинхван поочередно бросают тоскливые, полные мольбы взгляды на Тегуна, чтобы тот разрешил пересдать. Каждая неудовлетворительная оценка отдаляла от допуска к экзамену в марте, а Чон был принципиальной сволочью, не желавшей идти на уступки никому. Хаген прекрасно помнил, какой скандал в прошлом году закатила одна из девушек с его потока, оправдывающая свой разгром на защите курсовой работы заботой о недавно рожденном сыне. Тегун не делал скидок даже на подобные, достаточно веские по мнению других преподавателей, обстоятельства, и оценка на повторной защите была снижена на целый балл, о чем девушка тут же поспешила доложить руководству университета. В ректорате лишь развели руками, методы преподавания Чона были жесткими, но никто оспаривать их не собирался. Хаген вернулся к своему обеду. Если не поест сейчас, то до еды доберется только к позднему вечеру, когда, наконец, вернется домой. Внезапный скрежет соседнего стула заставил его вздрогнуть, и парень поднял усталый взгляд на незнакомого парня. Тот поставил свой поднос на стол и смотрел нагло и самоуверенно. Эн терпеть не мог таких людей.
— Эй, мне показалось, что тебе грустно сидеть здесь в одиночестве, решил составить тебе компанию, — парень сделал излишне большой глоток кофе и чуть не подавился.
Хаген невесело улыбнулся. Он точно не выглядит грустным, чтобы к нему вот так бесцеремонно подсаживаться и пытаться завязать разговор.
— Я жду друзей, так что тебе лучше найти другой стол, свободных полно, — Эн указал вправо, где действительно множество свободных столиков ждали студентов. — И мне не грустно и не одиноко.
— Да ладно. Что плохо в новых знакомствах? Я Джонни, мы вместе посещаем лекции у Чона, я обычно сижу в последнем ряду.
Парень вытянул руку, но Хаген проигнорировал. Ему не нужны новые знакомства, тем более с непонятными субъектами, и уж тем более с теми, кто занимается в последнем ряду непонятно чем, а не учебой. А модное американское прозвище и вовсе вызвало у него отторжение.
— Ты глупый? Я же сказал, что не заинтересован в этом. Иди к своим друзьям, а я продолжу ждать своих, — Джонни широко улыбнулся, и Ча нервно передернул плечами. Такие настойчивые парни часто встречались ему за время учебы, но обычно хватало пары минут, чтобы те от него отставали. Этот же проявлял чудеса упрямства.
Джонни начал есть, вываливая о себе всю самую забавную, по его мнению, информацию. За пять минут Эн узнал, что у парня есть сестры, старшая и младшая, а еще два очаровательный йоркширских терьера, которым он позволяет спать с собой. Но он готов их согнать с кровати, если понадобится. Хаген завелся. У него нет настроения с самого утра, так что подобные разговор были точно не для него. Он сложил руки на груди и нахмурился, думая, как ему отправить этого наглеца куда подальше без использования грубых слов.
— Я вижу, у тебя нет кольца, значит, не женат. Да и не видел я тебя ни с кем в университете, поэтому делаю вывод, что ты свободен. Я каждый день за тобой наблюдаю, ты меня очень заинтересовал, — парень недвусмысленно облизнул губы, и Эн сорвался. Он не обязан выслушивать все это дерьмо.
— Это называется преследование, придурок, я могу пожаловаться в комитет студентов. Поищи кого-нибудь другого, меня не интересуют зеленые юнцы, люблю мальчиков постарше. И вывод твой — полная лажа. Видимо, ты не самый прилежный студент, раз твои логические цепочки столь глупы. Если ты не видел меня здесь ни с кем, это не значит, что у меня никого нет, — Джонни хмыкнул, будто слышал такие отговорки чаще, чем дышал. Настойчивый ублюдок. — Слушай, парень, вали отсюда, пока цел. У меня уже есть жених, которому очень не понравится, что какой-то молокосос ко мне клеится. Он очень ревнивый, поэтому я предупреждаю тебя и даю совет. А вот и мои друзья, удались, пожалуйста. Пока я прошу по-хорошему.
Джонни наклонился к нему так близко, что Хагену стало не по себе. Он ненавидел подобные контакты с незнакомыми людьми, личное пространство было очень важно. Парень бросил что-то о том, что все равно продолжит добиваться, и они окажутся на свидании, еще никто не отказывал. Эн показал ему средний палец, надеясь, что это точнее объяснит его позицию. Джонни в ответ только хмыкнул. Джину и Чжинхван рухнули на стулья, с грохотом опуская на стол подносы. Они переглянулись, и Ча сосредоточился на друзьях. Не хватало ему еще забивать голову каким-то придурком, возомнившим себя альфа-самцом.
— Что, он и до тебя добрался? — Хван с остервенением разрезал свой стейк на мелкие кусочки, избавляясь от гнева. — Он подкатывал ко мне четыре дня назад, Чжунэ двинул ему пару раз по почкам. Самовлюбленный идиот, нарвется когда-нибудь по полной программе, его отпинают на пустыре за университетом, и поминай, как звали.
Эн мотнул головой и снова уткнулся в свой стакан кофе. Усталость делала его слишком сонливым, и без кофе он просто умирал. Джину слишком молчаливо возился со своим обедом, тяжело вздыхая, поглядывая на лежащий рядом пестрый блокнот. Чжинхван поспешил объяснить.
— Мы договорились с ним, чтобы разрешил пересдать. Я думал, он, как дементор, высосет из меня душу и все радостные воспоминания. Сказал, что в среду после занятий у него есть час, и он готов нас принять, но перед этим мы должны ему принести эссе по теме теста на десяти страницах, — Джину снова тяжело вздохнул, кидая печальный взгляд больших глаз на Хагена. — Не знаю, как ты вообще можешь с ним встречаться. Эн, он же зануда, по-моему, женился на своей работе и приносит ей в жертву ни в чем неповинных студентов. Он и дома такой же?
Ча замотал головой, довольной улыбаясь. Ему нравилось, какой эффект производил Тегун на окружающих. Образ вечно недовольного, раздраженного преподавателя бесил всех вокруг.
— Мы разделяем работу и личную жизнь. Дома он просто лапочка, как щенок в панамке, — Хаген заметно преувеличивал. Иногда Лео не мог избавиться от отпечатка работы, переступая порог квартиры, и давил своей властью, что от случая к случаю радовало. Это придавало сексу остроты.
Они сменили тему, обсуждали свои дипломные работы, планы на выходные, и Эн на какое-то время позабыл о всех своих бедах. Его плохое настроение и проблемы не должны влиять на друзей, им не стоит переживать еще и за него.
Хаген действительно сильно раздражен в последние дни. Он совсем не ожидал, что его заявку на конференцию одобрят, и ему пришлось спешно редактировать свою курсовую работу, чтобы она подходила для доклада. Тридцать с лишним страниц текста было необходимо превратить в шесть или семь, которые не займут больше пяти минут рассказа. Тегун совершенно не помогал ему с этим. Эн понимал, что у мужчины были свои дела, не так давно он подал заявление на написание кандидатской работы, но он же мог выделить хотя бы пятнадцать минут в день, чтобы ознакомиться с результатом. Хаген недовольно хмурится, снова и снова вычеркивая предложения на листах, выбирая другие слова, меняя части текста местами. Но Лео продолжал выполнять все свои обязанности по дому, иногда даже готовил ужин, и за это нужно было быть благодарным. Удовлетворен своим докладом Ча оказался только в ночь перед выступлением, на сон оставалось несколько часов, и Эн, уставший и измотанный, устроился под боком мужчины. Тот, не просыпаясь, прижал его к себе и негромко всхрапнул.
Спал Хаген беспокойно, то и дело ворочался, стянул с Тегуна одеяло, закутавшись в него с головой, и, разбитый и по-прежнему уставший, проснулся за полтора часа до заведенного будильника. Лео рядом зябко ежился, поджал колени к груди, пытаясь согреться, и Эн, сжалившись над ним, укрыл его, убрав со лба упавшую короткую прядь волос. Мужчина тут же перевернулся на спину, вытянул ноги и подтянул одеяло к подбородку, довольно похрапывая и совсем не разделяя волнения Хагена. Ча долго стоял в душе, смотрел на свое отражение, круги под глазами стали совсем жуткими, но это было неотъемлемой частью его студенческой жизни, поэтому он привык не обращать на это внимания. Еда не вызывала никакого восторга, пар поднимался над тарелкой с горячим омлетом, Эну пришлось заставлять себя поесть. Без еды он, совсем изможденный учебой, падал в обморок на раз-два, а это было лишним, тем более в такой день. Парень в сотый раз разложил перед собой листы с текстом выступления, делал очередные пометки, даже расставил отметки о паузах, и совсем не заметил, как Тегун навис над ним, пахнущий гелем для душа и лосьоном после бритья. Хаген вздрогнул, когда большая ладонь перехватила его поперек груди, и передернул плечами, стоило мягким губам коснуться шеи. В это утро он не настроен ни на какие ласки, ему нужно сосредоточиться и хорошо выступить, а потом можно и развлечься. Лео понимающе кивнул, сам был студентом, знал, как все это было важно, и на несколько минут завис у кофемашины, пытаясь сообразить себе завтрак. Таких молчаливых сборов у них не было уже давно. В машине Тегун не стал включать музыку, позволяя Эну довести самого себя до белого каления подготовкой, хотя и понимал, что ни к чему хорошему такая одержимость не приведет.
Они расстались в половине квартала от университета. Ча легко выскользнул наружу, захлопывая дверь, и неспешно поплелся к воротам. Даже если кто-то что-то увидел, он будет делать вид, что всем показалось, и это такие массовые галлюцинации. Чжинхван встретил его во дворе, высоко поднял руку с большим стаканом кофе, чтобы его заметили, и довольно сощурился от яркого солнца, когда Хаген подошел к нему. Джину, как обычно растерянный и витающий в облаках, рассеянно поздоровался и продолжил смотреть куда-то вдаль.
— Не обращай на него внимания, — Хван пихнул заторможенного друга в плечо, и тот послушно поплелся следом, почти не смотря под ноги. — Мино пригласил его на день рождения своей матери, и теперь у нашего любимого Джину в голове беда. Воистину, божье благословение, что сегодня нет занятий, он бы пролетел на каждой паре. А ты как, готов покорять декана? Говорят, сегодня она в жутком расположении духа, потому что какая-то девица в туалете зацепила сумкой ее колготки, но это не точно. Посидишь на этой лавочке — столько всякой ненужной ерунды узнаешь.
Хаген тяжело вздохнул. Только вот недовольного декана ему не хватало. Она была умной и приятной женщиной, но в плохом настроении была похожа на Хичоля в женском обличии, ненавидела всех и вся. Парень обмолвился о своем выступлении парой слов, только общие фразы, жутко не хотелось тратить силы на посторонние разговоры. Но, уже подойдя к залу, отведенному сегодня для конференции, он почувствовал, как закружилась голова. Он еще никогда не выступал перед такой большой аудиторией, перехватило дыхание, и Эн, спешно извинившись перед друзьями, направился в дальний конец коридора. Ему казалось, что в туалете никого не будет, но Тегун вертелся перед зеркалом, ругаясь себе под нос и пытаясь завязать галстук. Мужчина обернулся, и его лицо просветлело. Он протянул к Хагену руки, будто к долгожданному спасению, и парень, обреченно вздохнув, подошел ближе.
