Преемник — 2: Настоящий король

      Марк тихо крался между домами. Он вёл Софи до самого рынка, проследил, как она купила целую корзинку овощей, но так и не решился ей помочь. Он знал, что Дрот наблюдает за ним, поэтому предпочёл остаться в тени и защищать девушку издали. Марк не хотел, чтобы Дрот осуществил свой гнусный замысел и приблизился к Софи, которая вдруг стала так дорога юноше.       Во внутреннем кармане плаща надёжно лежали свежие письма матери. Марк так и не решился их открыть, опасаясь шпионов отца, которые наверняка и за ним следили. Доверять он мог только Симону, который добывал информацию непосредственно во дворце. Правда, гном ещё не знает о том, что Дрот затеял переворот, который неизвестно чем закончится. В лучшем случае, Ворон отрубит всем заговорщикам головы, а в худшем новым предводителем станет Дрот, который обезглавит всех и оставит только самых верных. Правда, Марку он позволит общаться с матерью…       Юноша потряс тёмной шевелюрой, отгоняя даже малейшую мысль о предательстве. Каким бы ни был, Ворон всё равно приходился ему отцом, а родню, как известно, не выбирают.       Софи плавно скрылась во дворце, а Марк, перепрыгнув на очередную крышу, убедился, что она в безопасности, и поспешил прочь. Внимание стражи было бы лишним.

***

      Оказавшись во дворце, Софи бегло оглянулась. Она знала, что Марк не последует за ней, но всё равно хотела убедиться. Ах, как же ей хотелось переговорить с ним, но она боялась, что гнев Джарека настигнет Марка точно также, как настиг Генри. Лучше всего держаться от Марка подальше, иначе это может плохо закончиться для всех.       Тяжело и грустно вздохнув, Софи понесла корзинку с купленными продуктами на кухню. Руки отнимались от этой тяжёлой ноши, но гномка купила всё точно по списку, ни больше не меньше, как приказала Иллия. Софи показалось, что после случившегося с Генри маленькая кухарка стала её ненавидеть и специально заставила её покупать столько продуктов, чтобы Софи немного помучилась, пока будет выбирать сушеные овощи на таком морозе. Надо сказать, что утро и вправду выдалось очень морозным, несмотря на яркое солнце, которое совсем не грело.       Софи надела свой самый тёплый плащ и рукавички, но пальцы всё равно онемели, а корзина вдруг стала ещё тяжелее. Но девушка не смела никому жаловаться, иначе она снова что-нибудь расскажет, и тогда Джарек точно ей этого не простит, хоть брат в последнее время и ходил очень довольный. Наверно, это связано с тем, что Кили с Двалином покинули Эребор, отправившись по важному поручению короля. Двалин оставил всех рекрутов на Джарека, но тот почему-то был только рад.       Оказавшись в коридоре, Софи наконец опустила тяжёлую корзинку на пол и облегчённо встряхнула руками, потирая их друг о друга. Кровь вновь прилила к конечностям, доставляя дискомфорт, но сейчас он казался девушке блаженством. До кухни осталось рукой подать, и гномка была уверена, что справится с этим поручением.       Сжав и разжав кулачки, Софи скинула с головы капюшон и вновь взялась за корзину, только на сей раз не двумя руками, а правой, накренив тело влево для равновесия. Вот так, медленно и неуклюже, девушка прошла в кухню, где на неё дохнуло жаром от готовящейся еды.       Агнес, молоденькая кухарка, помешивала в кастрюле суп, бегло оглядев Софи и усмехнувшись. Иллия тоже больше не оказывала гномке милостей и обходилась с ней также, как и со всеми, не выражая желания дружить. Софи чувствовала царящее на кухне напряжение, поэтому поспешила взяться за дело, чтобы не привлекать к себе внимания. Она сняла тёплую одежду, накинула фартук и взялась за нож. Теперь ей предстояло помыть и порезать эту гору овощей.

