And you must be Miss Granger

Гермиона вздрогнула от перезвона колокольчиков в саду — сработали сигнальные чары, опоясывающие дом Грейнджеров. Вслед за этим раздался настойчивый стук в дверь. Швырнув чашку с недопитым чаем в мойку, она бросилась открывать. — Вы с ума сошли аппарировать в мой сад среди бела дня? — зашипела она, мельком взглянув на соседские окна, и втянула гостя в дом за рукав. — Рядом живёт пожилая дама — она приглядывает за всей улицей. — И вам доброго вечера, мисс Грейнджер, — протянул Люциус, отряхивая мантию. — А в чём, собственно, проблема? Вы никогда не принимаете гостей? Гермиона одарила Малфоя многозначительным взглядом: дорогущая чёрная мантия, длинные светлые волосы, ещё и трость — куда же без неё. Конечно, у неё бывают гости. Но не такие, как этот павлин! — Вы в маггловском Лондоне, чёрт побери. Гости здесь приезжают на такси, а не появляются из воздуха на заднем дворе хозяев, — проворчала она, молясь, чтобы не пришлось зачаровывать любопытную старушку, миссис Грант. — Что вы вообще здесь делаете? Если появилась информация, отправили бы сову! — В Министерстве всё прошло гладко, я полагаю? — спросил Люциус, проигнорировав возмущение волшебницы. — Вы же здесь, а не на допросе. Так зачем спрашиваете? — фыркнула Гермиона, следя за его передвижением и беспомощно сжимая кулаки. — Очень хорошо, очень хорошо. Надеюсь, вы не забыли наш последний разговор? Люциус проследовал в гостиную, но располагаться не стал, словно не желал, чтобы его одежда «запачкалась» от соприкосновения с маггловской мебелью. Гермиона только покачала головой. Ему даже не пришлось открывать рот, чтобы оскорбить её. — До сих пор в это не верится, но мы с вами много о чём говорили, — сказала она, поёжившись от плохого предчувствия. — Неужели вы собираетесь на встречу с… — Угадали. И вы идёте со мной, как сами того желали. Вот, держите, мисс Грейнджер, — Малфой достал из кармана железную фляжку и протянул её Гермионе. — Это лишнее. Кажется, я уже могу терпеть вас, не напиваясь до тошноты, — она скрестила руки на груди. — Приятно это слышать. Мне бы вашу выдержку, — усмехнулся Малфой. — Но это всего лишь оборотное зелье. Выпейте перед выходом, чтобы времени хватило с запасом. — Ах, зелье, — Гермиона посмотрела на флягу и плохое предчувствие усилилось в стократ. — Я даже не знаю… — Хотите прогуляться по Косой аллее под руку со мной в своём истинном обличии? — Люциус приподнял бровь. — Мои знакомые могут решить, что я привёл вас в качестве вступительного взноса. — Теперь, когда вы это сказали, я боюсь, что в этом и состоит ваш план, — процедила Гермиона, встретившись с ним взглядом. — Вы ведь тоже ушли из Отдела тайн с пустыми руками. — Если бы я хотел сдать вас, то сделал бы это, не обременяя себя посещением этого вашего… дома, — вздохнул Малфой. — Можете отказаться и избавить меня от ненужного риска. По крайней мере, не придётся объяснять, зачем я привёл незнакомку на тайную встречу. Да и место, куда я направляюсь, в любом случае не для вас, — добавил он, чуть вздёрнув подбородок. — И что это значит? — прищурилась Гермиона. — «Не для меня», другими словами — не для грязнокровки? Он вдруг шагнул ближе и поддел её подбородок набалдашником трости. Гермиона застыла, враждебно уставившись на него. Его драматизм начинал утомлять. — Мисс Грейнджер, — голос коснулся её ключиц, словно атласный шарф. — Одного взгляда на вас достаточно, чтобы сразу всё про вас понять. Спорю на тысячу галлеонов, вы знаете адреса всех магических и маггловских библиотек в Лондоне, в пригороде и во всех соседних графствах, — протянул Люциус. Гермиона поджала губы, вызвав у него самодовольную улыбку. — Вы столько всего пережили, но так и остались отличницей, готовой с головы до ног перепачкаться чернилами и уработаться до полусмерти, лишь бы заслужить похвалу коллег. Особенно Кингсли. — Ничего подобног… — Т-ш-ш-ш, — он прервал её, приблизившись ещё на дюйм. — Вы уже оцепенели от страха, или, может быть, смущения, хотя мы просто беседуем… в вашей гостиной. Как же вы себя поведёте, когда окажетесь на самом дне Ночной аллеи? — Там что-то вроде… закрытого клуба? — настороженно спросила Гермиона. Люциус криво улыбнулся, и чуть склонив голову на бок, очертил взглядом её лицо. — Ещё не поздно передумать, мисс Грейнджер, — почти ласково продолжил он, понизив голос. — Но если вам не терпится узнать новости, можете подождать меня в кафе Фортескью. Думаю, это подходящее место для такой хорошей девочки, как вы. А туда, куда направляюсь я, хорошие девочки заглядывают редко и, уверяю вас, почти всегда не по своей воле. Губы Гермионы разомкнулись, но она не сразу нашлась, что ответить. Она перехватила трость и отвела её от своего лица. Мерзавец провоцировал её, давя на больную мозоль. — Я вам не доверяю, Малфой. Так что не старайтесь меня отпугнуть, — сказала Гермиона и решительно выхватила из его руки флягу с зельем. — О Пожирателях смерти ходило много разных слухов. Я никогда не мечтала их проверить, но если окажется, что они практикуют жертвоприношения и оргии — ничуть не удивлюсь. — Что ж, моя совесть чиста, я вас предупредил, — ответил Люциус, пожав плечами. — Только постарайтесь не бледнеть и не падать в обморок, если ваше предположение окажется правдой. Мне самому не доставляло удовольствия посещать подобные места, — заявил он, отряхивая с мантии несуществующую