— Какой-то первокурсник навернулся на лестнице, решил, что схватиться за меня будет отличной идеей, — Лео рассказывал неторопливо, внимательно следя за тем, как подрагивающие пальцы Хагена умело протягивают конец галстука в хитроумную петлю, слегка затягивая. — Он все равно полетел вниз, галстуку конец, кажется, я еще и ушиб получил, когда пытался не упасть следом за ним. Спасибо, что у папы в кабинете был запасной.
Эн нервно засмеялся. Все это не могло быть хорошим знаком. Его сумка лежала на краю раковины, наполовину расстегнутая, оттуда торчала тетрадь и почти вывалились листы с речью. Он спешно затолкал все обратно и включил холодную воду. Тегун не трогал его, смотрел, как раз за разом парень подставляет ладони под сильную струю, чтобы умыться. Хаген был в панике, это было заметно невооруженным взглядом. Наблюдение за однообразными, постоянно повторяющимися действиями надоели, и Лео дернул Ча за рукав рубашки, ведя за собой в узкую кабинку и запирая за собой дверь. Они едва умещались здесь вдвоем.
— Давай, тебе нужно расслабиться, — Хаген истерично замотал головой. Это совсем не то, что ему было нужно. — Эй, всего несколько минут, я не заставляю тебя подставить зад.
Пока Эн пытался сопротивляться и найти аргументы против недопустимого в стенах университета занятия между ними, мужчина уже расстегнул его штаны и стянул их до колен вместе с бельем. Холодный воздух и ледяная пластиковая дверь за спиной вызывали мурашки на коже, а контраст горячих влажных губ на животе закружил голову еще сильнее.
— Мне нужно не расслабиться, а сосредоточиться на выступлении. Мы займемся ночью чем угодно, сейчас я хочу успокоиться, — Хаген попытался оттолкнуть чужую голову, но вместо этого пришлось зажать рот рукой. Тегун взял его полностью, крепко сжимая ладони на ягодицах. — Лео, сейчас не время, пожалуйста…
Сказать «перестань» Эн не успел. Возбуждение, подогретое переживаниями и адреналином, разнеслось по всему телу, и он не смог противиться ему. Они еще никогда не делали ничего подобного в университете. Все мысли о том, что его будет слушать огромная толпа людей тут же испарились, оставляя только инстинкт самосохранения, который твердил закрывать рот, чтобы их не обнаружили. Телефон зазвонил совсем не вовремя, наверное, даже не стоило отвечать на звонок, но Лео одним взглядом заставил нажать на клавишу соединения, не переставая касаться языком низа живота. Разговаривать с Джуном было сложно, Тегун вообще не был настроен раздавать советы, и, действительно, этот звонок мог бы и подождать. Минут через десять они оба вышли из туалета, людей вокруг по-прежнему не было, и разошлись в разные стороны, будто ничего не произошло. Хаген видел, как мужчина с кем-то здоровается, пожимает руки, отогнал все посторонние мысли, поправил широкий ремень сумки на плече и снова поспешил к залу. Ему еще нужно занять удобное место, если, конечно, другие выступающие уже не облепили первый ряд просторной аудитории.
Ему действительно досталось место в первом ряду — Мина, третьекурсница с его факультета, с грозным взглядом отгоняла всех от жесткого стула, на котором лежала ее сумка. Как только Хаген подошел, она тут же убрала вещи, с улыбкой предлагая ему присесть. Эн знал ее достаточно поверхностно, они пару раз пересекались в библиотеке, она консультировалась с ним насчет своей курсовой работы, потому что лучший студент на своем курсе, это не шутка, но особой дружбы они не водили. Они обменялись приветствием, парой фраз о почти начавшейся конференции, и Хаген снова зарылся в свои листы, изо всех сил пытаясь выбросить из головы воспоминания о произошедшем в туалете. Это мешало ему думать о нужных вещах, но на самом деле помогло отвлечься от гнетущих мыслей. С каждой минутой людей в аудитории становилось все больше, преподаватели и деканы факультетов расположились в правой части зала, поближе к двери, заняв первые четыре ряда, а студенты, словно муравьи, облепили все остальные места. Кому-то из них действительно нравилось присутствовать на подобных мероприятиях, кого-то заставили преподаватели, насильно согнав своих учеников, а некоторые, таких было все же не столь много, просто хотели получить дополнительный балл за присутствие. Хаген знал свою очередь, как раз после Мины, а их факультет выступал почти в самом конце. Недолгая речь руководителя научно-исследовательской программы университета звучала в негромком гомоне все еще пытающихся занять места студентов, а стоило к кафедре подойти первому выступающему, как все затихло. Эн с любовью смотрел на свои записи. Среди нудных докладов о теории струн, новых достижениях в стоматологии и особенностях постановки шизофрении у подростков его тема Индии в рассказах Киплинга смотрелась обособлено. От природы смуглый, Хаген органично вписывался во все эти волшебные миры детских сказок о далекой стране, поэтому был уверен — он произведет самое лучшее впечатление на присутствующих, получит дополнительную запись в свое портфолио и счастье на целый семестр, пока не грянут экзамены. Парень пропускал мимо ушей всю постороннюю информацию, у него затекли ноги от долгого сидения, а в горле то и дело пересыхало. Бутылка воды, о которой Тегун любезно напомнил перед самым выходом из дома, была очень кстати. Эн подвинулся лишь единожды, когда наступила очередь Мины, и теперь он был как никогда сосредоточен. Уже уставшие за эти несколько часов и студенты, и преподаватели не так уж и сильно заостряли внимание на некоторых заминках в рассказе девушки, Лео даже подсказывал ей со своего места, он сидел совсем близко к кафедре, и тогда Ча подумал, что копию своего доклада мужчине так и не отдал. Хотя, вряд ли ему было это нужно. Он знал свой материал от и до, так что такие мелочи, как подсказки преподавателя казались лишними. Как только прозвучало его имя, парень сорвался с места, его сумка рухнула на пол, но это уже было не важно. Он широко улыбнулся, вставая перед большой аудиторией, поймал еле заметный ободряющий кивок Тегуна, откинувшегося на своем стуле, разложил листы и глубоко вдохнул, чтобы голова не кружилась.
— Мое самое первое воспоминание — рассвет, свет, цвет, золотые и пурпурные фрукты на уровне моего плеча. Это память о ранних утренних походах на бомбейский фруктовый рынок с моей айей (няней-индуской). Позже мы ходили туда уже с моей сестрой в детской коляске, а по возвращении коляска была обвешана кульками с продуктами, — Эн бросил короткий взгляд на свои записи, чтобы не потеряться в повествовании. — «Кое-что о себе» начинается с рассказа Киплинга о первых шести годах его жизни, проведенных в Бомбее. Сейчас это — огромный азиатский мегаполис, все еще хранящий в себе отголоски Бомбея киплинговского, конца девятнадцатого века.
Хаген снова улыбнулся, продолжая рассказывать, увлеченный своей темой и Индией в целом, он мечтал побывать там уже несколько лет, приводил умело выбранные из книг цитаты, даже зачитал одно из стихотворений, и, когда посмотрел на Тегуна, ожидая его одобряющей улыбки, то с трудом не изменился в лице. Лео не слушал его. Шепотом переговаривался с кем-то из преподавателей, не бросая ни единого взгляда на выступающего. Эн так возмутился подобным отношением, мужчина даже не соизволил прочитать его доклад до конференции, а сейчас и вовсе не обращал внимания, что потерял мысль. Он растеряно смотрел на свои записи, пытаясь найти место, на котором остановился, и с каждой секундой его паника нарастала. Дыхание сбилось, а грудную клетку словно стиснуло тугим корсетом. Теперь он путался в словах, его взгляд стал отчаянным и молящим, а Тегун все еще не смотрел. Даже не зная записей на этих листах, он же читал его курсовую работу, мог подсказать, но не делал этого, увлеченный разговором с кем-то. Хаген закончил выступление таким потерянным, униженным, что даже не стал дожидаться, когда мужчина, объявлявший выступающих студентов, позволит ему уйти. Эн грузно рухнул на свое место, пряча лицо в ладонях. Это был провал. Он опозорился, это пятно с его репутации теперь ничем не смыть, а перешептывания сидящих вокруг него людей делали еще хуже. О нем теперь все будут говорить. Лучший студент своего курса провалился с треском. После него еще двое представляли свои доклады, Эну было совершенно неинтересно, что они говорили, и, как только конференцию объявили оконченной, постарался исчезнуть из зала, слившись с толпой студентов. Но декан окликнула его резко и жестко, взгляд ее был недовольный и разочарованный.
— Ча Хаген, — то, как она протянула его имя, заставило парня вжать голову в плечи. — Преподаватель Чон так Вас расхваливал, у Вас была такая интересная тема, но что-то не очень получилось. Думаю, Вам нужно было лучше подготовиться, все же, я освободила от занятий в последние два дня перед конференцией всех выступающих с нашего факультета. Жаль, конечно, что Вы так отнеслись к этому мероприятию. Надеюсь, это будет для Вас уроком.
Эн с трудом удержался от того, чтобы не накричать на женщину. Бросил несколько смазанных извинений и, не обращая внимания на людей, которые хотели с ним поговорить, среди них был и Чжинхван, обеспокоенный и встревоженный, твердым шагом направился в туалет. Там он замер у зеркала, глядя на свое отражение. Теперь он позор факультета, ни о каких поблажках и речи не будет идти, декан именно на это намекнула в своей поразительно унизительной речи. Дверь скрипнула, и Тегун, озирающийся по сторонам, посмотрел на парня не осуждающе, но разочарованно.
— Ты так хорошо знал эту тему, Хаген. Что-то произошло, что ты так слетел? — мужчина попытался коснуться его плеча, но Эн отшатнулся, пытаясь подавить в себе нестерпимое желание ударить.
— Ничего не произошло. Просто мне нужно было лучше готовиться, а не трахаться по туалетам со своим преподавателем, которому вообще было посрать, что я там рассказывал. Ты хоть минуту слушал меня? Хоть одну сраную минуту, Тегун? — Лео растеряно развел руками, не понимая, о чем парень ему говорит, но тому словно и не нужно было никаких ответов. — Выступление Мины тебя куда больше волновало, ты даже подсказывал ей. И тому студенту-третьекурснику. И всем остальным. Всем, кроме меня.
— Я знал, что ты справишься, зачем мне было подсказывать тебе? — Чон все же предпринял попытку приблизиться, но Хаген ударил его по руке, отпихнул плечом и направился к выходу.
— Мне ничего не нужно, преподаватель Чон. Надеюсь, Вы остались довольны другими своими студентами, раз уж я так подставил Вас. Не думаю, что дальнейший разговор имеет смысл. Хорошего Вам дня.
Хаген хлопнул дверью, оставляя Тегуна стоят посреди туалета, озадаченного и непонимающего. Чжинхван перехватил его в коридоре, Джину с ним не было, и Эн послушно пошел за другом. Домой он сегодня точно не вернется. Он не собирался не то что разговаривать с Лео, даже находиться с ним рядом.
