And you must be Miss Granger

Гермиону разбудили мужские голоса. Один принадлежал Люциусу, второй голос показался волшебнице смутно знакомым. Её вспыхнувшую панику из-за чужака в доме пресекло почти жалобное обращение Малфоя-старшего: — Драко, послушай, я… — Ты обещал, что с прошлым покончено, — рассерженно перебил его сын. — И после этого я получаю извещение о твоём аресте. Спросонья Гермиона не сразу сообразила, что Люциус додумался посреди ночи связаться с Драко прямо из её чёртовой гостиной! Повезло, что Министерство не следило за маггловским каминами, иначе ей многое пришлось бы объяснять. — И я сдержал обещание, Драко. Я избегал общения даже со старыми знакомыми из чистокровных семей, не имевших отношения к… — он осёкся и прочистил горло, — Думаешь, после всех усилий потраченных на восстановление репутации, я стал бы вести дела с отребьем Ночной аллеи? — В отражении на экране выключенного телевизора Гермиона увидела, как Люциус нервно провёл рукой по волосам. — В любом случае я связался с тобой не для того, чтобы оправдываться за то, чего не делал, а чтобы предупредить, — строго сказал он, при этом стараясь не повышать голос. — Мне понадобится немного больше времени для решения моей проблемы, поэтому ради твоего же блага я прошу тебя покинуть Англию. Гермиона затаила дыхание. Повезло, что от семейных разборок Малфоев её надёжно ограждала спинка дивана. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось попасться на глаза бывшему школьному врагу. Даже Драко не заслуживал такого удара. — Спасибо за заботу, отец, — отрезал он, — но теперь я в силах себя защитить. Если Пожиратели смерти снова заявятся ко мне, я заставлю их об этом пожалеть. — Не советую связываться с ними, пока не узнаем, кто ими руководит, — твёрдо сказал Люциус. — Может быть, ты узнал кого-нибудь из них? — спросил он полушёпотом, придвинувшись к камину. — Они были в масках. И в отличие от тебя, я не так хорошо знаком со слугами Сам-знаешь-кого, чтобы разоблачить их по характерным словечкам или вроде того, — едко добавил Драко, тоже понизив голос. — Я прошу прощения за это, — ответил Люциус, удивив Гермиону. Властный отец и заискивающий сын, которых она когда-то знала, будто бы поменялись местами. — Я всё улажу, обещаю. — Даже не сомневаюсь, — горько усмехнулся Драко. — Только не нужно держать меня в неведении, как детстве. Признайся хотя бы мне, убийство Ранкорна твоих рук дело? — Нет, конечно нет, — ответил Люциус. Гермиона таращилась в выключенный телевизор, где отражался тёмный силуэт Малфоя-старшего. Его привычную гордую осанку было не узнать. Вина перед сыном будто с новой силой надавила на него. — Я сделаю всё, чтобы они отстали и от тебя, и от Нарциссы. Навсегда. — Твоё «всё» как раз и пугает. А о маме есть кому позаботиться, — бросил Драко, словно хотел уязвить отца, но потом добавил, смягчившись: — Она в порядке. Если хочешь знать, где она… — Нет, не говори, — перебил его Люциус. — А лучше отравляйся к ней. Думаю, она будет рада, если вы с Асторией погостите у неё, скажем, до Рождества. — Что будешь делать? — насторожился Драко. — Для начала выясню, кто стоит за мелочёвкой вроде Ранкорна. — Видимо, ты уже занялся этим, раз связываешься со мной из какого-то убогого маггловского дома? Хозяева хотя бы живы? Гермиона на диване сжала кулаки. Кое-что в этом мире не меняется ни-ко-гда. Малфои, например. Мерлин, что за кошмарная семейка! — Драко, — с укором протянул Люциус и усмехнулся. — Неужели так сложно поверить, что у меня могут быть друзья среди магглов? — У тебя? Никогда. Гермиона заподозрила, что Малфой уже догадался