пыль. — Это не мой уровень. И к слову об уровне: оденьтесь прилично, но не броско, лишнее внимание нам ни к чему. И если я снова увижу тот уродливый рыжий свитер, я сожгу его прямо на вас. Гермиона в ответ только закатила глаза и принялась мысленно перебирать вешалки своего гардероба. Найти наряд, достойный спутницы Люциуса Малфоя, будет непросто — практически невозможно без помощи трансфигурации. — Кого я буду изображать? — спросила Гермиона, взвешивая на ладони флягу с оборотным зельем. — Надеюсь, не вашу жену? Она услышала, как кожаные перчатки Малфоя скрипнули, когда он сжал набалдашник трости. — Ни в коем случае! — процедил Люциус сквозь зубы. — Вам ни за что не сыграть роль Нарциссы. Вы настолько разные, что любой идиот сразу всё поймёт. И заступаться я не буду — станете «вступительным взносом». — К вашему сведению, я вполне успешно притворялась Беллатрикс, чтобы пробраться в Гринготтс, — тихо проворчала Гермиона себе под нос, делая вид, что потеряла какую-то вещь на столе или полках. Ей не хотелось оставлять Малфоя без присмотра, пока она будет переодеваться. — Выдающееся достижение, — сухо похвалил Малфой. На его лице мелькнула тень отвращения, удивившая Гермиону. Он недолюбливал Беллатрикс? — Я представлю вас как Орéли Дюмо́н — чистокровную волшебницу, с которой познакомился во Франции. Только не пытайтесь изображать аристократку, пусть ваше происхождение не вызывает лишних вопросов. Осилите французский акцент, мисс Грейнджер? — Постараюсь, — вздохнула Гермиона. — Орели действительно ваша знакомая? — На сегодня — да. — Любовница? Люциус удивлённо изогнул бровь, уголок его рта едва заметно дёрнулся вверх. Гермиона прикусила язык. — Хотите придать нашей легенде немного пикантности, мисс Грейнджер? — протянул Малфой, и её фамилия прозвучала из его уст на редкость приторно. — Поторопитесь, — серьёзным тоном добавил он, указав тростью на лестницу. С тяжёлым сердцем волшебница отправилась наверх одеваться. Орели Дюмон, значит? Содержимое шкафа «министерского клерка» выглядело слишком скучным для кого-то по имени Орели Дюмон. Гермиона за модой не следила, поэтому постаралась вспомнить, во что была одета Флёр на приёмах, устраиваемых Министерством Магии. Флёр часто сопровождала Билла и всегда выглядела по-французски элегантно, неизменно приковывая чужие взгляды. Но раз уж Гермионе предстояло пойти на встречу, к которой никто не хотел бы привлекать лишнее внимание, то платье из чёрного кружева без лишних украшений должно было сгодиться. Платье пришлось немного удлинить, а мантии добавить глубокий капюшон и благородный перелив дорогого материала. — Точно Золушка, — вздохнула Гермиона, глядя на себя в зеркало. — Хорошо бы не превратиться в тыкву из-за зелья Малфоя. Когда она спустилась в гостиную, Люциус молча оценил её наряд и лишь покачал головой. Кто бы сомневался, что ему не угодить. — Пейте зелье, — сказал он, небрежно взмахнув рукой. Гермиона откупорила флакон и выпила всё до капли в три больших глотка. Ей уже приходилось превращаться — самым худшим был первый раз, когда она случайно обернулась в персонажа из мюзикла «Кошки». Волшебница закашлялась и схватилась за горло, боясь, что варево со вкусом рвоты вернётся назад. — Кто готовил эту гадость? — прохрипела Гермиона, вытирая слёзы. — Лучше вам не знать, — ответил он, с явным наслаждением наблюдая за её мучительным превращением. Когда худшее миновало, Гермиона выпрямилась и обнаружила, что стала чуточку выше, а платье — немного короче. Но подгонять одежду ещё раз уже не осталось времени. — Могли бы предупредить, — проворчала Гермиона, закутавшись в мантию. В кармане ощущалась обнадёживающая тяжесть запасного порт-ключа. — Ничего страшного. Выглядите в меру вульгарно, — заметил Люциус. — Это даже к лучшему, учитывая, куда мы направляемся.

***

Аппарировав в безлюдную подворотню Ночной аллеи, Малфой отпустил руку Гермионы и тростью указал направление. Стоило им завернуть за угол, как волшебница сразу узнала первый магазин на их пути. Печально известный «Горбин и Бэркс». — Поверить не могу, что после всех этих лет он до сих пор открыт, — проворчала она, остановившись перед витриной. Под слоем пыли и паутины на ней красовались экспонаты, кричавшие о том, что Министерству магии следует обратить на них пристальное внимание: черный хрустальный шар прорицателя и рука мумии на подставке казались особенно зловещими. Затем Гермиона сфокусировала взгляд на отражении на грязном стекле. Так вот какая она — эта Орели Дюмон. Рядом с Малфоем стояла девушка с длинными русыми волосами, светлыми глазами и заострёнными чертами лица — это все детали, которые успела заметить Гермиона прежде, чем её мягко, но настойчиво подтолкнули продолжить путь по мостовой вдоль подозрительных магазинов и питейных заведений. — Орели слишком мила для поклонницы Сами-знаете-кого, — шепнула Гермиона, исподлобья косясь на прохожих. В каждом встречном ей мерещились тёмные маги, преступники или сами Пожиратели смерти. Они либо отвечали заинтересованными взглядами, либо тут же отворачивались, пряча лица. — Думаете, Тёмными искусствами интересуются только уродливые, сумасшедшие и аморальные волшебники? — отозвался Малфой с приглушённой усмешкой. — Вас высокоморальным точно не назвать, — фыркнула Гермиона, с досадой признавая, что у Люциуса хватает и здравого смысла, и определённой привлекательности. — А в