В комнате у Чжинхвана светло, и парень задергивает плотные шторы, погружая пространство в приятный полумрак. Хаген опускается прямо на большого плюшевого медведя, глубоко дышит, пытаясь успокоиться, и, пока друг готовит им обоим чай, избивает ни в чем неповинную игрушку со всей злостью, что скопилась. Он просто в ярости, и дело уже совсем не в проваленном выступлении. Хван смотрит на него, опершись плечом на стену, ничего не говорит, зная, что слова будут лишними. Эн останавливается, когда промахивается, и его кулак врезается не в мягкую игрушку, а в твердую кирпичную стену. Костяшки нестерпимо ноют, но эта боль отрезвляет и приводит в чувство. Ким протягивает ему большую яркую чашку, завитки пара поднимаются над поверхностью горячего крепкого чая, Хаген еще раз вздыхает и пьет, не глядя, обжигая губы и рот. Он не сожалеет ни об одном сказанном Тегуну слове, тот заслужил выражений и покрепче, резче, которые явно показали бы, как сильно Эн ненавидит его сейчас. Чжинхван включает музыку, какие-то баллады попсовых молоденьких бойз-бэндов, и это ничерта не успокаивает. Зато хорошо отвлекает, потому что теперь Ча сосредоточен на этих дурацких мальчишках, пронзительно поющих о любовных страданиях. Они ничего не знают об этом, им стоит взять пару уроков страданий у Хагена, он сейчас испытывает это во всей красе. Хван забирается на кровать с ногами и бросает на пол порядком надоевший пиджак. Убрать можно и потом, сейчас это не имело большого значения.
— Что там произошло, Хаген? — Ким привлекает к себе внимание, от долго молчания голос звучит немного ниже. — Начал за здравие, а закончил за упокой. Это на тебя не похоже, ты же просто звезда. И ведь еще что-то случилось, я не тупой.
Эн вздыхает, отставляет чашку подальше и опускается на медведя, утопая в его плюшевых объятиях. Он и сам не знает, что произошло. Хотя нет, прекрасно знает, и от этого злится еще больше. Потому что не может забыть.
— Он не слушал меня, — Чжинхван вопросительно приподнимает бровь, разворачивая припрятанную от соседа по комнате конфету. Чунмен повадился таскать их без разрешения, приходилось прятать по всем углам. — Я посмотрел на него, а он нашел занятие поинтересней, чем слушать меня. Я даже дышать там не мог. А потом он как ни в чем не бывало подошел и спросил, почему я так облажался. Просто придурок.
Ким подавился, пришлось вытянуть руку, чтобы не расплескать чай на постель. Он смотрел на друга, как на умалишенного, и в итоге повертел пальцем у виска.
— Придурок здесь только ты, — Хаген, взбешенный таким отношением, бросил в него найденные на полу носки, точно попадая прямо в чашку. Хван обреченно посмотрел на свой почивший чай и, проявив чудеса акробатики, поставил кружку на пол. — Ты серьезно не смог рассказать свой доклад потому, что Тегун не слушал тебя? Ты в своем уме, Хаген? Ты хоть понимаешь, что за бред ты несешь? Я должен буду пополнить свою тетрадь с самыми тупыми выходками своих друзей сегодняшним событием. В рейтинге самых идиотских вещей ты даже переплюнешь Юри.
— А что Юри? — Эн теребил лапу игрушки, будто собирался ногтями разорвать крепкие швы.
— Тебя не было тогда что ли? Это еще на первом курсе было. Декан читала лекцию, ее жутко достали волосы Юри, ну, она достала из сумки ножницы и отстригла их. Видел бы ты глаза миссис Пак. Ее чуть удар не хватил, — Хаген захохотал, но смех его был нервный, почти истеричный. — Ты вытворяешь какую-то дурь. Это просто конференция. Тебе не стоило так сильно реагировать.
Ча, растеряно обведя полутемную комнату взглядом, улегся на бок, подтягивая колени к груди. Он хотел накинуть на себя одну из валявшихся рядом вещей, но силы внезапно оставили его, даже собственные руки казались невыносимо тяжелыми. Чжинхван не понимал. Никто не поймет, как Хаген себя теперь чувствовал. Брошенный и униженный, он словно почувствовал себя оставленным в той огромной толпе. Ким громко топал ногами, словно рассерженная мать, преодолел расстояние, разделявшее их с другом, и устроился рядом. Он неспешно перебирал его волосы, касался прохладными пальцами горячего лица. Тишина была пугающей, пока они лежали на полу, прошло несколько часов, и темнота заполнила каждый угол комнаты, погружая двух уставших парней в непроглядную черноту. Эн потянулся, все мышцы затекли, и теперь их кололо тысячей маленьких иголок, и потер глаза. Он задремал, уставший и вымотанный, потянулся за телефоном, раздраженно вздохнул. Ни единого звонка или сообщения. Будто Тегун так и не понял, что произошло. Чжинхван поднялся и потянулся, чтобы включить стоящую рядом с игрушкой настольную лампу, он специально оставлял ее здесь, любил заниматься, развалившись на медведе. Они оказались в пятне желтоватого света, Хаген сощурился, привыкая к освещению.
— Все придет в норму, — Ким зябко передернул плечами и поднял одну из толстовок. — Ты успокоишься, и вы снова поговорите. А если тебе так сильно плохо, то мы можем сходить к Юри. Когда мы ругались с Чжунэ, я просил ее проколоть мне ухо. Это здорово отвлекало и помогало все переосмыслить.
Эн негромко рассмеялся, он смог расслабиться хоть на мгновение, разглядывая три маленькие серебряные сережки в левой мочке друга. Их небольшие прозрачные камни красиво отражали искусственный свет.
— Меня не успокоит, даже если она проколет мне член, — Чжинхван сделал вид, что его тошнит от одной только мысли об этом. — Думаю, мне стоит пожить пока у родителей. Не хочу видеть его мерзкое лицо и выслушивать, что я идиот. Потому что я — не идиот.
— Для начала я предлагаю тебе поесть и подготовиться к завтрашнему семинару у Ли, это будет куда полезнее, чем терпеть расспросы твоей матери. Давай, я поделюсь с тобой тарелкой и конспектом.
Хаген кивнул, принимая помощь. От Джину столь решительных действий было не дождаться, он был мечтательным и одухотворенным собственными отношениями, чтобы понять глубину обиды Эна. Потом, когда они были заняты объемным конспектом, ввалился Джун, и стало не до своих проблем. Ча был хорошим наставником, даже если его собственная жизнь катилась к чертям.
К родителям он все же не поехал. Хаген научился выбирать из двух зол меньшее, и находиться в одной квартире с Тегуном действительно было меньшим, чем вернуться к семье. Его мать, которая в Чоне души не чаяла, начнет причитать, выпытывать подробности ссоры, давать советы, которые никогда не работали хотя бы потому, что она рассуждала со своей женской стороны, не принимая во внимания тот факт, что ее сын встречался с мужчиной. А отец и брат… Эн старался вообще не думать об этом. Они оба были явно настроены против, всегда открыто демонстрировали это, так что сразу же ринутся в бой, приводя тысячи аргументов, почему Тегун — плохой вариант, а еще примутся рассказывать про хорошеньких девушек, любая из которых станет хорошей женой для Хагена и прекрасной матерью его детей. Эн не был готов выслушивать это в очередной раз, не сейчас, когда он все еще был так зол. Домой он вернулся ближе к полуночи. Половину пути он проехал на автобусе, играя в какое-то дурацкое приложение на телефоне, а потом решил пройтись, чтобы проветрить голову. Как бы там ни было, ему придется находиться с Тегуном на одной территории, закрытой, замкнутой, где почти невозможно скрыться. Нужно было придумать слова, понять, чего и как он хочет добиться. Эн постарался как можно тише открыть дверь и разуться, но Лео, растрепанный, уже одетый в свою дурацкую пижаму, серую в клетку, обеспокоено посмотрел на него, снимая очки, дома он никогда не носил линзы.
— Хаген, слишком поздно. Где ты был? — парень проигнорировал вопрос, направляясь в спальню. Ему нужно было взять вещи, принять душ и лечь спать. Он устал, ему нужен был отдых.
Тегун проследовал за ним, неотрывно следя за каждым движением, отодвинул от края прикроватной тумбы неаккуратно брошенный телефон. Эти взгляды и мерное дыхание жутко бесили.
— Я был с Чжинхваном, доволен? Отойди, не загораживай проход.
Эн был груб, но имел на это полное право. Мужчина протянул к нему руку, но тут же убрал ее, будто понимая, что не время. Когда Хаген хлопнул дверью ванной комнаты, Лео снова ушел на кухню. Ему нужно было закончить вопросы к завтрашнему тесту для второго курса, сидеть всю ночь с этим не хотелось. А еще он надеялся, что после душа Эн успокоится, они спокойно поговорят и лягут спать. Проблема-то была пустяковой, раздутой из ничего. Ча так не думал. Разочарованный все еще не озвученными извинениями или хотя бы каплей раскаяния в чужих глазах, он остервенело мылся, пытаясь отделаться от словно въевшегося в кожу позора, долго рассматривал свое уставшее, осунувшееся лицо в отражении зеркальной дверцы шкафчика. Он не понимал, что должен делать прямо сейчас, все же они жили не в шикарных апартаментах, и найти уединение в небольшой двухкомнатной квартире было сложно. Тегун ждал его, намереваясь выяснить каждую причину, по которой Эн вел себя словно обиженная пятнадцатилетняя девчонка, но снова не получил в ответ на свои попытки заговорить ни слова. Ча вытащил с верхней полки шкафа аккуратно свернутый пушистый плед и бросил его в стоявшего на пороге комнаты мужчину. Тот недоуменно повертел плед в руках, совсем не ожидая, что Хаген начнет закрывать дверь.
— Я собираюсь спать, так что проваливай, — Лео попытался протиснуться в комнату, но парень вытолкал его, поворачивая на дверной ручке фиксатор. Он не позволит ему спать рядом с собой после случившегося.
— Хаген, это и моя комната тоже! — Тегун повысил голос, но эффекта это не возымело.
— Диван очень удобный, будешь спать там. Спокойной ночи, Тегун.
Эн сбросил покрывало на пол, залез под одеяло, натягивая его до самого носа. Он хотел подумать о том, что делать дальше, но слишком устал. Немного поворочавшись, устраиваясь удобнее, он уснул, голова его была тяжелой.
Хаген избегает мужчину так сильно, как только может. Уходит из квартиры рано, не желая доброго утра, проводя свободное до занятий время в ранний час на скамейке в университетском дворе или просиживая в библиотеке, занимаясь с книгами для дипломной работы. Иногда, если ему позволяют, он заваливается к Чжинхвану, когда в комнате нет его соседа, а Чжунэ либо ушел рано, либо и вовсе не приходил, они погрязают в учебниках и конспектах, готовясь к экзаменам, хотя на дворе только сентябрь, и почти не поднимают вопрос о произошедшей ссоре. Хаген не хочет это обсуждать, пока все не сдвинулось с мертвой точки, а Ким на это только неодобрительно качает головой и просит не делать глупостей, о которых потом кое-кто пожалеет. Он не собирается выслушивать очередное нытье. Это целая неделя, кажущаяся бесконечной, в выходные Эн совершенно точно исчезает из квартиры, сначала долго блуждая по городу, потому что на часах нет еще девяти, а Тегун всегда вставал рано, дурацкая привычка. Потом Хаген срывает два свидания Чжинхвану, скуля под его дверью побитой собакой, и Чжунэ обиженно хмурится, не понимая, почему Ким не выставит обнаглевшего парня вон. Хван что-то шепчет ему на ухо, хитро улыбаясь, и Эну от этого совсем не легче. Они все вокруг него такие счастливые в своих отношениях, а он сам стоит на краю, опасно балансируя над самой бездной. Он отказывается разговаривать с Лео, пока тот не начнет свой разговор с банального извинения, а мужчина непробиваемый или вовсе глупый, раз не понимает таких простых вещей. Джину пытается что-то советовать, но все эти осторожные и не очень советы воспринимаются Хагеном в штыки. Они ничего не понимают, не знают, насколько уязвлена его гордость, и парень резко обрывает очередной поток помощи, строго и грубо возвращая их всех к учебе. Чжинхван неуместно и во весь голос заявляет, что Эн уж слишком стал похож на своего бойфренда, те же властные нотки в голосе и указывания на важность занятий, за что получает полный ненависти взгляд и шипящие проклятия. Ким передергивает плечами, будто ему очень страшно от всех этих угроз, но глаза его смеются, не воспринимая ничего из сказанного всерьез. Хотя он действительно возвращает свое внимание большому конспекту, который должен сдать Чону во вторник, чтобы получить допуск к очередной пересдаче. В этом семестре у него совсем не ладится с английской литературой.