о её пробуждении. Друзья, значит? Ну-ну. — Надеюсь, в завтрашнем «Пророке» не напишут о твоих замученных друзьях. — Доброй ночи, Драко, — с нажимом сказал Люциус. — Если что-нибудь случится, двери поместья откроются только для тебя. — Береги себя, пап. — Передай Астории мои наилучшие пожелания, — торопливо сказал Люциус, словно хотел поскорее закончить этот разговор. Дрова в камине резко прогорели и с треском развалились. Гермиона наконец-то расслабилась и поняла, что последние полминуты слушала их, затаив дыхание. — Я не хотел вас разбудить, мисс Грейнджер, — ровным голосом произнёс Люциус и устало откинулся на спинку кресла. — Меня больше волнует, что вы сделали меня невольным свидетелем вашей семейной посиделки, — проворчала Гермиона, усаживаясь на диване вполоборота. — Что вы вообще себе позволяете? — она метнула в Малфоя гневный взгляд. Хозяйничал в её доме, пока она спала, да ещё и занял любимое кресло мамы! — И, ради всего святого, почему вы до сих пор здесь? — Жду, пока срастутся кости. Это ваше зелье, мисс Грейнджер, вы сами должны знать, насколько медленно оно действует, — небрежно заметил Люциус. Он смотрел в камин, словно зачарованный оранжевым переливом угольков. — Мне тоже не доставляет удовольствия коротать ночь с вами. Гермиону передёрнуло от его слов. Поскорее бы забыть об этом. — Ваши отношения с Драко не очень-то тёплые, — заметила волшебница. Судя по тому, как Малфой отреагировал на слова Драко, сентиментальные чувства причиняли ему дискомфорт. Может быть, хотя бы это поможет спровадить его? — Вы удивлены? — хмыкнул Люциус, скрестив руки на груди. Но его взгляд по-прежнему был прикован к углям. — Я благодарен уже за то, что отношения просто есть. Жизнь преподала мне горький урок о кое-каких поступках и их последствиях. — Я тоже усвоила несколько жизненных уроков. Не без вашего участия, кстати говоря, — тихо вздохнула Гермиона, положив голову на спинку дивана. После короткого сна она стала чувствовать себя даже хуже, чем раньше. — Ваши уроки ещё впереди, мисс Грейнджер. Магическое общество крайне консервативно, если вы вдруг не заметили. Вы можете повышать и понижать налоги, разрешать и запрещать определённые зелья или заклинания — любое решение у кого-нибудь да вызовет недовольство. Но пересмотр кодекса… Вы лезете в личную жизнь всех волшебников разом, и это разозлит очень многих. — Другими словами, это разозлит вас, мистер Малфой? — спросила Гермиона, прищурившись. — Я и сама знаю, что отторжения не избежать — люди так устроены. — Знаете, потому что прочитали об этом в книгах, — усмехнулся Люциус, покосившись на неё. — Но вам ещё не приходилось принимать по-настоящему судьбоносные решения. Пожиратели смерти появились в ответ на перемены в магическом мире. Своими революционными нововведениями, вы только поможете им быстрее пополнить свои ряды. В очередной раз, — глухо добавил он. — Оставлять всё как есть тоже недопустимо, — твёрдо сказала Гермиона. Она рывком поднялась с дивана и тут же ощутила каждую недолеченную рану. — Согласен, — кивнул Люциус. — Я не говорю, что мне по душе ваше видение будущего. Но перемены неизбежны, хочу я того или нет. — Мистер Малфой, у вас сотрясение мозга? — спросила волшебница с наигранной тревогой. — При случае передайте моё почтение Шеклболту, в его расчёте трудно найти изъяны, — продолжил он. Небрежно брошенная фраза заставила Гермиону остановиться на полпути к кухне. — О чём это вы? — спросила она, сузив глаза. А ведь их беседа только-только начала походить на разговор двух нормальных взрослых людей. — Кингсли — лучший Министр магии за последние