лицемерии вам вообще нет равных. — Вы слишком добры, — холодным тоном поблагодарил он. — Когда придём, ведите себя сдержанно, но дайте им понять, что падение Тёмного лорда стало для вас горьким разочарованием. Только умоляю, не пытайтесь снова подражать Беллатрикс, — предупредил он сурово. — В остальном слушайте меня и, пожалуйста, держите себя в руках, если станете свидетельницей чего-то, с вашей точки зрения, возмутительного. — Это вы про «хороших девочек, попадающих туда не по своей воле»? — напряглась Гермиона, и её замутило от одной только мысли. — Именно, — ответил Люциус. — Если захотите прикрыть заведение — выждите время и найдите убедительный предлог для проверки авроров. Мне только проблем не добавляйте. У меня их и так предостаточно. За разговором они вскоре подошли к неприметному пабу с облупившейся вывеской и грязными окнами. Через запотевшие стёкла Гермиона разглядела тусклый свет и силуэты посетителей. Малфой пропустил её вперёд, но вместо того чтобы задержаться у прилавка или занять столик, они сразу направились к задней двери. Никто из собравшихся даже не поднял на них взгляда. — Время идёт, а уловки всё те же, — усмехнулся Люциус, элегантно огибая занятые стулья. — Что с ними? — прошептала Гермиона, напряжённо озираясь. — Зачарованы. Они создают видимость заполненного паба, чтобы отпугнуть случайных нежелательных гостей. — Ужасно… — А я предупреждал. Люциус наклонился к двери и прошептал пароль. Та бесшумно отворилась, и они оказались на узкой лестнице, ведущей в подвал. Сердце Гермионы колотилось всё сильнее с каждой ступенькой. Она вдруг вспомнила Хогсмид. Неужели под каждым пабом и магазином прятались тайные комнаты и потайные ходы? Огромный подпольный мир, сокрытый от глаз, жил своей жизнью под улицами знакомого ей города. Когда они добрались до следующей двери, Малфой не стал пропускать её вперёд — он шагнул первым, зная, что может ждать их за порогом. Гермиона вошла следом — и оказалась в подземелье с левитирующими у стен свечами, которые отбрасывали дрожащие тени на грязный пол и немногочисленные пустующие столы. Дубовые балки под потолком были исцарапаны рунами, а за прилавком дежурил бармен, встретивший новых посетителей взглядом привратника в преисподней. В тесном подземелье пахло сыростью, табачным дымом и тёмной магией. В прямом смысле. Гермиона слегка поморщилась от сладковатого древесного аромата, и поскольку место мало напоминало буддистский храм с тлеющими сандаловыми палочками, запах, скорее всего, исходил от испарения какого-то зелья. — Добрый вечер, господа, — растягивая слова, произнёс Люциус и направился к столу, за которым сидели трое мужчин в масках, скрывающих верхнюю половину лиц. — А я уже объявил всем, что вы не придёте, Малфой, — отозвался Пожиратель смерти с ленивой насмешкой в голосе. Его маска была сделана из бронзы. — У меня были некоторые сомнения, — ответил Люциус, давя притворную улыбку. — Но, как видите, я здесь. Одного лишь взгляда на металлические маски и балахоны с капюшонами, оказалось достаточно, чтобы у Гермионы перехватило дыхание. Её голосовые связки свело от страха. Реакция тела оказалась куда сильнее, чем она ожидала. Люциус, словно почувствовав причину ступора волшебницы, коснулся её поясницы и мягко подтолкнул вперёд. За одним из столов четверо волшебников играли в карты, компанию им составляли молодые женщины с томными улыбками и затуманенными взглядами. Они посмеивались над шутками мужчин и отвечали на их прикосновения, как будто не совсем осознавая происходящее. «Какая мерзость», — с отвращением подумала Гермиона, минуя их. Но ещё больше её волновало то, как ей себя вести в этом новом, выдуманном облике. Какую женщину Люциус Малфой привёл бы с собой на такую встречу? Глупую, очарованную им? Или гордую и знающую себе цену? Ему бы стоило прояснить этот момент, вместо того чтобы угрожать сжечь её свитер. — Приглашение адресовалось вам одному, Малфой, — сухо заметил Пожиратель смерти в серебряной маске. Судя по тону и положению за столом, он был здесь главным. — Прошу, представьте вашу спутницу, чтобы мы решили, как с ней поступить. — С каких пор ты приходишь со своими угощениями? — грубо хохотнул здоровяк, что сидел слева. Его тяжёлый северный акцент и ужасные манеры выдавали в нём егеря или оборотня из нижнего круга последователей Волдеморта. Он смотрел на Гермиону сквозь прорези в железной маске, но она не могла разглядеть его глаз — лишь губы, искривлённые в неприятной усмешке, и грубую щетину на подбородке. Слишком мало примет для опознания преступника. — Это зависит от места, которое я собираюсь посетить, — небрежно ответил Люциус. — Я брезгую пробовать то, что здесь подают, — он демонстративно поморщился, бросив взгляд в сторону полубессознательных женщин за столом у входа. — Эту девушку зовут Орéли Дюмо́н. Она гостит у меня в поместье, и я не решился оставить её без присмотра. — Очаровательный сувенир из Франции? — усмехнулся главарь. — Вам стоило оставить её дома. Наша беседа не предполагала посторонних наблюдателей. — Я бы так и поступил, но Орели питает нездоровый интерес к книгам с проклятиями, — вздохнул Малфой. — А мы ведь не хотим повторения истории с ядовитыми пауками? — обратился он к Гермионе с укоризненной улыбкой. — О, нет. Мы этого точно не хотим, — натянуто улыбнулась она, пытаясь изобразить лёгкое смущение. — Я была очень