Они втроем заваливаются к Юри без предупреждения в понедельник после занятий, принося с собой в качестве извинений коробку дорогих, но очень вкусных конфет из бельгийского шоколада, купленных в кондитерской в центре города, и девушка, одаривая каждого из них уничижительным взглядом, все же пропускает дружную троицу в комнату, не забывая строго отчитать за не вовремя снятую обувь. Джину мило улыбается, прижимая светлые уши к голове, сбивчиво извиняется за всех, и Юри на это только машет рукой. Она знает каждого из них еще с первого курса, когда они все вместе готовили проект по истории. Хагену непривычно видеть ее такой. Обычно выглядящая словно модель Вог, с идеальной укладкой, идеально подобранной одеждой и высокими каблуками, сейчас она поправляла запачканную на плечах свободную футболку и подворачивала выбившийся край завернутого на манер чалмы полотенца на голове. Они точно пришли не вовремя, помешав нехитрым женским радостям, но Юри пресекла все эти мысли, указывая им на пол. Они всегда так садились, когда собирались обсудить личные проблемы. Тэен, оторвав свой взгляд от книги, которую крепко сжимала тонкими пальцами, махнула им рукой, и Джину тут же, словно забыв, зачем сюда пришел, оказался рядом с ней, чтобы рассмотреть новую сережку в пупке. Кроп-топ ничего не скрывал, и им всем пришлось ждать несколько минут, пока Ким перестанет осыпать девушку комплиментами и откровенной лестью. Тэен широко улыбнулась, потрепала парня по волосам и снова вернулась к книге. Юри вытянула ноги, ловко открыла флакон с лаком и принялась красить ногти, сосредоточено высунув кончик языка. Раз уж они собираются разговаривать, она не хочет отвлекаться. Все эти девичьи штуки отнимали кучу времени. Ее рыжие уши прижались к голове, когда Чжинхван, запутавшись в своих ногах, врезался в стол и смахнул с него несколько толстых учебников. Тэен сердито прищурилась, кидая злобный взгляд на парня.
— Положи все назад. Ты просто не представляешь, сколько они стоят, я забрала их из магазина только утром, — Чжинхван спешно кивнул, и девушка, потянувшись, поправила под головой подушку. Сейчас она не собиралась участвовать в посторонних разговорах, на носу был серьезный тест, провалить который выпускнице факультета иностранных языков было кощунством.
Юри удовлетворенно цокнула языком, когда закончила с ногтями на левой руке, и выжидающе посмотрела на пришедших парней. Если они собираются здесь молчать, то лучше бы вообще не приходили. Свежий ветер колыхал легкую занавеску, унося едкий запах лака в открытой окно, и Чжинхван пихнул Эна в бок, принуждая говорить. Ча так и не смог решиться, поэтому пришлось брать инициативу в свои руки.
— Нам, вернее ему, — Ким кивнул в сторону Хагена, — нужна помощь. Наши советы ему совсем не подходят, он ищет того, кто примет его сторону. Я не знаю, что нам всем делать с его проблемами.
— Да потому что ваши советы тупые! — Эн взревел, и Тэен пригрозила ему кулаком. Если хотят кричать — пусть идут в коридор. — Вы только и твердите, что я идиот, будто что-то понимаете в этом. А вы ничерта не понимаете.
Юри широко раскрыла рот, так и замирая с кисточкой в руках. Хаген всегда был вспыльчивым, но подобную реакцию видела впервые. Она торопливо докрасила последние два ногтя на правой руке, туго закрутила флакон, отставляя его в сторону, и ее внимание оказалось приковано к нервно покачивающемуся из стороны в сторону Хагену. Тот выглядел так, будто у него была ломка. Девушка допустила мысль, что ее друг, не справляясь с напряжением на последнем курсе, влез в дурную компанию и связалась с наркотиками, но это были ужасные мысли. Эн, тяжело вздохнув, закрыл лицо ладонями, и Чжинхван по-отечески обхватил его за плечи, утыкаясь носом куда-то в ухо. О чем они шептались, было не слышно, но Юри продолжала молчать. Видимо, проблема была невероятно жуткой, раз они все здесь, и Ча так ведет себя.
— У меня не ладится с парнем. Нормально объяснил? — Хван закатил глаза, снова пихая парня в бок. Он шипел о том, что Эн обязан все рассказать, иначе ему вообще никто не поможет. После еще нескольких минут тишины, преодолевая смущение, которого за ним никогда не замечалось раньше, Хаген заговорил. — Это все из-за той конференции. Мы поругались сразу после нее и до сих пор не разговариваем. Потому что он идиот и не понимает, что виноват.
Тэен глухо простонала, умоляя их быть тише. Не то чтобы она не хотела им всем помочь, но чужие любовные страдания резко уступали в важности грядущему тесту. Юри послала ей воздушный поцелуй и снова повернулась. Она пошевелила пальцами на ногах, попросила Джину почесать ей щиколотку, иначе ее еще не высохшему маникюру придет конец, и нагло закинула ноги на Хагена. Парень, недолго думая, пощекотал голую стопу, за что получил удар в подбородок. Юри всегда боялась щекотки, и тем приятнее было ее этим дразнить, даже несмотря на подобные удары.
— Это какой-то особенный парень? — Чжинхван тут же закивал головой, подтверждая верно выбранное направление разговора. — Тебе стоит рассказать подробнее, чтобы я могла что-то придумать для тебя.
Эн снова закрыл лицо ладонями, но девушка успела разглядеть пунцовый румянец стыда на его щеках. Ее интерес ко всей этой ситуации рос с космической скоростью.
— Его зовут Тегун, и он старше, — Джину уткнулся в свой телефон, но, получив предупредительную угрозу от Чжинхвана, тут же убрал его обратно в карман. — Я не знаю, что должен еще рассказать.
— Должен рассказать все в подробностях, — Юри задумчиво закусила губу. — Его зовут как преподавателя Чон. Не думала, что это такое распространенное имя.
— Это и есть Чон, ясно вам? Я трахаюсь с нашим преподавателем по английской литературе, да. Надеюсь, теперь все довольны?
Девушка неловко развела руками в стороны, не находя, что ответить. Такого откровения она точно не ожидала. Послышался скрип кровати — Тэен отложила книгу в сторону и поспешила присоединиться к компании на полу, ловко устраиваясь между Джину и Юри. Она устроила голову на плече подруги и рассмотрела лак на ее ногтях.
— Ты должна мне десятку, Квон Юри. Я же говорила, что между ними что-то происходит. А ты мне «Не неси бред, Тэен, он же преподаватель и жуткий зануда, его вообще не интересуют отношения», — девушки немедленно начали препираться, будто забывая об истинной причине нахождения их всех здесь.
Хаген вскочил, заметался по комнате, комкая край футболки. Он не понимал, зачем пришел сюда. Они обсуждают его личную жизнь, нисколько не стесняясь, а это было тем, о чем нельзя было говорить ни при каких обстоятельствах, так еще и это приняло такой оборот. Он резко остановился, закрывая глаза, и со злости пнул Чжинхвана в голень. Ему нужно было как-то избавиться от скопившегося гнева. Парень в ответ взвыл от боли и попытался ответить не менее сильным ударом.
— И вы называете себя моими подругами, а сами спорите, с кем я сплю. Это просто беспредел, я ненавижу вас всех, — Эн снова опустился на свое место, позволяя Джину обнять себя и почесать мягкое светлое ухо. Внезапно приступ злости отступил, оставляя после себя чувство опустошенности. — Что мне делать? У меня больше нет сил.
Ему пришлось выложить все подробности случившегося в тот злополучный день. Хаген умолчал только о сексе в туалете, это не то, что должны были знать посторонние. Юри внимательно слушала его, изредка задавая вопросы, пока Тэен снимала с ее головы полотенце, расчесывая пальцами потемневшие от воды обычно каштановые волосы. Они не перебивали, иногда закусывая губу, а когда рассказ закончился, то сохраняли молчание еще несколько минут. Девушки переглянулись, Тэен вытянулась, укладывая голову на бедрах Юри, покрутила кольцо на пальце.
— Они правы, ты идиот, — Эн зашипел, не ожидая от подруги такой подлянки. Она всегда занимала его сторону, а сейчас бросила одного. — Ты раздул проблему из ничего, а теперь утрируешь и превращаешь свою истерику в катастрофу. Вам нужно поговорить. Хаген, он не понимает, из-за чего ты бесишься, и не поймет, потому что это абсурдно. И флиртовать со всеми подряд, это же кошмар. Ты чего хочешь добиться этим? Чтобы вы начали выяснять отношения прямо на лекции, у всех на виду? Хаген, ты крутишься с Джонни! Мы всех первокурсников предупреждаем, что он кобель, и чтобы с ним никто не связывался. Ты умный парень, но сейчас творишь ужасные вещи.
Тэен угукнула, присоединяясь к словам девушки. Проблема выеденного яйца не стоила. Эн снова пустился в объяснения, почему он был прав, но подруги были непреклонны. Они продолжали убеждать его в необходимости разговора, и парень, не выдержав этого давления и отсутствия хоть капли понимания, забрал вещи и, хлопнув дверью, оставил друзей. Они посмотрели ему вслед, и Чжинхван тяжело вздохнул, ложась на пол. Почему-то казалось, что они сделали только хуже.