полвека, и ваши намёки мне совсем не нравятся. — Намёки? Я говорю вполне открыто. Будь я на его месте, я бы тоже перенаправил внимание с себя на кого-нибудь более… — он повернул голову и смерил Гермиону многозначительным взглядом, — кого-нибудь более подходящего для фотографий в газетах. Не сомневаюсь, что одни волшебники провозгласят вас глотком свежего воздуха в мире политики. Другие поворчат о нарушении привычного уклада и со временем смирятся. Но будут и те, для кого вы станете очередной грязнокровкой, которая забыла своё место и посягнула на то, что ей не принадлежит. — Малфой… — предупредила Гермиона. — Последних будет немало, уверяю. Надеюсь, это вы тоже понимаете. — К какой категории относитесь вы? — спросила она, постепенно закипая. Люциус посмотрел ей в глаза и коротко улыбнулся. — Ко второй. Разумеется. Гермиону начинала не на шутку напрягать его манера растягивать слова: бархатный голос ласкал слух и отвлекал от смысла. Неудивительно, что в прошлом так много волшебников позволили этой змеюке зачаровать их. — Не притворяйтесь, будто разочаровались в своих убеждениях. — Притворство всегда давалось мне легко. Но десять лет назад я и представить не мог, что буду сидеть в маггловском кресле перед маггловским камином. Вдруг я и правда разочаровался? Вспоминайте об этом, мисс Грейнджер, когда будет казаться, что ваши убеждения единственно верны. Ради своих я многим пожертвовал. Гермиона закатила глаза и покачала головой. Она действительно проснулась или таблетки от боли навеяли бредовый сон, который всё не кончался? — Метка на предплечье подрывает ваш моральный авторитет, мистер Малфой. Оставьте советы при себе и лучше… не знаю… мемуары напишите, — Гермиона собиралась уйти на кухню и напиться холодной воды, чтобы прийти в себя, но передумав, повернулась к Люциусу. — Однако, — начала она, задумчиво постукивая указательным пальцем по подбородку. — Ваш разговор с Драко заставил меня задуматься. Он почему-то любит вас, и мне не хотелось бы, чтобы его путь к исцелению от вашего больного воспитания закончился из-за очередной фатальной ошибки. Люциус посмотрел на неё исподлобья. Он даже стиснул зубы, справляясь с гневом, вместо того, чтобы проклясть. — К чему конкретно вы ведёте, мисс Грейнджер? — спросил он низким предостерегающим тоном. — Я передумала заканчивать наше сотрудничество, — твёрдо сказала Гермиона, уперев руку в бок. — Вы возьмёте меня с собой на встречу с Пожирателями смерти. Брови Люциуса поползли вверх. В холодных голубых глазах вспыхнули искры любопытства. — Прекрасный план, мисс Грейнджер. Надёжный. Из-за него нас точно не убьют, — кивнул он. — Вам следовало бы угостить меня огневиски, прежде чем предлагать самоубийство. — Вы выпили костерост, — напомнила Гермиона. Ирония Малфоя ничуть не задела её. — Я бы не смешивала его с алкоголем. — Поверьте моему богатому опыту — огневиски зелью не помешает, — настоял Люциус. Гермиона недовольно посмотрела на него. Она собиралась отказать ему, но потом подумала, что идея не так уж плоха, и ей тоже лучше выпить чего-то покрепче воды. Может быть, после этого Малфой перестанет так сильно напрягать её. В театре ведь сработало. — Конечно, сейчас подам, — процедила волшебница. — А то я была к вам недостаточно гостеприимна. Вернувшись в гостиную с двумя стаканами шотландского скотча, Гермиона застала Люциуса разглядывающим фотографии на каминной полке. — Что вы пытаетесь там высмотреть? — холодным тоном спросила она и дала Малфою стакан так резко, что виски чуть не выплеснулся ему на руку. — Делаю вид, будто меня интересует скучная жизнь министерского