Тёмные окна

Квартира была маленькая, и ничем особо не примечательная. Район спокойный, с большим количеством зелёных насаждений, дворовых кошек и обилием бабушек на лавочках. Магазин «Пятерочка» с залежалыми продуктами в пяти минутах ходьбы от порога и метро в трёх остановках. О чём ещё можно мечтать в том возрасте, в котором уже официально можно гулять по клубам, покупать порно и заливаться пивом. Нет, мечтать, конечно, можно о многом, очень многом, но вот ближайший месяц Лёша Максимов будет наслаждаться самостоятельной жизнью в своей квартире. Поэтому Алексей бодро шагал от метро, перекатывая на языке это словосочетание «моя квартира». Оно звучало так сладко и мягко, перекатывалось на губах и языке, ласкало словно крепкое, дорогое вино. Эйфория была какой-то совсем не реальной, и Максимову всё казалось, что это просто сон. Позвякивая ключами и мурлыча себе под нос какую-то детскую песенку, Алексей перешагнул порог и оглядел свои владения. Маленькая, крохотная двушка, узкая прихожая, в которой не развернешься, кухня два на два и чулан. Мебель старая и обшарпанная, от неё пахло старостью и пылью, но Лёшка готов был обнимать и мебель, и стены и пол целовать. Ведь он теперь один! Издав радостно-воинственный клич, Максимов разбежался и плюхнулся на диван. Тот заскрипел недовольно, но нового хозяина выдержал и даже не проколол штаны старыми пружинами. Квартира досталась Лёшке от неизвестного ему двоюродного деда. Лёшка знал его только по старым чёрно-белым фотографиям, на которых дедушке было едва-едва за тридцать. Дедушка этот с семьей почти не общался, на старости лет стал совсем замкнутым, терпеть не мог посторонних в своей квартире и прослыл тем ещё чудаком. Родители старались его не вспоминать лишний раз, а Лёшке вообще не было до родственников дела. Именно поэтому Лёшка так удивился, когда узнал что дед мало того что помер, так и ещё всё своё имущество завещал не кому-нибудь, а Алексею Максимову. О, про то, как тетка пыталась оспорить дедово завещание можно было бы написать целую поэму. Она пыталась таскать Лёшку по судам, водила всю семью к нотариусу, собирала юристов и скандалила, чем и добила Лёшину мать. Мать у Лёши была женщиной особенной, русской во всех проявлениях. Начиная с умения готовить и ворчать, заканчивая мировым терпением. Правда чаша её терпения хоть и была глубокой, но тоже имела свойство переполняться. Последняя капля, разбудившая гейзер, пришлась на холодный апрель, когда снег уже подумывал о том, чтобы растаять, ночи становились всё короче и короче, а сессия грозила вот-вот свалиться на голову. Тетка курила в форточку, недовольно морщила свой вздернутый носик и говорила о том, что квартиру надо продать, а деньги поделить. Папа вздыхал, но не мог выпроводить из квартиры порядком доставшую всех женщину. Лёша же корпел над курсовой, делая вид, что его не интересует ничего, кроме эпохи Ренессанса. И тут появилась Она. Словно Венера рожденная из морской пены, мама выплыла из ванной и замерла в дверном проеме. Банное широкое полотенце было залихватски повязано на груди, а с мокрых волос капала вода прямо на пол. Мама явно не ожидала увидеть посторонних в своих владениях и явно рассчитывала на спокойный вечер, поэтому поджала губы, что говорило о крайней степени раздражения. Тётка поперхнулась табачным дымом пытаясь связать хоть как-то вид мамы со своими личными понятиями о достойном поведении женщины и, судя по всему, контакты не сошлись. -Лариса, я, конечно, всё понимаю, но разве можно ходить так… Тётка замялась подбирая слова, отец закатил глаза, а Алексей выглянул из-за ноутбука, наслаждаясь вполне ожидаемым шоу. Мама терпеть не могла тетку. -А разве гости препираются без спросу в чужой дом и качают там права? Дорогая моя… -мама облокотилась о косяк, не обращая внимания на то, как задралось при этом полотенце – я даже слышать больше не хочу ни о какой продаже квартиры. Там. Будет. Жить. Алёша. А сейчас ты выйдешь вон отсюда, потому, что Алёше надо заниматься, а мне через час в ночную смену. Выход знаешь где? Если что Коля проводит. И с победоносным видом мама удалилась в комнату. Лёша тогда ещё подумал, что скорее всего, Екатерина Великая именно так разговаривала со своими подчиненными, а ещё ему подумалось, что его папа наверняка был Наполеоном, раз сумел завоевать такую маму, просто после свадьбы расслабился. Потом родители о чём-то долго спорили в соседней комнате. Чаще всего Максимов слышал слова из серии «Вам ничего нельзя доверить!» и «Я удавлюсь, но этой стерве ничего не достанется!». И уже на следующий день мать взялась за дело. Нашла нужных людей, пересилив свою лень собрала все бумаги и месяца не прошло, как квартира стала полностью принадлежать Лёше.