взволнована, когда monsieur Малфой согласился взять меня с собой на встречу с вами, — добавила она и с нежностью взглянула на Люциуса. Он покосился на неё. — Для меня большая честь — наконец-то познакомиться с теми, кто осмелился бросить вызов мерзким покровителям грязнокровок. Увы, во Франции мы проиграли эту битву ещё до её начала. — Франция всегда выбирает белый флаг, верно? — рассмеялся «бронзовый» Пожиратель смерти. Магия искажала его голос, как и у остальных, но что-то в его речи привлекло внимание Гермионы. Она решила присмотреться к нему. — Я бы с радостью поболтал с мадемуазель Дюмон о никчёмности французского Министерства магии, но мы не за этим собрались здесь, Малфой, — произнес главарь, указывая на свободные стулья напротив. — Только, боюсь, нам придётся оглушить вашу спутницу. — Оглушить? — Гермиона в панике посмотрела на Люциуса. — Я не согласна! — Мы не знаем тебя, милашка, — сказал «знакомый» Пожиратель смерти. — Кто это сделает, Малфой, вы или я? Гермиона судорожно потянулась к карману за палочкой, но северянин опередил её, направив свою прямо ей в грудь. — Урезонь её, иначе придётся искать новую девку, — процедил он, выпрямившись в полный рост. — Тогда я просто уйду и дам вам спокойно поговорить, — холодно бросила Гермиона, но Люциус молча положил руки ей на плечи и мягко развернул лицом к себе. — Ты останешься здесь, Орели, — сказал он ровным, но бескомпромиссным тоном. — Никто не станет тебя оглушать. Мы найдём другой способ. Ты просто посидишь тихо рядом, а я, как и обещал, замолвлю за тебя словечко. Договорились? Гермиону трясло от ярости и страха. Во что она вляпалась? И что это за «другой способ»? Они превратят её в одну из тех одурманенных девиц, не соображающих, что их лапают какие-то подозрительные типы, которым даже нельзя показываться в пабе наверху? — Я против, — процедила она, пытаясь отстраниться. — Я знаю, — сказал Люциус, цокнув языком. — Но сегодня не мы устанавливаем правила, — сказал он с гримасой фальшивого сожаления. — Веди себя хорошо, ma chérie. Я не буду просить об этом дважды, — добавил он пугающе спокойным голосом, глядя ей прямо в глаза. По коже Гермионы побежали мурашки. Он привёл её в ловушку. Малфой должен был передать им предмет из Отдела тайн — тот, что он не смог достать. Тогда что же он принёс им взамен? Гермиону Грейнджер? Ладно. Хорошо. Перевес сил был не на её стороне, и место тоже не располагало к успешному побегу. Оставалось надеяться, что Малфой всё-таки не спятил до такой степени, чтобы принести в жертву лучшую подругу главы британского Аврората. Гермиона нехотя кивнула. Как будто у неё был другой выбор. — Хорошая девочка, — протянул Люциус с самодовольной ухмылкой. Она ответила ему полным презрения взглядом. — Присаживайся, ma chérie, — добавил он, галантно отодвигая для неё стул. Пока Гермиона устраивалась и поправляла мантию, Малфой взмахнул палочкой — и в ушах у неё тут же раздалось навязчивое жужжание. Muffliato, разумеется. Этот компромисс её почти устроил. Северянин плюхнулся на своё место и, наклонившись к волшебнице, что-то ей сказал. Она заморгала в ответ, ни слова не разобрав, и он от души расхохотался. Гермиона бросила взгляд на Люциуса — на его губах мелькнула тень улыбки, скорее скрывавшая отвращение, чем выражая веселье. Просто замечательно! Она выпила отвратительное зелье, пришла в зловонный подпольный притон, где её охотно сравнивали с вещью — а в итоге даже не могла слышать, как её оскорбляют.

***

— Вам действительно не стоило приводить с собой компанию, Малфой, — сказал «серебряный», убедившись, что девушка не слышит их разговор. — Если уж вам не по себе разгуливать по Лондону в одиночестве, могли бы привести Драко. Как обладатель метки, он вызывает куда больше доверия, чем эта молодая особа. — Драко благодарен за многочисленные приглашения, но боюсь, сколько бы их ни последовало, он отклонит и их, — холодно ответил Люциус. — В отличие от этой мадемуазель. Она единственная, кто искренне желал встречи с вами. Видимо, сказывается её недостаточная осведомлённость. Мне стоило бы предупредить, что её ожидания насчёт Пожирателей смерти слишком завышены, но не хотелось преждевременно её разочаровывать. — Оставь её нам, и она точно не разочаруется, — хохотнул северянин, щетинистый и грубый, как сам лесной край. — Сомневаюсь, — усмехнулся Люциус, бросив взгляд на раздосадованную девушку рядом с собой. — Часок-другой подышит этим воздухом — и сама захочет остаться, — не унимался северянин. Люциус вдохнул сладковатый аромат, заполнявший подземелье, и скривился. Запах зелья не оставлял сомнений: каждый, кто дорожил собственной честью, рисковал потерять её здесь безвозвратно. — Ясно, — протянул он и брезгливо скривил рот. — А какой у вас был план до того, как сюда заглянула случайная девушка? Здесь сегодня пустовато, — заметил он с тонкой издёвкой. — Время ещё раннее, — с усмешкой отозвался волшебник в бронзовой маске. Он чуть подался вперёд и, положив руки на стол, сцепил пальцы в замок. — Предлагаю перейти к делу, пока здесь не прибавилось любопытных глаз и ушей. Ваше появление в Отделе тайн наделало много ненужного шума. Надеюсь, вы достали то, о чём вас просили? — Увы, нужный вам артефакт не попадался мне на глаза, — безмятежно сказал Люциус, поправляя перчатки. — Но если моя догадка о вашей истинной цели верна… полагаю, я нашёл ему достойную замену.