клерка, — начал Малфой и обратил своё внимание на книжную полку, где стояло ещё несколько рамок. — А впрочем… Вы с друзьями здесь совсем юны. Фото очень старые. Гермиона сделала глоток из своего стакана, слишком большой и быстрый. — В последнее время мы все заняты работой и редко собираемся все вместе, — торопливо ответила она. — Пейте скорее, отращивайте кость и уходите. Малфой попробовал скотч, с подозрением посмотрел в свой стакан, но о впечатлениях промолчал. — Здесь много фотографий ваших друзей. А где же ваша семья? Люциус повернулся к Гермионе и пристально посмотрел на неё, всколыхнув одно воспоминание. Он точно так же смотрел на них с Гарри и Роном: его притворно мягкий голос требовал отдать ему пророчество, а сейчас он требовал ответа. — Где ваши родители, мисс Грейнджер? — прямо спросил Люциус, сделав маленький бесшумный шаг ей навстречу. Гермиона крепче сжала свой стакан. — Припоминаю, Тёмный лорд так и не смог их разыскать… — Вас это не касается, — с трудом разжав челюсти, ответила волшебница. — Болезненная тема? Сожалею, — покачал головой Люциус, учуяв запах «крови». «Какая же лицемерная сволочь», — мысленно поразилась Гермиона. Смесь крепкого виски и притворного сочувствия вызывала у неё тошноту. — А отсутствие мистера и миссис Грейнджер никак не связано с вашей безумной попыткой украсть что-то из Отдела тайн? Гермиона напряглась всем телом, словно испуганная кошка, готовая в любую секунду выпустить когти. — Да, чёрт бы вас побрал, — резко выдохнула она, и её плечи опустились. Очередной глоток виски обжёг глотку, а заодно отбил всякое желание лгать и отрицать что-либо. О проблеме Гермионы знали только самые близкие. Но о том, как она собиралась её решить, догадался только Малфой. — Когда Снейп убил Дамблдора и Волдеморт начал открытую войну, мы с Гарри и Роном поняли: действовать нужно быстро и порой безжалостно. К себе… К другим, — Гермиона проглотила ком в горле, прежде чем рассказать Пожирателю смерти то, что десять лет назад защищала бы ценою жизни. — Я наложила Obliviate на родителей и отослала их из Англии, чтобы они не пострадали из-за меня… из-за вас, — она метнула в Люциуса колкий взгляд. — Вы поступили правильно, — кивнул он. — Тёмный лорд поручил братьям Лестрейндж найти ваших родителей. И поверьте, мисс Грейнджер, ваш жестокий поступок спас их от куда более ужасной судьбы, чем жизнь с ложными воспоминаниями. Гермиона почувствовала, что ноги еле держат её, и медленно опустилась в кресло отца. Она повидала достаточно ужасов той последней войны, чтобы в красках представить себе, как Волдеморт обошёлся бы с её родителями-магглами. Она и раньше представляла, чем могло всё обернуться, стараясь оправдать себя и унять бездонное чувство вины, но когда Люциус подтвердил её страхи — размытые кошмары будто бы обрели плоть. — Война давно закончилась. Так где же ваши родители, мисс Грейнджер? — Малфой повторил свой вопрос с большей мягкостью в голосе, чем раньше. — Я не знаю, — вздохнула Гермиона. Люциус удивлённо хмыкнул. Она посмотрела на него. — Сами подумайте. Если бы Добби не вытащил нас из вашего поместья, то как скоро Беллатрикс или кто-нибудь другой достал бы из моей памяти местонахождение мамы и папы? Тогда всё потеряло бы смысл. — Вы и себе стёрли память, — произнёс Малфой, понимающе кивнув. — Вы сожгли мосты, потому что не рассчитывали пережить войну. — Я не стирала… То есть… Кое-что я стёрла, но тогда это казалось оправданным. Я извлекла воспоминание о том, куда отправила родителей, и поместила его в стеклянный сосуд, чтобы потом найти омут памяти и… — она прочистила горло. — Пока мы