Несмотря на нестерпимое желание остаться дома на следующий день, потому что видеть Тегуна полтора часа лекции было невыносимо, ему этого и в квартире хватало, Хаген все же заставил себя подняться с кровати и растеряно оглядеть разворошенный утром шкаф. Как мужчина заходил рано утром и искал свои вещи, он совсем пропустил, слишком крепко спал, разозленный разговором с друзьями, и от того стало невыносимо мерзко. Он ненавидел сам факт того, что его видели настолько беззащитным и открытым. Эн вяло потянулся, покрутил руками, пытаясь найти в своем теле хоть немного бодрости и поплелся в душ. Отражение в зеркале стало еще уродливее, залегшие под глазами тени и, о ужас, кажется, он даже разглядел морщинки в уголках глаз. Хотя, ему уже исполнилось двадцать четыре, было бы странно, если бы он продолжал выглядеть так, словно ему все еще восемнадцать. Завтрак встал комом в горле, есть пришлось через силу, оставленные на столе листы с каким-то тестом вызвали невероятное желание выкинуть их в мусор, чтобы не мозолили глаза. Ну, и чтобы Тегун потом здорово злился и делал работу снова. Хаген одернул себя. Все, что происходит между ними, не должно отражаться на учебе и работе. Все и так было более чем ужасно, не хотелось усугублять еще сильнее. Но отказаться от выведения мужчины из себя он не смог. Выбрал в шкафу самую яркую рубашку, которую только смог, красную в белый горох, Ча не помнил, под чем он был, когда покупал ее, лениво причесался, подхватил объемную сумку, еще предстояло сдать в библиотеку книги, в которых он больше не нуждался, бросил еще один взгляд на свое отражение, довольно цокнул языком и поспешил на автобус. Парень чувствовал себя сонным всю дорогу до университета, люди, едущие по своим делам, толкали его, сыпались случайные удары сумками и руками, когда кто-то пытался взяться за поручень удобнее, и это здорово раздражало. Всю неделю ему приходилось пользоваться общественным транспортом, а за несколько лет он привык добираться до университета с комфортом в просторной машине Тегуна, делать громче музыку, если на радио звучала его любимая песня, открывать окно и, стоя в пробках, повторять задания к семинарам. Это было то, по чему он действительно скучал. Хаген вылетел на нужной остановке, с наслаждением вдыхая хоть и пыльный, но все же воздух, которого в автобусе просто не было из-за жуткой толкучки, проверил сумку на возможные кражи и припустился к университету, не желая опоздать. Он и так будет расстрелян за свой внешний вид без суда и следствия. Юри, занявшая ему место рядом с собой в шестом ряду, неодобрительно покачала головой, указывая на рубашку, зашипела, что Эн на самом деле делает только хуже, даже не пытаясь решить проблему, но парень отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, даря все свое внимание подсевшему к нему Джонни. Он с трудом уместился на оставшемся краю деревянной скамьи, собираясь сидеть рядом с ними, и Чжинхван неумело замаскировал свои ругательства под надрывный кашель. Хаген просто не смотрел на друзей. Зачем вообще они с ним разговаривают, если считают виноватым во всех бедах? До начала лекции оставалось не больше пяти минут, когда Чон вошел в аудиторию и принялся раскладывать на столе вещи. Эн хищно улыбнулся и придвинулся к Джонни ближе. Тот, конечно, удивился, обычно парень предпочитал флирт издалека, минуя тесный контакт, но возможностью воспользовался, обнимая Хагена и притягивая к себе. Ча видел, как сильно сжал Тегун зубы, с трудом удерживая себя в руках. Это не давало огоньку слабой надежды угаснуть в нем. Еще ничего не было кончено, раз Лео так неприкрыто ревнует его прямо на своей лекции. Но останавливаться Эн не собирался. Он ворковал с Джонни, словно тупой влюбленный, наиграно громко смеялся над его пошлыми шутками, и только покашливание преподавателя избавило его от необходимости отвечать о возможности вечернего свидания. Тегун нервно повел плечами, снова стиснул зубы и совершенно невежливо указал пальцем на милующуюся парочку.
— Мистер Со Енхо, я попрошу Вас пересесть на любое свободное место, чтобы Вы не ютились на самом краю. Вам будет неудобно записывать столь объемную сегодняшнюю лекцию, а она очень пригодится вам всем для написания теста на следующей лекции, — Джонни отрицательно покачал головой, всем своим видом показывая, что его место вполне удобное. Хаген внезапно испытал приступ всепоглощающего ужаса. Такой тихий и спокойный Тегун был началом кошмара. — Мистер Со, все время, которое Вы займете сменой своего места, я отберу у всего потока на перерыве. Не думаю, что люди скажут Вам спасибо.
Студенты тут же заговорили, с седьмого ряда кто-то свесился и ударил парня в плечо, почти насильно выпихивая Енхо. Никому не хотелось сидеть с Чоном даже лишние секунды. Эн видел на лице Тегуна выражение самодовольства, когда Джонни все же забрал вещи и переместился в девятый ряд.
— А Вас, мистер Ча, я награждаю почетным рефератом по сегодняшней теме. Двадцать пять страниц, рукописный текст, жду его к следующей лекции. Она, если никто не обратил внимание на объявление на доске расписания, в четверг, в восемь утра, — студенты зашумели, возмущаясь столь вопиющей жестокостью, Хаген ответил мужчине той же самодовольной улыбкой. В гробу он видел этот реферат, пусть с него хоть семь шкур спустят. Единственным, что ему нравилось, была невозможная ревность Тегуна и его злость из-за рубашки. Оно того стоило. — Мистер Ча, Вы сами себя наказали за неподобающий внешний вид, но, в качестве малого поощрения в свете Вашей хорошей успеваемости, я не буду удалять Вас с лекции. Лучше подготовитесь к тесту, пока будете писать реферат.
Хаген, набравшись храбрости и наглости, обычно он всегда вел себя более чем прилично на всех занятиях, встал, чуть не смахнув со стола телефон. Юри попыталась усадить его на место, Чжинхван и Джину были в ужасе. Это переходило все границы.
— Возможно, Вам не нужно оказывать мне такую любезность. Другие студенты подумают, что я Ваш любимчик, преподаватель Чон, — мужчина снова скрипнул зубами, сжал ладони в кулаки. Он сейчас ударит этого зарвавшегося идиота на глазах у всех, и пусть его отстранят от работы. — Я вполне могу уйти, как только Вы назовете тему лекции, и отправлюсь в библиотеку, чтобы подготовить реферат. Мне не сложно.
Дальнейшая речь Хагена оборвалась скрипом двери. Какая-то девушка, он не помнил, чтобы она была студенткой их университета, громко стуча каблуками по полу, извинилась за вторжение, и Тегун позволил ей подойти. Юри что-то спешно писала в телефоне, можно было голову на отсечение дать, что сообщение Тэен, рассказывает, какой ее друг идиот. Эна переполнила злость. Он в полной мере ощутил себя на месте мужчины, сгорая от ревности, когда эта девушка, явно пришедшая по рабочим вопросам — Лео подписывал какие-то бумаги, хмурился и о чем-то расспрашивал, стояла так близко. Возможно, тактика флирта с другим парнем была плохой идеей. Спустя несколько минут девушка ушла, оставляя аудиторию замершей от испуга. Хаген все еще стоял, но теперь он не был таким смелым. Тегун заметил это, это было видно невооруженным глазом, и довольно хмыкнул, чувствуя себе отомщенным.
— Я отношусь ко всем своим студентам одинаково, мистер Ча, — Эна так и подмывало спросить, все ли студенты на прошлой неделе оказываются зажатыми в узкой туалетной кабинке в перерыве между лекциями. — Так что сейчас сядьте на свое место и займитесь учебой, если не хотите уничтожить свой диплом.
Хаген тяжело рухнул на скамью, с трудом удержал полный отчаяния всхлип, открыл тетрадь и замолчал. Даже в перерыве никто из его друзей не смог вырвать из него ни слова. После лекции Тегун неторопливо собирал свои вещи и, когда Эн вознамерился уйти, гордо задрав голову, ни коим образом не показывая, как сильно он задет ничего не значащим происшествием, мужчина попросил его задержаться. Чжинхван схватил остановившегося Джину и потащил с собой на выход. Они не должны быть свидетелями разговора, не для их мохнатых ушей все это. Ча остановился рядом со столом, нервно дергая ремень своей сумки. Игнорировать Лео дома было легко, можно было закрыться в комнате, не отвечать на редкие вопросы, не слушать ничего. Но здесь они были одни, большая аудитория не давала укрытия. Хотя можно было сбежать, дверь здесь не была заперта. Тегун тяжело вздохнул, переставая складывать листы с текстом лекции, и посмотрел на парня как-то слишком строго и вызывающе.
— Что происходит, Хаген? Что ты делаешь? — Эн сделал шаг назад, будто пытаясь спрятаться. Это не помогло. — Перестань устраивать этот цирк и просто объясни, что происходит. Я не обязан смотреть на то, как ты чуть ли не лезешь в штаны к другому парню. Если это твой способ заявить мне, что мы расходимся, мог бы хоть записку на холодильнике оставить. Но вот это все — дешевый цирк, я не хочу быть ни зрителем, ни тем более участником. Я жду твоих объяснений, Хаген.
Парень сцепил пальцы в замок, глубоко вдыхая. Значит, вот так Тегун видит все. Попыткой расстаться малой кровью, заставить мужчину бросить его. Хаген был просто взбешен этим выводом. Он никогда бы в жизни не повел себя так, чтобы казаться жертвой. Не после восьми лет отношений. Он еще раз вдохнул, оперся ладонью о стол, чтобы почувствовать себя уверенней, и поднял взгляд на Лео. Мужчина сложил руки на груди, и было в этом жесте что-то слишком испуганное, будто Тегун защищался. Эн невесело хмыкнул. Он защищался от него.
— Ты все еще ничего не понимаешь, — Чон склонил голову набок, хватка рук стала сильнее. — Я не знаю, как должен еще раз объяснить тебе, что происходит, чтобы ты понял это. Поговори с Хичолем, может, он подскажет тебе, что ты должен делать. А я собираюсь уходить, хотелось бы, знаешь ли, успеть в туалет перед следующим семинаром.
Хаген успел сделать два шага, когда Тегун схватил его за руку, резко дергая к себе. Парень с трудом удержался на ногах, и взгляд его был наполнен яростью.
— Я должен делать? — Лео был взбешен. Эн редко видел его таким, но это не уменьшило его собственной злости. — А ты хоть что-нибудь сделал, ну, кроме того, что заигрываешь с Енхо на моих глазах? Кроме этого и своего нытья друзьям, ты сделал хоть что-нибудь, чтобы какая-то непонятная проблема между нами разрешилась?
Эн не стал ничего говорить. Вырвал руку из хватки и выбежал из аудитории, крепко стиснув зубы, пытаясь сдержаться. Ему хотелось закричать, громко, во все горло, потому что он больше не мог. Это все совсем измотало его, наверное, стоило уже сдаться, объяснить в тысячный раз, что происходит, и, возможно, все исправилось бы, но гордыня, самый страшный смертный грех, грызла его изнутри. Он будет стоять на своем, пока до Тегуна не дойдет, даже если потребуется молчать дома еще неделю, месяц, два, да хоть до самого Рождества. Ча и не заметил, как чьи-то руки обхватили его за плечи, и его совершенно расстроенный и потерянный взгляд встретился с взглядом насмешливым и серьезным. Мужчина с уже тронутыми сединой волосами смотрел на него внимательно, и Эну совсем не хотелось выглядеть в глазах отца Лео, всегда относившегося к нему с теплотой, безвольной тряпкой.
— Вы, наверное, к Тегуну, он уже закончил лекцию, — Джерим неодобрительно покачал головой, оценивая болезненный вид парня. — Я не хотел Вам помешать, извините.
— Знаешь, с ним я могу поговорить в любой момент. Пойдем.