***

      Натянув на себя одежду, которую ему принёс Миго, Сенж усмехнулся – она вся стала ему велика. За дни, проведённые в подвале, он сильно истощал и в старой одежде просто болтался, как пугало. Выбора не было. Утянув штаны поясом, Сенж накинул на рубашку коричневую кожаную жилетку и стянул часть волос на затылке шнуром. Волосы Сенжа сильно отросли и теперь были чуть ниже плеч; они, казалось, стали ещё темнее, подчёркивая яркие зелёные глаза, которые видели так же зорко, как и раньше. Только стрелять лучник теперь не мог и уже вряд ли когда сможет, но Сенж верил, что его рука исцелится благодаря всевозможным настойкам Сибелиуса.       Лекарь наказал лучнику приходить к нему каждый день после ужина для осмотра и перебинтовки. С собой он дал ему целый мешочек мазей и трав, которые необходимо было использовать для лечения. Сибелиус откровенно не верил, что они помогут полностью исцелиться, но хотя бы снимут болевой синдром и не дадут ране гноиться.       — Мазать перед сном вот этим и пить вот это! — Сибелиус вертел перед носом Сенжа свои баночки и травки, показывая, что к чему, чтобы лучник не забыл. — И каждый вечер ко мне для осмотра, юноша, каждый вечер! Если вы хоть раз не придёте, я приду за вами с конвоем! Король Фили приказал мне внимательно следить за вами!       — Да-да, каждый вечер, — монотонно отозвался юноша, поправляя шнуровку плаща, в подоле которого спрятал перебинтованную руку. — Сделаю всё, как скажете.       «Лишь бы сбежать отсюда поскорее», про себя подумал Сенж.       Сибелиус оглядел Сенжа и покачал головой. Он не хотел выпускать лучника из лечебницы, но, если не выпустить, то этот парень сам сбежит отсюда и натворит каких-нибудь глупостей безо всякого разрешения.       Сенж взял приготовленный для него мешочек с настойками и мазями и показал язык Миго.       — Спасибо, Сибелиус. Увидимся после ужина.       Сенж вышел из палаты и чуть ли не бегом направился в собственные покои, чтобы сбагрить туда «волшебные» снадобья. Потом он хотел увидеться с Фили и расспросить его об отъезде Кили. Сенж не знал всех подробностей важного поручения, но был уверен, что имеет право знать.       Открыв дверь в комнату, Сенж чуть не выронил свои настойки. Раненая рука почти полностью потеряла чувствительность, и держать ею что-либо было всё труднее и труднее. Выругавшись на самого себя, Сенж поспешно вошёл в покои и закрыл дверь, чтобы никто из слуг или стражи не увидел его.       Комната выглядела так и должна была – ухоженная, убранная, но пустая. Чувствовалось, что здесь уже давно никто не живёт. Кровать была заправлена, занавески выстираны, а скатерть разглажена, но всё здесь как будто навсегда замерло и выглядело безжизненным. Сенжу показалось, что даже воздух тут был тяжелее.       Поставив мешочек на свой рабочий стол, Сенж опустился в кресло и перевёл дух. На столе возле чернильницы и стопки бумаг до сих пор валялись его окровавленные бинты. Странно, что прислуга не избавилась от них. Открыв верхний ящик стола, Сенж увидел, что и эти бинты оставались на своём месте. Может, вид крови так напугал служанку, что она решила к этому не прикасаться? Сенж сам собрал в кучу все бинты, намереваясь их выкинуть после визита к королю, который сейчас по своему расписанию проводил негласное совещание с Дареллом.       Сенж встал с кресла и оглядел свою комнату. Впервые за всё время он не хотел здесь ночевать. Как будто кто-то проклял это место, нагнав на лучника ужасы и холод, впитавшийся в стены. Но и возвращаться в лечебницу Сенж тоже не намеревался. Значит, придётся найти компанию или занятие на предстоящую ночь, пока страх оставаться здесь одному, без охраны, не оставит лучника окончательно. Возможно Двалин прав, и убийцы вернутся добить его, а Сенж на сей раз не сможет себе помочь. Но и просить у Фили охрану он не собирался. Уж лучше попробовать потренироваться и пострелять, несмотря на все запреты Сибелиуса.       Убрав мешочек в верхний ящик, вместо окровавленных бинтов, Сенж направился переговорить с Фили.