***

Пытаясь отвлечься от раздражающего жужжания, заглушавшего разговор, Гермиона медленно переводила взгляд с одного Пожирателя смерти на другого: железная маска, бронзовая, серебряная. Иерархия была очевидна — серебро для главаря, бронза для его правой руки, железо для грубой силы. Но кто скрывался под этими масками? Гермиона перебирала в памяти сотни досье с черно-белыми фотографиями отловленных и разыскиваемых последователей Волдеморта. Она ходила на слушания Визенгамота, иногда выступала свидетелем. Но вот проблема: лица, увы, запоминались ей куда хуже, чем параграфы учебников. Министерство проделало огромную работу, чтобы очистить магический мир от приспешников Тёмного лорда. Были ли эти трое из тех, кто уже вышел на свободу, как Ранкорн? Или это совсем новые игроки — те, кто сумел затаиться, выжидая момента, чтобы отомстить за падение своего хозяина? Взгляд Гермионы задержался на бронзовой маске. Что-то в манерах волшебника казалось ей смутно знакомым — улыбка, осанка, даже жесты. Она сосредоточилась на губах, пытаясь уловить хотя бы часть фраз. Пальцы привычно потянулись к пряди волос — мягких, гладких, чужих — эта детская привычка помогала ей упорядочить мысли, когда их становилось слишком много. Наблюдение помогло выудить из разговора лишь несколько ключевых слов. Пожиратели смерти планировали куда-то проникнуть. Но чего ещё можно ожидать от преступников? Наверное, она слишком пристально вглядывалась в лица, или её тревога отразились на лице. Потому что Люциус обратил на неё внимание, повернулся к ней, и на его губах появилась снисходительная, почти насмешливая улыбка. А затем… Гермиона едва не вскрикнула, почувствовав его руку у себя на колене. Она попыталась сбросить её, но от этого его пальцы только сильнее вонзились в кожу — не больно, но достаточно ощутимо, чтобы напомнить, кто здесь контролирует ситуацию. Теперь, помимо заклятия Muffliato, в ушах стучал ещё и её собственный пульс. Она метнула на Малфоя яростный взгляд, надеясь, что он поймёт её без слов. Но Люциус, как ни в чём не бывало, продолжил разговор, одновременно вытаскивая из кармана мантии небольшой чёрный предмет. Заклинание незримого расширения, догадалась Гермиона. И когда он поставил шкатулку на стол и подвинул к центру, сердце волшебницы пропустило удар. «Серебряный», изучая трофей, повернул его замочной скважиной к Гермионе, она с ужасом узнала фамильный герб Блэков, выбитый под слоем старого потрескавшегося лака. Музыкальная шкатулка с Гриммо, 12. Однажды Уизли обнаружили её среди покрытого пылью хлама и все в доме чуть не поплатились за это. Гермиона с содроганием вспомнила зловещую гипнотизирующую мелодию. От которой хотелось уснуть… навсегда. Мерзавец. Конечно, Малфой соврал ей. Когда он сказал, что ушёл из Отдела тайн ни с чем — он уже припрятал шкатулку в карман. У Гермионы внутри всё кипело. Ещё больше злило, что она упускала самую важную часть разговора. Какой смысл во всей этой миссии, если единственный способ узнать правду — это надеяться, что Малфой соизволит всё ей рассказать? Но кто же поверит этой гадкой лживой змеюке… Сердце волшебницы билось будто на пробежке. Она дышала слишком часто, но вместо кислорода в её лёгкие попадало всё больше паров неизвестного зелья. Она уже начала ощущать его эффект. Он знал, что так будет, поняла Гермиона. Его рука на её колене — это была не поддержка, не игра. Постоянно прикасаясь к ней, он как будто держал её под контролем и напоминал, кем она сейчас была. Мог бы придумать способ получше! Будто уловив накал её мыслей, или слишком увлёкшись разговором, Малфой стал размеренно и словно успокаивающе поглаживать её кожу большим пальцем. Успокаивающе! Он всерьёз считал, что это её успокоит? Главарь тем временем, налюбовавшись шкатулкой, передал её северянину. Сделка состоялась. Люциус Малфой успешно откупился? Или ещё глубже увяз в интригах? Перед самым носом Гермионы взмахнули палочкой. Шум в ушах исчез, словно кто-то выключил телевизор с белым шумом. Волшебница облегчённо тряхнула головой. — С возвращением, мадмуазель Дюмон, — голос «бронзового» Пожирателя был мягок и любезен. — Благодарю, — ответила Гермиона, выдавив улыбку. — Но это было лишнее. Я совсем заскучала наедине со своими мыслями. — Я с радостью компенсирую нанесённый ущерб, — усмехнулся он. — Теперь, когда скучные переговоры позади, надеюсь, вы с мистером Малфоем задержитесь и выпьете с нами. Мне интересно послушать про настроения в магическом обществе Франции. Учитывая ваши взгляды, вы наверняка подскажите, с кем нам лучше начать налаживать связи. Она не успела ответить, как пальцы Люциуса врезались в её ногу с новой силой. Намёк был понятен. Только в этот раз затянувшееся прикосновение, будь оно даже жестом контроля, вызвало в ней совсем не ту реакцию, которую она ожидала. Гермиона невольно заёрзала на стуле и разомкнула нервно сжатые колени. Случайно или нарочно, Люциус чуть сместил руку на внутреннюю сторону бедра, вызывав новый прилив волнения. — Мне определённо не помешает бокал прохладного шампанского, — сказала Гермиона, старательно поддерживая акцент, и приложила руку к горячей щеке. — Ох, здесь так душно. Я многое отдам за глоток свежего воздуха. — Это с непривычки, милашка, — заулыбался северянин. — Вам, французикам, не понять, но нам, англичанам, иногда одной выпивки мало, чтобы разговориться по душам, — он хрипло рассмеялся. — Приходи сюда почаще и, глядишь, найдёшь себе новых хороших друзей. Мистер Малфой, похоже, успел забыть, что такое веселье, — добавил он, подчеркнув фамилию Люциуса глумливым тоном. — Я помню, что это такое, — лениво