Его друзья растеряно смотрели ему вслед, не понимая, что понадобилось декану юридического от будущего учителя литературы, но Эн жестом показал им, что все в порядке. Он не мог отказать мужчине в разговоре, когда тот так настойчиво звал его с собой. В его кабинете было мрачновато. Черные кожаные кресла, темный деревянный стол — выглядело немного жутко для парня, привыкшего к совершенно иному. Джерим принялся готовить им кофе, пока Хаген устраивался в одном из кресел, бросая на пол сумку. В библиотеку он еще успеет, а если пропустит этот семинар, вряд ли ему хоть кто-нибудь скажет слово. Их преподаватель, миссис Ким, женщина немного за сорок, импонировала ему, иной раз не упуская возможности отпустить в его сторону скромный комплимент. Это всегда было неловко. Эн задумался, усталость делала его слабым и беспомощным, и пропустил момент, когда мужчина поставил на стол две чашки с ароматным содержимом и картонную коробку с печеньем.
— Одна моя студентка приготовила их для меня за то, что я позволил ей пересдать зачет без получения дополнительного допуска, — Ча вопросительно приподнял бровь. Джерим был из тех преподавателей, что строго и даже жестоко относились к своим студентам. — Она недавно родила, я пошел ей навстречу. Не самая глупая из моих учениц, разок можно и уступить.
Хаген кивнул, несмело забирая одно печенье. Немного кривоватое, но от этого не терявшее вкуса, оно приятно крошилось во рту, оставляя сладкое послевкусие. Мужчина закинул ногу на ногу, связался с секретарем, прося его не беспокоить, и снова вернул внимание парню. Эну стало еще более неловко, чем до этого. Казалось, он не заслужил подобного отношения к себе. Вону называл это синдромом жертвы, но Ча был несилен в психологических терминах.
— Мой сын ходит как в воду опущенный целую неделю, и, смею предположить, у вас что-то произошло. Не хочешь поделиться? — Хаген подавился. Он до последнего надеялся, что не придется обсуждать этот вопрос с родителями кого-нибудь из них. — Я не расскажу ему о том, что ты здесь скажешь. Я умею хранить секреты.
Эн издал нервный смешок, а потом его прорвало. Он рассказал мужчине все, умолчав лишь о пикантных подробностях, и от того, что приходилось снова и снова пересказывать посторонним эту историю, становилось мерзко. Будто он на каком-то телевизионном шоу обсуждает свою личную жизнь на всю страну. Они столько лет хранят все в тайне, а теперь посвященных в их отношения людей становилось все больше и больше. Джерим молчал по ходу рассказа, лишь изредка кивая головой, показывая, что он слушает, а после откинулся на спинку кресла, вертя в руках полупустую чашку кофе. Он знал, что должен поддержать и сына, и, скорее всего, будущего зятя, но проблемы молодых забавляли его, уже умудренного опытом, прожившего в счастливом браке со своей женой без малого тридцать лет. Он бросил на пристыженного парня короткий взгляд, Хаген низко склонил голову, утыкаясь в свою чашку.
— Я не говорю, что он не виноват, — Эн тут же вскинулся, найдя человека, вставшего на его сторону. — Но и не говорю, что ты без греха. Вам действительно нужно сесть и поговорить. Пока ты бегаешь от него, словно от огня, ни к чему это не приведет, только хуже станет. Хаген, вам нужно поговорить, ты сам знаешь это. Так почему тебе не найти в себе силы на это?
Ча тяжело вздохнул, снова сникая. Все настаивали на этом, а он просто не понимал, как заговорить теперь, когда было сказано столько лишних слов, да и прошла уже целая неделя. Он продолжал молча сидеть, изредка кидая на мужчину взгляд, тот занимался какими-то своими делами, не засыпая вопросами и советами. Словно понимал, что Хагену нужно было время, чтобы все понять. После, когда на размышления не осталось сил, он попрощался с мужчиной, поблагодарил за кофе и разговор и торопливо ушел. Он успевал на вторую половину семинара, стоит все-таки появиться в аудитории.
Они снова собрались в комнате Юри на следующий день, по счастливому стечению обстоятельств выходной. Университет готовился к важной межвузовской конференции, и Эн видел счастливо порхающую по коридорам Мину, которой позволили там выступать. Он знал, что это было его место, если бы не тот позорный провал в прошлый понедельник, и не мог отделаться от чувства ненависти к ничего ему не сделавшей девушке. Мина ни в чем не была виновата, но ненависть покидать его сердце не собиралась. Тэен тоже была здесь, неспешно убирала, протирая полки, расставляя книги и складывая тетради и листы с конспектами. Хаген лежал мертвым телом на полу, через него приходилось переступать, но первые минут пятнадцать, которые он так провел, никто ему и слова не сказал. Когда Юри в очередной раз споткнулась о его вытянутые ноги, то перестала сдерживаться. Тэен совсем не выглядела удивленной этой вспышке подруги и уж тем более не собиралась останавливать. Конечно, она все знала, Квон растрепала своей девушке о том, что произошло на вчерашней лекции, и они все были не на стороне Эна. Парень сел, складывая ноги по-турецки, Чжинхван и Джину неодобрительно смотрели на него с кровати.
— Ты — полнейший придурок, Ча Хаген! — Юри повысила голос, обычно сдержанная и язвительная, сейчас она была на грани убийства в состоянии аффекта. — Что ты вчера натворил? Думаешь, это все исправит? Усугубляешь с каждым чертовым часом своей жизни всю проблему, надеясь, что она сама рассосется. Хаген, это не прыщ, он не рассосется, если ты его намажешь какой-нибудь ерундой.
— Говоришь, как в какой-нибудь рекламе, звучит не круто, — было слишком рано, чтобы Эн перестал язвить в ответ. — Может, придумаете уже другую тему? Ваши советы не работают, так что займите себя другими проблемами.
Юри тяжело вздохнула, а Тэен, задетая подобным тоном, тут же отчитала парня за неблагодарность. Хаген снова лег, вытягивая ноги, и Чжинхван принялся слегка пинать его по ноге, вымещая усталость и гнев. Они так долго крутились с этим идиотом, что не оставалось сил. Из-за его проблемы ни у кого из них не было времени на свою личную жизнь, лично он отклонил уже три приглашения на свидание, и Чжунэ совершенно точно злился. Джину о своей личной жизни не распространялся, но, кажется, у них с Мино все шло своим чередом, так что не стоило волноваться. А вот Хаген своими псевдостраданиями на пустом месте откровенно надоел. Девушки закончили уборку, Тэен щелкнула кнопкой электрического чайника, собираясь второй раз позавтракать, как только не поправлялась, когда столько ест, и Юри сдалась. Склонилась над лежащим Эном, разглядывая его напряженное лицо, и легко тронула за волосы.
— Я вчера купила краску, давай перекрасим тебя? — Хаген лениво приоткрыл один глаз, потягиваясь. — Давай, волосы не зубы — отрастут.
Ча было так наплевать на все, что он, несколько помедлив, кивнул, и девушка тут же убежала в ванную. Пока она приносила все необходимые вещи, а Тэен готовила на всех чай, Эн с удивлением смотрел на пришедшее сообщение. Боже, он не мог поверить, что это действительно происходит. Тегун звал его к восьми в родительскую квартиру, и это было странно. Очень странно. Возможно, он хочет официально, в присутствии своего отца, расстаться с ним, но это был неприемлемый для Хагена вариант. Вдруг, он просто использует мужчину как третью сторону в их споре, что было очень вероятно. Или квартира родителей казалась ему нейтральной территорией, где они могли бы поговорить. Отвечать на сообщение Эн ничего не стал, но критически оглядел себя. Драные джинсы и аляповатая футболка совсем не подходили к серьезному вечернему разговору, так что стоит переодеться. Хотя девушки выгонят их уже через несколько часов, чтобы не мешались, так что у него будет полно времени, чтобы привести себя в порядок. Юри хлопнула в ладоши и указала парню на стул. Ча снял футболку и позволил подруге делать с ним все, что ей заблагорассудится. Хуже точно не будет.
Стоять на пороге чужой квартиры было странно. Эн снова и снова осматривал себя, все еще не чувствуя готовности поговорить. Он посмотрел на часы, уже пять минут вертится здесь, переминается с ноги на ногу, придумывает, что сказать, время идет, а результатов никаких. Пришлось глубоко вдохнуть несколько раз, чтобы сердце перестало колотиться, но, стоило ему с силой вдавить кнопку дверного звонка, как оно снова забилось, гулко ударяясь в грудной клетке, не давая забыть все сомнения и переживания. Тяжелая металлическая дверь медленно открылась, и Тегун выглядел удивленным, глядя на парня, с вызовов бросившего ему короткий взгляд. Что за вид такой, раз он сам пригласил его? Лео оперся плечом о дверной короб и сложил руки на груди, совсем как вчера, после лекции, и впускать его не собирался. Мужчина выглядел уставшим, а волосы его были мокрыми, с кончиков еще капала вода. Хаген просунул большие пальцы в шлевки джинсов, покачиваясь вперед-назад, и гордо вскинул подбородок.
— Зачем приехал? — Тегун хрустнул пальцами и пригладил торчащие во все стороны пряди. — Отца нет дома, если ты к нему.
Эн раздраженно дернулся и повел плечами. Это все вызывало в нем самый настоящий гнев. Он достал из кармана телефон, открыл сообщения и ткнул мужчине в лицо.
— Ты сам написал, чтобы я приехал, даже время указал. Так что я здесь, а ты — придурок, — Хаген был доволен собой. Лео изменился в лице и почесал кончик носа, автоматически пытаясь поправить несуществующие очки, привычка.
Чон шумно выдохнул, помотал головой, о чем-то раздумывая. Затем оттолкнулся от стены и двинулся в сторону комнаты.
— Проходи, раз приехал. Это все отец, зуб даю. Днем он позвонил мне и пригласил на семейный ужин, хотел мне что-то рассказать. А когда я заявился, то он сразу засуетился, начал говорить что-то про то, что им с мамой подарили билеты в театр на сегодняшний вечер, они вернутся только к утру, так что я могу занять квартиру, — Тегун опустился на просторный диван, кожаная обивка скрипнула, когда он сел. — Это уже тогда показалось мне странным.
— И ты решил остаться здесь? Не возвращаться… домой? — голос Хагена дрогнул на последних словах, будто он не был в этом уверен. Он внимательно осмотрел заставленный фруктами низкий кофейный столик, разглядел бутылку дорого вина и два бокала. Что здесь вообще происходит, во имя всего святого. — Ты бы сообщил, что не приедешь?
Это было так по-детски. Он требовал от Тегуна отчетности о его действиях, будто не было той ругани. Эн чувствовал себя глупо, и проблема больше не казалась такой уж серьезной, когда они были здесь. Что же, возможно, это действительно хороший момент, чтобы поговорить и все выяснить.
— Собирался писать тебе сообщение, когда ты позвонил, — Хаген кивнул, этого было достаточно, чтобы успокоиться. Тем более Лео не выглядел так, будто ждал кого-то. — Хотелось выспаться на нормальной кровати, у меня спина ноет от дивана.
Эн издал тихий смешок, привлекая к себе внимание мужчины. Парень бросил сумку, которую все это время сжимал в руках, на пол и устроился на диване, без зазрения совести отщипывая от кисти винограда одну ягоду. Его так сильно переполняли слова, что он больше не смог молчать. Они либо поговорят сейчас, либо этого вообще никогда не случится. А Тегун выглядел так просто в своих синих джинсах и светлой футболке, без всей этой официальности его обычных университетских костюмов, что смелость взялась из ниоткуда.