***

      Фарго опасливо оглядывался по сторонам и старался ни с кем не говорить. Он держал руки в карманах и всё внимательно осматривал, стараясь запомнить. Ему не нравилось здесь. Он ёжился и морщился, словно снова оказался в плену у орков, которые хотели его убить.       Сибелиус, королевский лекарь, осмотрел Фарго и дал ему успокоительных настоек, чтобы снять стресс. Правда, гном уверял, что уже пришёл в себя и может спокойно засыпать. Потом гнома очень вкусно накормили и выдали чистую одежду, которая пришлась ему по размеру. Фили обещал ему свою защиту и предоставил кров.       Фарго не знал, чем себя занять, поэтому просто прогуливался по дворцу, внимательно его осматривая. Повсюду суетились слуги, проходила стража и пробегали помощники Сибелиуса, которых Фарго уже видел. Сам король ушёл о чём-то шептаться со своим советником, и Фарго был предоставлен сам себе.       Закончив осматривать трапезную, Фарго отправился к тронному залу, в котором его допрашивал король в присутствии другой знати. Фарго чувствовал недоверие к себе, но старался ничем это не выдавать, ведь Фили разрешил ему остаться и было бы некрасиво обвинять его в недоверии.       Когда сзади его окликнули, Фарго не сразу среагировал. Он просто стоял, старательно делая вид, что ничего не слышал – мало ли, кого могли позвать. Тем не менее, оклик повторился и на плечо Фарго легла чья-то рука. Фарго невольно вздрогнул и резко развернулся. Весь страх читался на его побледневшем лице.       Перед Фарго стоял темноволосый юноша приятной наружности, но взгляд его был несколько дерзким. Правую руку юноша прятал под плащом.       — Простите мою назойливость, уважаемый, но вы меня, кажется, не услышали с первого раза! Вы ведь Фарго, так? — спросил темноволосый.       Гном несколько замялся, рассматривая незнакомца. Он надеялся побродить по дворцу в одиночку, всё как следует рассмотреть и исследовать, даже королю сейчас было не до него. Нужно было избавиться от этого прилипалы.       — Да. Да, я Фарго. А вы…       — О, я Сенж! Первый лучник Эребора! — гордо заявил юноша, расплывшись в счастливой улыбке, словно весь мир принадлежал только ему.       Потом он как-то съёжился, словно от боли, и схватился за правую руку, которая, как оказалось, была вся перебинтована, от кисти до локтя. Фарго смерил его подозрительным взглядом.       — Первый лучник с покалеченной рукой? На вас кто-то напал?       — Да пустяки, — отмахнулся лучник, вновь нацепляя на лицо самодовольную ухмылку.       Фарго сдержано поулыбался, а потом посмотрел в сторону коридора, пытаясь придумать хоть какой-то предлог, который помог бы ему уйти и избавить себя от общения с этим Лучником. Правда, в голову пока не пришла ни одна нормальная идея. Сенж же испытывал любопытсво к новому гостю Эребора и явно рассчитывал на общение с ним. Юноша осмотрел Фарго с ног до головы и покивал головой.       — Я смотрю, вы неплохо утроились здесь, но Сибелиус сказал, что вы сбежали из плена орков? Как вам это удалось, ведь они практически не берут пленных…       Фарго шумно сглотнул и принялся нервно теребить рукава новой рубашки. В горле пересохло, а вся цепочка ответов, которую он постепенно выдавал, вдруг смешалась в голове.       — Простите, господин Первый лучник, я хотел бы прогуляться, всё обдумать, успокоиться. Я до сих пор не могу прийти в себя, ведь орки убили мою маленькую дочь, — брякнул Фарго, нервно облизывая пересохшие губы.       Гном быстро развернулся и зашагал прочь от тронного зала, прямо по коридору, в душе надеясь, что этот наглый и приставучий Сенж отстанет, но не тут-то было. Лучник догнал Фарго и стал продолжать разговор как ни в чём не бывало, словно они были старые приятели.       — Соболезную, жалко девочку. Сколько ей лет было? А где вы жили раньше? В деревушке какой-нибудь или среди людей? Или вообще издалека пришли?       Сенж шёл с Фарго в ногу, не отставая ни на шаг. Полы его плаща при этом развевались и шелестели, а каблуки сапог стучали по каменному полу. Фарго был готов убежать прочь, но понимал, что это может вызвать подозрения. Гном остановился и несмело взглянул на лучника.       — Простите моё невежество, господин Первый лучник, но я бы хотел побыть один. — Фарго говорил вежливо и аккуратно, боясь вызвать гнев Сенжа.       — А я думал, что вам захочется поговорить с кем-нибудь. Вам нельзя оставаться наедине с вашим горем, это может довести до отчаяния, по себе знаю. — Сенж грустно улыбнулся, поправляя плащ и снова пряча раненую руку. — Да и что вам одному-то бродить? Ещё заблудитесь. Хотите, покажу вам здесь всё, познакомлю с важными личностями?       Фарго открыто засопел. Видимо, избавиться от Сенжа вежливо и деликатно не представится возможным, поэтому придётся быть немного бестактным.       — С удовольствием, господин Сенж, но не сегодня. Видите ли, я не готов плакаться малознакомому гному, поэтому я буду переживать своё горе молча. Я благодарен королю Фили за приют, но вас я вообще вижу впервые, так что прошу вас оставить меня…       Высказав это, Фарго снова развернулся и быстро зашагал по коридору. Он чувствовал, как колотится в груди сердце, ведь он совсем не хотел быть резким и наживать себе врагов. Но лучник сам был виноват, его любопытство выводило Фарго из себя, а он сейчас действительно хотел побыть один.       Фарго ни разу не обернулся, но чувствовал на себе прожигающий взгляд Сенжа, который ошарашенно смотрел удаляющемуся гному вслед, не двигаясь с места.