с Гарри и Роном были в бегах, я почти всегда носила его в кармане. И уничтожила его, когда напали егеря. — Умная девочка, — хмыкнул Люциус. — Я ищу родителей с тех пор, как всё закончилось, — продолжила Гермиона. — Мне помогали друзья и даже Кингсли, но всё без толку. Мои родители — магглы, и они не оставляют магического следа. Поэтому я до сих пор живу в их доме и надеюсь, что чары каким-то образом развеются сами и они вернутся сюда, — она вытерла непрошенную слезу. — Я убеждаю себя, что они живы, здоровы и с ними всё в порядке. Иногда пытаюсь представить, как они изменились за прошедшие годы. Убеждаю себя… Но я даже не помню их лиц. — Звучит очень… печально, — сказал Малфой, и одним глотком выпил половину оставшегося скотча. — Теперь можете сказать, что за компас вы искали в Отделе тайн? — Когда я поняла, что не осталось законных способов отыскать родителей, то начала искать другой выход. В записях авроров я обнаружила каталог изъятых тёмных артефактов, — на этих словах Люциус приблизился к её креслу и положил руку на высокую спинку. — Там я прочитала про компас, который указывает на кровных родственников. — Если пожертвовать ему немного своей крови, — закончил за неё Малфой. — Я знаю, что это за предмет. Он был в моей коллекции, — Гермиона резко повернула голову и посмотрела на него. — Но он бы не оказался в Отделе тайн, если бы всё было так просто. Только истинно чистокровные волшебники могут использовать его без угрозы жизни. — Ну конечно, — горько усмехнулась Гермиона и осушила стакан до дна. — Это же ваш компас. Удивительно, если бы он не убивал грязнокровок. — Даже чистокровным опасно его использовать, если среди их предков были магглорождённые, о которых они забыли или не знали вовсе. Вам грозило смертельное проклятие, мисс Грейнджер. Мерлин! Да я сам никогда не рискнул бы использовать его, — сказал Люциус со смешком, будто находил в этом что-то забавное. — Прекрасно. Просто прекрасно, — рассмеялась Гермиона. Её щёки уже были мокрыми от слёз. — Значит, начну всё с начала. — Уверен, у вас всё получится, — довольно равнодушно сказал Люциус, покачивая в стакане остаток виски. — Только советую вам заняться этим, когда все приспешники Тёмного лорда окажутся под замком в Азкабане. Все, кроме меня, разумеется, — он улыбнулся. — Надеюсь, не окажусь в камере по соседству, — сказала Гермиона скорее самой себе и посмотрела в окно. Дождливое небо стало серым, близился рассвет. — Как ваша рука? — Гораздо лучше, — Люциус сжал и разжал кулак. — Тогда, может быть, вам пора? — Гермиона кивнула на дверь. — Действительно пора, — согласился Малфой и поставил свой недопитый виски на каминную полку. — Спасибо, что не дали мне умереть на полу этой комнаты, — с приторной улыбкой поблагодарил он. — И ваш огневиски вполне… неплох. — Маггловский виски, — поправила Гермиона, с интересом наблюдая за его лицом. Как она и рассчитывала, притворная любезность Люциуса мигом испарилась. Он кашлянул и потёр горло, словно у него перехватило дыхание. Плотно сжимая губы, он перекинул через здоровую руку лохмотья, оставшиеся от вчерашнего чёрного пальто, и направился к двери, ведущей в сад. — Я смогу аппарировать оттуда? — спросил он слегка осипшим голосом, Гермиона кивнула. — Всего доброго, мисс Грейнджер. Она проводила Малфоя взглядом и почувствовала облегчение, когда дверь захлопнулась. Правда, длилось оно не долго. В тишине и одиночестве мысли о провальной миссии в Отделе тайн накрыли новой волной. У Гермионы оставалась пара часов, чтобы привести себя в порядок и отправиться в Министерство, где, возможно, её уже поджидали авроры.