— Я почувствовал себя брошенным там, когда ты не смотрел на меня, — Лео закинул ногу на ногу, сцепляя пальцы в замок. Он собирался выслушать, меньшее, что он сможет сделать прямо сейчас, чтобы все исправить. — Ты так следил за всеми остальными, а меня бросил одного на растерзание целой аудитории. Я не знал, что мне делать. Мне казалось, что ты предал меня. Я опозорился перед преподавателями, другими студентами, деканом, потерял возможность выступить на большой конференции на следующей неделе, потому что ты тогда не слушал. Будто тебе было совсем не интересно, и я был больше тебе не нужен. Будто ты от меня отказался.
Тегун молчал, бессмысленно скользя взглядом по стенам комнаты. Он не знал, что должен ответить на это. Домыслы Хагена были глупыми, детскими, приводили в замешательство. Мужчина тяжело вздохнул, жутко захотелось выпить, чтобы найти нужные слова и расслабиться под внимательным взглядом темных глаз.
— Все было не так. Один из преподавателей отвлек меня, да, мы разговорились, но я не прекращал слушать. Когда ты поплыл, я решил не вмешиваться, чтобы не делать хуже тебе. Ты же жуть как бесишься, если тебе помогать, — Эн возмущенно вспыхнул, замахал руками. — Я посчитал, что ты справишься сам, а ты придумал себе совершенно другую ситуацию и утонул в ней. А потом еще и меня обвинил во всех смертных грехах и выгнал на неудобный диван вместо того, чтобы поговорить. Детский сад, штаны на лямках. Хаген, нужно было просто сказать, давно бы все выяснили уже.
Эн не произнес ни слова. Сейчас, когда он высказал все, проблема действительно казалось пустяковой, а от слов Тегуна стало мерзко. Тут только он ведет себя как ребенок, все были правы, когда пытались вдолбить это в его глупую голову. И молчание, и заигрывания с Джонни, и неуместная дерзость — все было по-идиотски неправильно. Парень откинулся на спинку дивана, запрокидывая голову и разглядывая потолок.
— Ты думал, что я хочу тебя бросить, — Хаген повернул голову, и мужчина утвердительно кивнул. — Нет, такого я не планировал. Ты руководитель моего диплома, завалил бы меня на защите весной.
Эн громко захохотал, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он приблизился к Тегуну и перекинул одну ногу через его бедра, седлая. Пальцы его правой руки тут же зарылись в мокрые волосы, а левой он поглаживал темные бархатистые уши. Лео мягко обхватил его за бедра, притягивая к себе ближе.
— Я действительно был глуп, прости за эту неделю, — парень склонился, упираясь лбом в чужой лоб, чтобы не потерять взгляд. — Мне стоило сразу все объяснить.
— Извинись еще за того парня, я собирался всыпать ему рефераты за каждую лекцию, — Эн снова хмыкнул, довольно улыбаясь. — Отлично, что мы все выяснили, так что можем пойти спать, а утром заедем домой, чтобы взять вещи. Лекция в восемь, если ты не забыл. И твой реферат, я жду его завтра.
— Ты смеешься? Я провел половину дня, чтобы подготовиться к разговору, думаешь, у меня было время на этот дурацкий реферат? Ты серьезно заставишь меня его писать за ту рубашку? — из Хагена сыпалось столько вопросов, что Тегун не выдержал и поцеловал его, чтобы прекратить поток лишних слов.
Парень в его руках тут же обмяк, поддаваясь, и позволил завалить себя на диван. Ощущать тяжелое горячее тело над собой было восхитительно. Большая ладонь задрала его футболку и поглаживала в один миг напрягшийся живот. Они точно не собираются спать в ближайший час. Пальцы двинулись выше, к груди, на мгновение замерли над быстро бьющимся сердцем и продолжили движение, пока не достигли открытой шеи. Эн шумно сглотнул, кадык дернулся под тонкой кожей, а во рту пересохло. Тегун просунул колено между его ног, устраиваясь удобней, и склонился для поцелуя. Хаген обхватил его спину, поглаживая ладонью между лопаток, дернул головой, ухо оказалось прижатым к подлокотнику дивана, и улыбнулся, целуя самостоятельно. Пальцы мужчины были в его волосах, с силой сжимали, заставляя Эна шумно вздыхать, когда они отрывались друг от друга. Все казалось таким нереальным после недели молчания, после этого дурацкого разговора, и Хаген тихо простонал, силясь снять с Лео футболку. Свою он стянул тут же, как только перестал ощущать давление сильного тела, и соприкоснуться голой кожей было восхитительно. Тегун сжал его бока, выцеловывая грудную клетку, но парень все равно ерзал под ним, выгибался, ища больше контакта с влажными припухшими губами, касающимися его тела. Было так сложно удержаться, и Эн держал мужчину за волосы, направляя туда, где больше всего прямо сейчас хотел почувствовать прикосновение губ. В кармане джинсов совсем не вовремя зазвонил телефон, от его вибрации стало щекотно, и Хаген снова выгнулся, зажимая трезвонящий гаджет между их с Тегуном телами, вынуждая их обоих сипло, сбито дышать. Он с трудом просунул руку, вытаскивая телефон, и опустил его на пол, даже не отказываясь от вызова. Неужели Чжинхван думает, что он собирается с ним разговаривать? Глаза Лео потемнели, стали почти черными, и мужчина умело вытянул из шлевок ремень, с наслаждением расстегивая пуговицу на тугих джинсах любовника. Они оба были возбуждены, так сильно, что было больно, и Хаген с облегчением выдохнул, когда плотная ткань перестала сдавливать его уже вставший член. Словно малолетка, завелся от пустых поцелуев, совсем ни в какие ворота. Тегун сжал его плоть ладонью сквозь тонкий хлопок белья, легко двигая рукой, Эн подался навстречу, пытаясь сжать кожаную обивку дивана, но та лишь скользила под его мокрыми от пота пальцами, противно скрипела, от чего уши прижимались к голове, и парень сжал ладони в кулаки, ногти оставляли на коже полукруглые следы. Мужчина все еще был непозволительно одет и избавляться от своих джинсов не собирался, когда стягивал с Хагена штаны, а потом и белье с носками, оставляя его голым и распаленным под своим голодным, хищным взглядом. Парень успел лишь неслышно охнуть, прежде чем покрасневшие губы сомкнулись на головке его члена, и наугад попытался сбросить надоевший звонок, кажется, уже четвертый с начала этого безумства. Тегун обхватил его член ладонью и надавил кончиком языка на уздечку, вырывая из пересохшего рта протяжный стон.
— Боже, сделай так еще раз, — Лео ухмыльнулся, но просьбу выполнил, теперь уже двигая рукой медленно, от основания вверх и обратно. — Боже, боже, боже, еще.
Хаген толкался в горячую влажность рта, чувствуя, как возбуждение тугим клубком скручивается внизу его живота, стремясь найти выход. Бедра дрогнули, и мужчина отстранился, мягко поглаживая бок любовника, пока тот приходил в себя. Никаких ранних оргазмов, пока они не доберутся до главного. Тегун расстегивал джинсы на ходу и снял их на пороге своей комнаты, где ничего не изменилось с того момента, как почти девять лет назад он съехал от родителей. Полупустые полки, но никакой пыли, свежее постельное белье, явно постеленное несколько часов назад. Лео сбросил ненужное темно-фиолетовое покрывало на пол, опускаясь на кровать. Хаген опустился на колени, жесткий ворс ковра неприятно жег кожу. Парень закрыл глаза, чтобы не видеть внимательного изучающего взгляда, направленного на него, и скользнул языком по мягкой коже мошонки, наслаждаясь колющим ощущением коротких волосков на языке. Он был готов к такому завершению вечера, так что можно было пойти дальше, но чувствовать напряженное тело в своих руках, особенно после того, как Тегун перед целым курсом вчера ставил его на место своей язвительностью и наигранной заботой, стало приятно. Если бы все те студентки, что громко вздыхали по своему преподавателю, не стесняясь, обсуждали, каким он был серьезным и собранным, пока читал лекцию, знали, каким податливым и мягким становится Лео, когда его член был у Хагена во рту, они бы все перестали болтать. Мужчина дернул его за волосы, пальцы соскользнули, и Эн зашипел, щипать за уши никто не разрешал. Хотелось больше, быстрее, прямо сейчас, парень попытался снова оседлать любовника, но тот властно отстранил его, удерживая за плечо.
— Подожди, — Хаген удивленно посмотрел на него, не понимая причины для подобного промедления. Он уже был готов, и если Тегуну хочется еще что-то обсудить, то пусть закроет рот. — Всего минуту.
Лео отсутствовал всего ничего, Эн успел лишь устроиться на кровати, широко раздвинув ноги, чтобы у вернувшегося мужчины не осталось ни малейшего сомнения в том, что им стоит продолжить. Возбуждение было таким сильным, что Хаген обхватил член ладонью, его пересохшие губы приоткрылись.
— Занимательное зрелище, — Тегун стоял на пороге, жадно разглядывая жаждущее тело, его голос стал сиплым. Он потряс рукой в воздухе. — Не думаю, что ты хочешь провести всю ночь в ванной, пока не вымоешься дочиста, да и травм ты тоже не жалуешь.
Как он мог забыть об этом. Но сейчас Эн уже не мог соображать здраво. Он был возбужден, желал заняться сексом так, как не хотел этого еще подростком, и подобные мелочи совсем вылетели из его головы. Ему пришлось подтянуть колени к груди, чтобы мужчине было удобнее растягивать его, и поморщился, почувствовав сильный синтетический запах смазки.
— Ну, извини, — Тегун мягко двинул пальцем внутри него, парню пришлось приложить усилие, чтобы расслабиться. — У Вону другой нет, так что, либо так, либо никак.
Хаген судорожно закивал, потому что ничто уже не имело значения, когда мужчина растягивал его, высунув кончик языка, с наслаждением наблюдая, как теперь уже два пальца преодолевают сопротивление тугих мышц, пока Эн комкал одеяло влажными от пота ладонями. Снова и снова, пальцы расходились в стороны, толкались быстро и резко, Тегуну пришлось пережать член парня у основания. Это было невыносимо, Хаген уже был на грани, так отчаянно желая кончить, что согласился бы даже на эту недостаточную подготовку, лишь бы Лео, наконец, вошел в него. Но мужчина добавил еще один палец, а следом и еще, его рифленое кольцо на указательном пальце царапало нежные стенки.
— Хватит уже, я не могу, — Эн громко застонал, когда Тегун коснулся языком его истекающего смазкой члена.