***

      Смотря вслед почти что убегающему от него гному, Сенж приподнял левую бровь. Неужели этот Фарго так его боится? Вообще Сенжу он показался странным и каким-то отрешённым словно боялся не только его, но и других обитателей. Плен мог калечить не только тело, но и душу, а у Фарго ещё и дочь убили… тем не менее, в душе Сенжа зародилось какое-то сомнение на счёт этого несчастного. Надо бы присмотреть за ним.       Сенж покосился на двери, ведущие в тронный зал. Стражи рядом не было, значит Фили и Дарелл проводили совещание в другом месте. Если так, то лучник решил пока не отвлекать короля от его дел, дабы не навлечь на себя гнев и снова не получить больничный режим до конца своих дней, ведь Фили тогда привлечёт к делу Сибелиуса. Вместо этого гном решил немного прогуляться, ведь только это ему теперь и оставалось. Но если удастся, то можно было заполучить лук в оружейной и немного привести себя в форму, а заодно и потренировать руку.       Сенж откинул полог плаща и взглянул на правую перебинтованную руку. В бой его конечно теперь никто не возьмёт, но быть ночью в дозоре никто не запрещал. Когда вернётся Кили, они начнут с ним искать то, что когда-то спрятал Уилл. Кили считал этот сон глупостью, но Сенж был уверен, что в этом есть смысл, ведь он знал Уилла намного больше, чем Кили.       Выйдя на улицу, Сенж приятно вдохнул морозный воздух, которыми наполнились его лёгкие. Голова приятно загудела, но сразу же просветлела, а мысли встали на свои места. Гном немного прищурился, так как солнце всё ещё доставляло ему дискомфорт из-за дней, проведённых в темноте. Дав глазам немного привыкнуть, лучник отправился на внутренний двор, где обычно проходили тренировки рекрутов, которые плавно перетекали в игру со снежками.       Во дворе был шум и гам. Рекруты махали деревянными мечами, и всё было похоже на массовое побоище, в котором участвовали абсолютно все. Во главе всего этого безобразия был Джарек – в лёгкой рубашке и просторных штанах, потный и измученный, но на лице гуляла самодовольная улыбка, а глаза горели словно у гиены, загнавшей свою жертву в угол.       Сенж едва увернулся от летящего в него меча, который выронил один из рекрутов, получивших затрещину от «врага». Юноша кубарем скатился в снег, но тут же вскочил и с нечеловеческим воплем вновь бросился в атаку. Во всём этом не принимал участие только Нэйт, который хмуро подпирал каменную стену оружейной и исподлобья поглядывал на приятелей.       На Джарека бросились сразу двое. Один из рекрутов подкрался сзади, намереваясь сделать ему подсечку и выбить оружие, а второй зашёл спереди, отвлекая и парируя его пока что слабые атаки. Но Джарек не был идиотом – надо было отдать ему должное. Едва рекрут позади бросился на него, он ловко увернулся, ударил гнома по спине и толкнул его на того, кто стоял перед ним. Рекруты кубарем скатились в снег, а Джарек довольно воткнул деревянный меч в землю, проглядывающую из-под снега, и смахнул пот со лба.       — Всё, закончили. Подберите сопли и уберите мечи. Жду вас вечером в Железном Зале, — громко скомандовал Джарек, кидая одному из мальчишек свой деревянный меч.       Рекруты засуетились и принялись хлопать друг друга по плечу или смеяться. Некоторые ещё покидались снежками, а затем вся их компания собрала мечи и побросала их в оружейную. Нэйт оставался стоять там, где и был.       Заметив Сенжа, Джарек сразу подошёл к нему и обсмотр6ел с ног до головы.       — Господин Первый лучник! Чем обязан такой честью? — издевательски спросил Джарек, поднимая с полуразрушенного кирпичного ограждения свой жилет, плащ и ножны с настоящим мечом. Волосы он туго утянул в хвост, оставив лишь несколько непослушных прядей впереди.       — Что за побоище здесь сейчас было? — осведомился Сенж, следя за тем, как Джарек надевает плащ и прилаживает к поясу ножны.       — В войну играли, — пожал плечами гном, смотря куда-то в сторону. Сенж только потом отметил, что посматривал он на Нэйта. — Двалин уехал и оставил меня за старшего. Он надеется, что к его приезду они все овладеют техникой боя, но что-то я в этом сомневаюсь.       Закончив сборы, Джарек взял свой деревянный меч и бросил его в открытую дверь оружейной, которая здесь не запиралась, потому что оружие было сплошь тренировочное. Потом гном свистнул Нэйту.       — А теперь ты. Не хотел участвовать в нашем «детском» сражении, значит сейчас будет настоящее. Шевелись, рекрут! Я дважды повторять не буду.       — Ты не можешь мне приказывать, лже-бастард! — ответил русоволосый юноша, продолжая подпирать стену. Плечо его прошло после ранения ножом, но ненависть только возросла.       Джарек скривил губы и покосился на Сенжа. Он был тут сейчас лишним свидетелем, ведь с Нэйтом приходилось действовать не так, как со всеми. Этот гном был чересчур упрям.       — Сенж, ты подумал над тем, что я сказал тебе? — обратился Джарек к Сенжу.       Джарек готов был поклясться, что видел, как сжалась левая рука Сенжа, готовая вцепиться ему в глотку. Он ведь снова напомнил лучнику, что тот может лишиться своего титула. Но потом Сенж успокоился и равнодушно пожал плечами, словно эти слова не причиняли ему боль.       — Я подумал лишь над тем, что каждый должен быть благодарен Судьбе за то, что у него есть. Совсем недавно мы были никем, а потом так высоко поднялись. Будет обидно, падать, не правда ли? Ты ведь не хочешь возвращаться к прежней работе конюха, я прав?       На это Джарек вдруг громко рассмеялся, запрокинув назад голову.       — Тогда зачем ты пришёл? — немного успокоившись, спросил Джарек. — Посмотреть на тренировки рекрутов?       — Нет, — покачал головой Сенж. — Я пришёл вовсе не за этим.       Повернувшись к Джареку спиной, лучник направился к оружейной, в которой намеревался взять тренировочный лук. Свой боевой он решил не трогать, ведь его рука точно этого не выдержит. Теперь Джарек догадался, зачем он пришёл. Насмешливо хмыкнув, гном сплюнул себе под ноги и скрестил руки на груди.       — Луков здесь нет. Их перенесли в другую оружейную. Ту, где хранится сломанное оружие!       — Что? — воскликнул Сенж, в два шага преодолев расстояние и оказавшись лицом к лицу с бастардом. — По какому это праву, интересно?!       — Видишь ли, Сенж, среди рекрутов мало кто владеет луком. Все предпочли мечи, топоры и секиры, поэтому тренировочные луки здесь только зря место занимали. Да и твоё долгое отсутствие… — Джарек сделал паузу, а голос его так сочувственно произнёс последние слова, что Сенжа передёрнуло от отвращения к этому наглецу. — В общем, я приказал убрать их отсюда, чтобы не мешались.       Сенж недоверчиво повёл бровью.       — Ты приказал?       Джарек пожал плечами, а потом взялся за меч и кивнул ждущему его Нэйту.       — Мне некогда, Сенж. У меня, в отличие от тебя, теперь есть долг перед Фили. А ты больше не нужен – зачем Эребору Первый лучник без руки? Если подумаешь о том, что я сказал, можешь прийти позже. А сейчас будь добр – не путайся под ногами!       С этими словами Джарек повернулся к ошарашенному лучнику спиной и начал поединок к Нэйтом.       Сенж не знал, что ответить. Его так ещё никто открыто не унижал. Ему ничего не оставалось, как проглотить оскорбление и удалиться. Он вдруг почувствовал себя маленьким ребёнком, которого родители попросили не мешаться под ногами. Совсем как его родители.