отозвался Малфой, словно сделав одолжение простолюдину. — Но самоуважение заставляет меня держаться подальше от подобных заведений. Гермиона украдкой посмотрела на него. Пожалуй, непривычка, о которой шутил северянин, сказалась и на Люциусе. Он выглядел более беззаботным, чем раньше, а в его холодных голубых глазах появился характерный блеск. Приятно осознавать, что его это тоже коснулось. Уходить. Срочно. Пока ещё есть силы и воля. Гермиона села вполоборота и с наигранной непринуждённостью почти прильнула к Малфою. — Я не шутила насчёт шампанского, — полушёпотом заговорила она. Он повернул голову, и они чуть не столкнулись носами. — Давай скорее вернёмся в поместье и посмотрим, что за сокровища хранятся в твоём винном погребе, mon cher. Вы бы видели его подземелье! — игриво добавила она, краем глаза взглянув на остальных мужчин и вызвав у них смешки. Взгляд Малфоя помрачнел. На одно мгновение Гермиона ощутила прилив садистского удовольствия, напомнив ему о дне, который он предпочёл бы забыть. Это была низшая точка в жизни обоих, но для каждого она была своя. У неё даже остался шрам на предплечье в память об этом. Если бы сегодня они вели счёт в игре, где нужно доставить друг другу максимальные неудобства, то сейчас он стал бы 1:1. Но торжество Гермионы длилось недолго. Люциус быстро справился с собой, его губы изогнулись в недоброй ухмылке. — Двери моего подземелья всегда открыты для таких послушных девушек, как ты. Веди себя так же хорошо, и я позволю тебе выбрать всё, что пожелаешь, — промурлыкал он. Наклонившись ближе и аккуратно придержав её за подбородок, коротко поцеловал в приоткрытые от удивления губы. — Сделка скреплённая поцелуем — как поэтично, — усмехнулся «серебряный». — А мы с мадемуазель Дюмон тоже можем поторговаться? Помнится, она пришла сюда ради нас. — Мадемуазель Дюмон уже сделала свой выбор, — отрезал Люциус, и полностью поменявшись в лице, деловым тоном продолжил: — Надеюсь, вы примете мои условия. Шкатулка в обмен на покой Драко и его семьи. Моё терпение тоже не безгранично, — добавил он с полуулыбкой, за которой таилась угроза. Гермиона, не успев отойти от случившегося, тихо сползла на своё место. 20:1 И если они задержатся здесь, не факт, что счёт остановится на этом.

***

Весь путь наверх по лестнице, через паб с заколдованными посетителями и метров пятьдесят вниз по улице они преодолели в спешке и напряжённом молчании. Холодный туман помог слегка протрезветь. И не дожидаясь, пока Малфой сбежит от неё и от прямого ответа, Гермиона резко схватила его за рукав мантии и почти силой втолкнула в узкий закоулок между книжной лавкой и магазином, где продавали высушенные головы. — Что за зелье они там распыляют? — требовательно спросила она, прижав ладонь ко лбу. Кожа горела, несмотря ночную прохладу. — Я, по-вашему, похож на зельевара? — резко ответил Люциус, впившись в неё взглядом. — И я не ношу с собой карманный портрет Снейпа, чтобы сверяться с ним при каждом подозрительном запахе. Вы вроде бы умная, мадмуазель Дюмон. Вот и проявите сообразительность. Гермиона скрестила руки на груди. Теперь они оба были на взводе. Не лучшее время для допроса, но другого не представится. — Я хорошо справлялась, учитывая ситуацию. Вам незачем было трогать меня под столом, — процедила она сквозь зубы. — Хорошо? По-вашему, это было хорошо? — с издёвкой переспросил Малфой. — Вы, кажется, зазнались после успеха с обращением в Беллатрикс. Но вам просто повезло, потому что здравомыслящие волшебники, гоблины и эльфы прятали глаза при одном её появлении. Она вселяла страх, и никто не решился бы спросить, отчего это чокнутая сука вдруг стала вести себя страннее обычного. А сегодня вы изображали никому не известную девицу, приковывающую взгляды. Мне пришлось одёргивать вас, потому что когда вы напряжённо думаете, мисс Грейнджер, вы даже под чужим обличием снова становитесь собой, — свою тираду он закончил, почти приперев Гермиону к грязной кирпичной стене. Обидно, конечно, признавать, но насчёт Беллатрикс он попал в самую точку. — Только вот без поцелуя вполне можно было обойтись, — буркнула Гермиона, до сих пор не смирившись с его выходкой. — Вы это начали. Что мне оставалось делать? — прошипел Малфой, склонившись к ней. — Я совершил ошибку, позвав вас с собой. Вы — книжная моль с выдающимися способностями к выживанию и таким же выдающимся невежеством в том, что касается разных положений в магическом обществе, — процедил он, легонько постучав ей по лбу рукоятью трости. — Я далеко не святой, но если кто-то из них знает меня достаточно близко, сцена, которую вы спровоцировали, вызовет у них подозрение. Я не веду себя так. Ни с кем. И тем более не на глазах у всякого отребья. — А вы точно не святой? — едким тоном спросила Гермиона и схватилась за трость, чтобы серебряная змея перестала, наконец, мельтешить у неё перед глазами. — Если бы вы сразу раскрыли все карты, мы могли бы использовать шкатулку Блэков против Пожирателей смерти и сорвать с них маски. Люциус задумался на секунду, а затем коротко и мрачно рассмеялся. — Ох, да что вы? — приторным тоном протянул он. — Я полагаю, вы знакомы с её чарами? Тогда поведайте, что защитило бы от них нас с вами? — Я не знаю. По вашей вине у меня не было возможности поэкспериментировать с ней, — нахмурилась Гермиона. Сами того не замечая, они в полсилы продолжали бороться за трость. — Так вернитесь в паб и попросите троицу одолжить её вам, — усмехнулся Люциус, кивнув на выход из закоулка. — А я пойду домой и выпью шампанского за ваше здоровье, ma chérie. Свою часть сделки я выполнил. Если они сдержат