Хаген сам встал на колени. Он не выдержит подтягивать ноги к груди, слишком много сил это требовало, прогнулся в спине, упираясь грудью в постель. Он слышал, как возился Лео, разрывая фольгированную упаковку, раскатывая латекс по члену. Парень глубоко вдохнул, так, что легкие начало жечь, и выдыхал медленно, отрывисто, когда Тегун входил в него. Он стиснул зубы, чтобы не позволить болезненному стону сорваться с губ. Подготовки явно было недостаточно, приходилось терпеть, пока мышцы привыкнут к растяжению. Мужчина поглаживал его по спине, тяжело дыша, теснота Хагена причиняла боль и ему, водил пальцами вдоль позвоночника, задерживаясь на пояснице, и теплота большой ладони успокаивала, а отсутствие спешки позволяло снова начать дышать полной грудью, когда, наконец, мышцы перестали сопротивляться вторжению. Эн медленно двинулся вперед, толкнулся назад, вцепляясь пальцами в подушку под своей грудью, было хорошо, но недостаточно, Тегун начал двигаться неспешно, крепко удерживая его бедра. Хаген имел привычку вертеться, не сдерживаясь, причиняя себе боль, Лео иногда приходилось применять угрозы и силу, чтобы оставлять парня в относительной неподвижности. Эн громко простонал, когда мужчина изменил угол проникновения, расслабился, прогибаясь еще сильнее, Тегун положил ладонь ему между лопаток, властно вжимая в постель. Хаген стонал и извивался, стремясь получить еще больше, Лео вошел глубже, заключая член парня в плотное кольцо пальцев. Было жарко, хорошо и невыносимо. Движения были жесткими и быстрыми, Эн толкался в чужой кулак, надсадно дыша, шептал бессвязно и приглушенно, кусая губы. Его тело мелко задрожало, бедра и живот напряглись, и Тегун замер, пока Хаген под ним, раскрасневшийся и сипящий, кончал, скуля в собственную ладонь. Нескольких ласковых поглаживаний по боку было достаточно, чтобы парень молча кивнул, позволяя продолжить. Мужчине не потребовалось много времени, чтобы закончить. Он с силой сжимал худые бедра, пока кровать мерно скрипела, Эн продолжал тихо стонать, его тело было непозволительно чувствительным и остро реагировало на каждое движение. Тегун сделал несколько последних быстрых толчков и остановился, запрокидывая голову. Легкость окутала его тело, голова закружилась на несколько секунд, и это головокружение оставило лишь ощущение приятного опустошения. Они повалились на кровать, но прижиматься друг к другу не спешили, были мокрыми и липкими от пота. Тишина окружила их, разрываемая только звуком все еще хриплого, сбитого дыхания, темнота погрузила комнату в уютную черноту. Хаген повернул голову, разглядывая умиротворенное лицо мужчины. Тот закрыл глаза, думая о чем-то своем, Эн осторожно переплел их пальцы, будто все еще боялся чего-то. Лео в ответ улыбнулся, потягиваясь, и посмотрел на разморенного парня рядом с собой.
— Твои волосы, мне совершенно не нравится, что ты с ними сделал, — Ча завозился, придвигаясь ближе и закидывая на мужчину ноги. Мышцы жутко ныли.
— Юри сказала, что волосы не зубы, отрастут, — Хаген хмыкнул, уверенный, что завтра друзья завалят его расспросами о прошедшем вечере. — Хотя днем это выглядело отлично.
— Конечно, до свадьбы отрастут, — Тегун пощекотал ладонь парня большим пальцем, и парень в ответ пнул его в голень.
— До какой такой свадьбы? Хичоль женится? О, это Вону, я угадал?
Лео отрицательно покачал головой, свесился с кровати, пытаясь что-то нашарить в одном из ящиков прикроватной тумбы. Он рылся там так долго, что Эн успел придумать, в чем пойдет на свадьбу почти что родственника, и не сразу заметил на ладони мужчины светлый кожаный мешочек, затянутый золотистым шнурком. Бросив короткий неуверенный взгляд, он все же открыл протянутый подарок, вытряхивая его содержимое, пока Тегун включал свет. Два серебряных кольца, украшенные полосой черной эмали по всей длине, вызвали сразу сотни вопросов, на которые мужчина ответил незамедлительно, даже не выслушав их. Он слишком хорошо знал Хагена, чтобы требовать объяснений.
— Как только получишь диплом, сразу и поженимся. Не хочу, чтобы твоя голова в этот год была забита посторонними мыслями, — Эн с недоверием покосился на кольца, снова перевел взгляд на мужчину, словно пытаясь что-то понять по выражению его лица. Но Тегун оставался спокойным и уверенным, вновь устраиваясь на кровати.
Чон обхватил ладонь парня, легко надевая на его безымянный палец одно из колец, даже не спрашивая разрешения. Он знал, что оно было ненужно. Хаген довольно взвизгнул, кольцо, зажатое в его руке, легко скользнуло на палец мужчины, и они оба замолчали, не зная, как дальше продолжить разговор. Эн знал, что этот момент когда-нибудь бы настал, все же, восемь лет — большой срок, но представлял себе предложение по-другому, в одном из тех тихих мест, где они любили бывать, или в ресторане, как делали многие. Но не после примирительного секса в квартире родителей Тегуна. Хаген больше не мог затыкать себе рот.
— Давай не будем звать много людей. И где-нибудь в июле, после дня рождения, чтобы можно было выбраться на природу. Без официальных костюмов, я не выдержу, если ты напялишь его на себя в такой день, — Эн болтал без умолку, идеи сыпались из него одна за другой.
Мужчина в ответ лишь хмыкнул, направляясь в душ. Позже Хаген присоединился к нему, когда поборол в себе нестерпимое желание позвонить Чжинхвану и все ему рассказать. Он сделает это завтра, в аудитории, чтобы видеть удивленные глаза друзей и выслушать их поздравления.
Тегун разбудил его засветло, еще даже окончательно не рассвело. Эн упирался, пытался закутаться в одеяло, но мужчина был непреклонен. Он деловито бросил на кровать вещи, застегивая собственные джинсы и пытаясь пригладить волосы. Воронье гнездо на голове совершенно не подходило его статусу уважаемого старшего преподавателя, который он гордо носил уже пару лет. Хаген со стоном вылез из своего теплого кокона, с ненавистью глядя на разбудившего его бойфренда. Лео только пожал плечами, избавляясь от последствия проведенной ночи.
— Родители вернутся через полчаса, — это он прокричал уже из соседней комнаты, где, видимо, возвращал на место флакон смазки. — Отец был так любезен, что предупредил. Давай, Хаген, будь немного поживее, заберем вещи и поедем на лекцию. Позавтракаем позже, ты сбегаешь купить что-нибудь на вынос в том фургоне, пока мы будем стоять в пробке на перекрестке шестой. Хаген, я тебя умоляю, поторопись.
Эн собирался почти с закрытыми глазами, испытав невероятную трудность в надевании футболки правильно, а не задом наперед. Куртка моталась у него на руке, он чуть не забыл сумку, и Тегун жутко ругался на его медлительность и рассеянность, хотя Хагену было откровенно наплевать. Он пытался доспать в дороге, дома наугад сгребал нужные тетради, пока Лео, откуда столько прыти в семь утра, торопливо переодевался и всовывал своему горе-бойфренду нужную одежду. Эн благодарно кивнул, ему жизненно необходим был кофе, чтобы окончательно проснулся, и в большой пробке, где они застряли без малого на полчаса, действительно дошел до фургона, предварительно вытащив деньги из бумажника Тегуна. Это из-за него они вынуждены есть в машине, так что у него не убудет. Парень вышел за несколько метров до ворот университета, воровато озираясь по сторонам, убеждаясь, что их никто не видит, и со всех ног припустился, кидая взгляд на часы. До лекции оставалось десять минут, а ему еще нужно было похвастаться кольцом и будущим браком. Друзья заняли ему место, Чжинхван как-то слишком хитро и самодовольно улыбался, глядя на него, а на лице Юри была вселенская печаль, будто она заранее похоронила своего лучшего друга. Хотя телефон девушка из рук не выпускала, собираясь рассказать все услышанные подробности Тэен, как только представится возможность. Эн торопливо выложил из сумки нужные вещи, совсем странно неспешно повернулся и вытянул левую руку, ожидая реакции. Джину копался в своей лекции, отчаянно пытаясь запомнить еще хоть что-нибудь к предстоящему тесту, а вот Юри, как и Чжинхван, несомненно заинтересовались протянутой рукой.
— У тебя такой счастливый вид, — девушка присмотрелась, ее внимание еще не сосредотачивалось на важных деталях. — Это что, кольцо?
Хаген довольно кивнул, позволяя внезапно сошедшим с ума друзьям рассмотреть свою ладонь. Юри так крутила его кисть, Эну показалось, что она ее просто-напросто оторвет. Чжинхван продолжал посмеиваться, Джину отложил конспект, во все глаза глядя на друга, словно на диковинку.
— Мы женимся, летом, — Квон захлопала в ладоши, не скрывая довольной улыбки. Когда ее друзья были счастливы, она могла быть спокойной и радостной рядом с ними. — Хотим маленькую церемонию, но вас я позову. Так что будет время продумать подарки.
Чжинхван не выдержал и захохотал в голос, не обращая внимания на вошедшего в аудиторию преподавателя. У них было еще несколько минут до начала лекции.
— Это какой мы тебе подарок должны сделать? Может, очки, чтобы ты понимал, куда тыкаешь на телефоне, когда тебе звонят? — Ким понизил голос, чтобы стать похожим на Хагена, и проникновенно протянул. — Боже, сделай так еще раз. Ты так молился, я уж подумал, что ты просишь его еще раз помочь тебе написать реферат. Или это был не реферат?
Эн покраснел так сильно, что даже его уши стали пунцовыми, Джину отвернулся, пытаясь скрыть смущение. На Юри это не произвело никакого впечатления. Она бросила еще один взгляд на кольцо, потом посмотрела на Чона, заканчивающего раскладывать листы на столе и разбирающего тесты. Внезапно с верхнего ряда свесилась девушка, Хаген не помнил ее имени, он вообще мало кого помнил из других групп, и потому ее внимание удивило его.
— Раз уж ты будешь семейным человеком, хоть и с мужчиной, — в голосе девушки послышались нотки отвращения и недовольства, — то вы сможете усыновить ребенка, а может даже двух. Я напишу тебе потом номер одной женщины, она директор детского дома, там есть просто очаровательные малыши.
Эн резко обернулся, даже ударился локтем о стол, его тетрадь чуть не упала. Он был обескуражен подобным заявлением от человека, которого и не знал толком, только видел на лекциях.
— Мы собираемся завести пару собак, это будет очень здорово, — девушка удивленно посмотрела на него, будто он сказал что-то жуткое. — Никаких детей в нашем доме, ни при каких условиях. Даже если за это мне досрочно выдадут диплом.
Было замечательно, что они не называли имен, так что Тегун оставался безымянным бойфрендом, что спасало их обоих от наказания. Девушка продолжила объяснять, какую радость они получат в свой дом, но Хаген не собирался ее слушать, пару раз резко оборвав ее, а на третий употребив несколько совершенно не литературных оскорблений.
— Преподаватель Чон, — Эн успел встать прежде, чем Лео начал лекцию. — Могу ли я пересесть? Одна из студенток отвлекает меня без повода, не хотелось бы пропустить что-то важное.
Тегун кивнул, честно ждал пару минут, пока Хаген стремительно спускался во второй ряд на единственное свободное место, а после деловито принялся раздавать листы с тестом. Девушка продолжала слишком громко обсуждать отсутствие у Ча элементарного сострадания и морали, раз он предпочел детям каких-то собак.
— У вас пятнадцать минут на всю работу. От Вас, мисс Ли, — та самая девушка поднялась, внимательно разглядывая преподавателя, — я ожидаю реферат на следующей неделе, раз Вы не можете понять, когда стоит замолчать и начать работать.
Эн довольно ухмыльнулся и уткнулся в свой тест. Не то чтобы он хотел жаловаться на всех подряд, чтобы Тегун защищал его со своего преподавательского места, но это было приятно, зря он не пользовался этим раньше. В перерыве к нему подошел Джонни, который был отшит грубо и резко, и тот, обиженный на весь мир, поплелся к своему месту под громкое улюлюканье других студентов, ставших свидетелями его позора. Впрочем, Хагена это уже не волновало.