***

      Когда Марк явился к Ворону, тот уже беседовал с Симоном. Едва увидев вошедшего Марка, оба замолчали.       — Ты с вестями? — сразу же поинтересовался Ворон, переключив внимание на сына.       Ворон сегодня был не в духе, это было заметно по его измученному лицу, недовольному голосу и красным глазам. Он нервно постукивал пальцами массивной руки по подлокотнику своего кресла, именуемого троном.       — Я следил за Софи. Она снова работает на кухне. Видимо, этот Джарек напугал её до смерти, раз она больше не пытается уйти. Я чувствую, что она отдала бы всё на свете, лишь бы оказаться подальше отсюда.       — Ты говорил с ней? — сухо спросил Ворон, которому было совершенно не интересно положение несчастной девушки в Эреборе. — Я имею ввиду о Генри. Удалось ещё что-то выяснить? Она причастна к его смерти? Или её брат?       Марк покачал головой и пожал плечами. Он всю неделю пытался следить за Софи, но она выходила на улицу не так уж и часто. Сегодня девушка была на рынке дольше обычного, и то Марку удалось не сразу её заметить, она была почти неприметна в толпе. Во дворце за всем следил Симон, так как умел успешно маскироваться под видом слуги, но он собирал другую информацию.       — Я не мог с ней заговорить. Слишком рискованно. За ней может следить её брат, этот Джарек. При нём она ни за что ничего не расскажет, даже если и знает.       Ворон презрительно фыркнул, словно он и не ждал положительного результата от сына. Покачав головой, он поднял глаза на Симона, который всё ещё топтался рядом.       — Какие ещё вести, Симон? Что смог вынюхать во дворце? Кили может быть опасен для нас?       — Нет, нет, Ворон, — ответил Симон, покачав головой и быстро-быстро поморгав. — Кили не опасен, он сам пытался выяснить, что произошло с Генри. Он ночевал в темнице, чтобы поговорить с заключёнными, но спас Первого лучника, который оказался замурован в стене. Я следил за палатой, в которую его поместили. Уверен, ему тоже что-то известно о Генри, но поговорить с ним не удалось, к нему приставили стражу. Опасаются за его жизнь.       Ворон нахмурился и призадумался. Он почесал свой массивный подбородок и на пару минут выпал из реальности. Прикинув что-то в голове, Ворон снова переключился на Марка. От этого взгляда Марку показалось, что его шрам словно загорелся. Он рефлекторно протянул к нему руку.       — Марк, ты больше не будешь шпионить за девушкой – ты приведёшь её ко мне для личной беседы. Здесь её брат точно ничего не услышит.       Марк вдруг весь насупился, словно услышал нечто вопиющее. Он был не согласен с отцом, но также знал, чем чреваты споры с ним. Однако гном не хотел, чтобы Софи оказалась здесь – общество бездомн6ых может напугать её. Значит, надо спокойно разъяснить это Ворону. Откашлявшись, Марк постарался говорить спокойно и чётко.       — Послушай, Ворон, я понимаю, как важно нам отомстить за смерть Генри – он был другом нашего клана, выручал нас, спас тебе жизнь и разумеется должен быть отмщён. Но пойми – Софи должна сама захотеть нам всё рассказать. Я постараюсь поговорить с ней, но тащить её сюда против её воли не стану. И потом – если Джарек узнает, что она куда-то снова отлучалась, он просто выбьет из неё правду. Нельзя так рисковать…       — Марк прав, — вдруг поддержал его Симон. — Лучше никому не знать о нашем убежище. Если ты говоришь, что даже королевские лекари могут быть болтливы, чтобы приводить их сюда, то что говорить о несчастной запуганной девушке.       — Ну что ж, пусть будет так, — неожиданно согласился Ворон, кивнув головой Симону. Марк был уверен, что с ним он собирался ещё поспорить на этот счёт, но слова Симона возымели больший успех. — Марк, ты должен поговорит с этой девушкой. Но аккуратно, не вызывая подозрений. А после мы возьмёмся за её брата. Если он хоть как-то причастен к смерти Генри, то мы сполна воплотим свою месть.       Марк согласно кивнул и почесал ноющий шрам.       — Могу я идти, Ворон?       — Иди. Мы с Симоном должны ещё кое-что обсудить! — ответил Ворон, взмахнув левой рукой и выражая таким образом своё разрешение.       Марк быстро развернулся и зашагал прочь, негромко стуча каблуками сапог. Юноша хотел уединиться, чтобы прочитать письмо матери, полученное накануне.