слово, их личности меня больше не волнуют. — Вы лжец и трус, — выпалила Гермиона ему в лицо. — Как вам будет угодно, мисс Грейнджер, — холодно отозвался Малфой, уперевшись кулаком свободной руки в стену рядом с её головой. — Наш с вами уговор заключался в том, что я докажу вам правдивость моих слов. Пожиратели смерти, или те, кто выдают себя за них, воспряли духом и нацепили маски, в чём вы лично убедились. Их разоблачение теперь забота ваших коллег из Министерства. — Если дойдёт до допроса, они расскажут про шкатулку, — заметила она. — В ваших же интересах замять это дело, — парировал Люциус, многозначительно подняв бровь. — Но если не удастся… Я скажу, что приобрёл шкатулку у взломщиков. А дальше — выдумывать ничего не придётся. Бывшие враги объединились, с риском для жизни проникли в логово преступников — во имя закона и порядка. Прекрасная история. Газеты будут в восторге. Гермиона уставилась на Малфоя, не зная, что и возразить. Его изворотливый ум в какой-то степени восхищал её. И ещё больше тревожил. — Мисс Грейнджер. — Что ещё? — устало отозвалась она. Люциус взял в руку выбившуюся из-под капюшона прядь волос и поднёс к её глазам. Действие оборотного зелья подошло к концу. — Почему так быстро?! — ужаснулась Гермиона, в полной мере ощущая возвращение в своё привычное тело. — Кто варил это пойло? Ученик первого курса? — Что я могу сказать, зелья — не мой конёк, — пожал плечами Малфой. — В этом деле я привык полагаться на одного весьма талантливого зельевара. К сожалению, его давно нет с нами. — Мне нужно уйти. Срочно, — прошептала Гермиона, с тревогой вглядываясь в просвет между стен магазинов. — Я иду первым, — бросил Люциус и вырвал свою трость из её ослабевшей хватки. Он шагнул из закоулка, но едва не врезался в проходящего мимо мужчину. — Какая удача! Я уж думал, упустил вас, — произнёс Пожиратель смерти в бронзовой маске. — Правда, не ожидал застать вас в ближайшей подворотне, — добавил он с лёгкой, почти дружелюбной насмешкой. Люциус отступил на шаг назад, закрыв собою Гермиону. — Что вам нужно на этот раз? — сдержанно спросил он. — Вы так поспешно ушли, — начал «бронзовый», с ленцой вращая палочку в пальцах. — Надеюсь, я ни чему не помешал? — спросил он и попытался заглянуть через плечо Люциуса. — В общем, я хотел бы обменяться с мадмуазель Дюмон ещё парой слов. Вы не против, мистер Малфой? — Против, — отрезал Люциус и взял трость обеими руками, готовясь в любой момент выхватить палочку. — Мы уже всё обсудили. Передайте вашему главному мои наилучшие пожелания. А мы, увы, должны идти. Гермиона посильнее надвинула капюшон и прижалась к холодной стене, будто надеялась просочиться сквозь неё. В груди всё сжалось от волнения. Её мысли метались между палочкой и порт-ключом, между бегством и поединком. — Он меня не посылал, — усмехнулся Пожиратель смерти. — Просто… я хотел кое в чём удостовериться, прежде чем высказать ему свою догадку. — Звучит как угроза, — процедил Люциус, расцепляя трость и рукоять. — Мистер Малфой, — выдохнул «бронзовый», чуть склонив голову. — Я всегда относился к вам и вашей семье с большим уважением. Именно поэтому я промолчал за столом. И именно поэтому я пришёл сюда, чтобы узнать правду и, возможно, помочь вам избежать неприятностей. Гермиона ощутила лёгкую тошноту от давно забытого чувства настоящей опасности. — Сними. Эту. Маску, — произнёс Малфой низким угрожающим тоном. — В качестве жеста доброй воли… — протянул Пожиратель смерти. Он наклонил голову и коснулся маски кончиком палочки. Та растворилась в воздухе, словно чёрный дым. — Теперь вы позволите мне увидеть девушку? Этот голос… Без чар маски, волшебница сразу узнала его обладателя. — Гермиона, это ведь ты? — спросил он с притворной лёгкостью. — Было бы неловко ошибиться. Но твоя милая привычка в задумчивости играть с волосами и запах парфюма почти не оставили сомнений, — с усмешкой добавил он. — Кассиус, — прошептала Гермиона и выхватила палочку. Люциус молча посторонился, позволив знакомым посмотреть друг на друга. Он не вмешивался. Пока что. — Ха! Вот поэтому я ничего и не сказал остальным. Кто в здравом уме поверил бы мне без доказательств? — Кассиус перевёл взгляд на Люциуса. — Скажите, вы с самого начала знали, кого привели с собой? Или мисс Грейнджер обманула и вас тоже? Я, признаться, склоняюсь ко второму варианту. Потому что тот мистер Малфой, которого я знаю, скорее бы перерезал себе горло, чем прикоснулся к грязнокровке. А вы сделали гораздо больше, — лукаво добавил он. — Кассиус, как ты мог?! — голос Гермионы дрожал от обиды и злости, глаза предательски защипало. — Мы столько лет работали вместе… Я считала тебя другом. Ты же аврор! — А ты, Гермиона, — девочка с плакатов, гордость Министерства, образцовая служащая и любимица Шеклболта, — парировал он. — Но вот ты здесь, на Ночной аллее, уютно шепчешься с бывшим Пожирателем смерти. — Кассиус смерил взглядом сначала её, затем Люциуса — его компания Гермионы тоже не красила. — Похоже, каждый из нас живёт двойной жизнью, которую лучше держать в строгой тайне. Вы так не думаете? — адресуя вопрос уже им обоим. Гермиона ощерилась и, не колеблясь ни секунды, бросила в него обезоруживающим заклятием. Красная вспышка осветила переулок, но Кассиус отразил заклинание, и глазом не моргнув. Луч отрикошетил, и Люциусу пришлось резко пригнуться, чтобы не угодить под удар. — Сражаться в такой тесноте — не лучшая идея, — хмуро заметил он, нарушив своё молчание. Но Кассиус, не дожидаясь следующий атаки, молниеносным движением выбил палочку из руки Гермионы, и следующим заклятием сбил её с ног. — Я не знаю, что между вами двумя происходит, но вы ведь не станете защищать грязнокровку, мистер Малфой? — спросил Кассиус с явным предостережением. Люциус перевёл взгляд на Гермиону — та с усилием поднялась на ноги и облокотилась о стену, переводя дух после ударного заклинания. Уоррингтон ждал. — Нет, разумеется, нет, — ответил Малфой и с тихим щелчком убрал палочку обратно в трость. — Что вы собираетесь делать теперь? Отдадите её своим друзьям? Или прикончите прямо здесь? — спросил он таким тоном, будто обсуждал, кому выносить мусор. Гермиона горько усмехнулась, убирая с лица растрепавшиеся волосы. Рёбра побаливали, но не настолько сильно, чтобы отказаться от сопротивления. Её палочка лежала на грязной мостовой у ног Уоррингтона и Малфоя. Если бы у последнего осталась хоть крупица совести, он подтолкнул бы палочку к ней. Ему было плевать. — Я немного запутался, мистер Уоррингтон, — сказал Люциус, переплетая пальцы на набалдашнике трости. — Создаётся впечатление, что вы преследуете собственные цели, отличные от интересов ваших приятелей. Угол его рта дёрнулся в том самом выражении, которое Гермиона начинала узнавать: полуулыбка, говорящая о предстоящей смене приоритетов, в очередной раз доказывая — он ни на чьей стороне, кроме своей. — Вы абсолютно правы, мистер Малфой, — кивнул Кассиус. — Я присоединился к ним два года назад. Увы, мои ожидания не оправдались. Сейчас Пожиратели смерти — всего лишь преступная толпа с бесконечными разговорами об «очищении от грязнокровок и врагов Тёмного лорда», а на деле мечтающая о власти и банальном обогащении. — Очаровательно, — протянул Люциус, закатив глаза. — Вы ошибаетесь, если думаете, что в моё время всё было иначе. Большинством слуг Тёмного лорда двигала жадность и желание реализовать свои садистские наклонности. — Возможно, — согласился Кассиус. — Но лидеры хотя бы вызывали уважение. Что подводит нас к ответу на ваш вопрос. Я не верю в старые методы: все эти маски, грабежи и пытки магглов — прошлый век. Пришло время связей, политики, и старого доброго шантажа, — добавил он с улыбкой. — Уоррингтон, ты в курсе, что магглы только этим и занимаются? — хрипло усмехнулась Гермиона, осторожно смещаясь ближе. Она уже наметила маршрут до своей палочки. — Каким образом всё это касается меня? — спросил Люциус, проигнорировав сравнение. — Возможно, мистер Малфой, именно вы — тот лидер, которого нам не хватает, — Кассиус перевёл взгляд на Гермиону, а затем вновь на Люциуса. — Я даже пойму, если вы пересмотрели своё отношение к грязнокровкам. Некоторые из них могут быть весьма полезны. Что скажете? Воспользовавшись тем, что мужчины смотрели друг на друга, Гермиона метнулась вперёд к своей палочке. Но Уоррингтон отреагировал молниеносно. Его тяжёлый ботинок придавил её руку к мокрой мостовой. Боль прострелила пальцы Гермионы, и она рухнула на колени к ногам тёмных волшебников. — Я — аврор, Гермиона, — напомнил ей Кассиус. — А не какой-нибудь оборотень из дремучего леса с арсеналом в три заклинания. На что ты надеялась? — Он наклонился ближе и, присев на одно колено, почти ласково поддел её подбородок концом палочки. — Я бы с удовольствием вытянул из тебя всю правду о твоих делишках на Ночной аллее, — он через плечо посмотрел на Люциуса. — Из уважения к вам, я ограничусь заклятием забвения. Остальное — на ваше усмотрение, мистер Малфой, — Кассиус убрал прядку волос с лица волшебницы. — Ты всегда была занозой, Гермиона, но мне это нравится. Жаль, что придётся стереть память о нашей сегодняшней встрече. — Иди к чёрту, Уоррингтон, — прорычала Гермиона и метнула взгляд на Люциуса, стоявшего за спиной у Кассиуса. Он, как и прежде, взирал на неё сверху вниз с непроницаемым выражением лица, лишённым сострадания, — И вы тоже, Малфой. Он прикрыл глаза, будто от усталости. Вдохнул медленно и глубоко и извлёк из внутреннего кармана мантии палочку. Гермиона открыла рот, решив, что ей померещилось. Настоящая палочка Малфоя, побывавшая в Министерстве, всё ещё пряталась в трости, но откуда взялась вторая?! Она была простенькая и без особых примет и лежала в его руке тоже как родная. И эта палочка меняла всё. С пугающей уверенностью Люциус сделал взмах наискосок. — Imperio, — произнёс он таким бархатным тоном, словно давно скучал по звучанию этого слова. Гермиона «из первого ряда» наблюдала за действием Непростительного заклинания. Лицо Уоррингтона превратилось в восковую маску, а глаза остекленели. Она не знала, какие приказы Малфой отдавал ему — он делал это невербально. Но в следующий миг тяжёлый ботинок исчез с руки Гермионы, и она, схватив свою палочку, отпрянула к стене, как будто боялась, что чары зацепят и её. С широко раскрытыми глазами она наблюдала, как Кассиус медленно распрямился, развернулся и, слегка поклонившись Малфою — галантно, как на приёме, — покинул закоулок, растворившись в тенях Ночной аллеи. — Вы это сделали, — выдохнула Гермиона. Она подняла палочку, готовая сражаться. — Вы сами всё видели, — без намёка на раскаяние произнёс Люциус, убирая запасную палочку обратно в карман. — Нет, — она нервно усмехнулась и покачала головой. — Вы убили Ранкорна. — Мисс Грейнджер… — начал Люциус и осёкся, встретив её взгляд. Он примирительно поднял руки, в одной из них сжимая трость. — Кажется, нам нужно серьёзно поговорить. — А мне кажется, вы возвращаетесь в Азкабан… Гермиона достала ключ с брелоком в виде Эйфелевой башни и крепко зажала его в ладони, активируя порт. Воздух завибрировал, начало искривляться пространство. Она уже почти исчезла… Но в последний, отчаянный миг Люциус схватил Гермиону за запястье, исчезнув вместе с ней.