Преемник — 2: Настоящий король

      Снег неровными слоями ложился на землю. Композицию белоснежной мозаики разрушали следы копыт пони, которые порядком умаялись и теперь шли шагом, дёргая мордами и смахивая с глаз косматую гриву. Разыгравшаяся ночью буря сильно подпортила путникам привал, зато с самого утра в лесу была почти что идеальная тишина, разгоняемая карканьем воронья.       Кили зябко поёжился, когда упавший с дерева снег угодил ему прямо за шиворот. Гном принялся быстро вытаскивать его, но снежок превратился в мокрянку, оставив на руках только небольшие разводы. Юный гном неслышно выругался и поёжился. Руки и без того сильно замёрзли, даже интенсивные растирания не спасали. Гном замёрз и проголодался, но, глядя в спину молчащему и о чём-то задумавшемуся Двалину, Кили решил оставить свои жалобы на потом.       Двалин молчал довольно долго, с того момента, как они снялись с места в поисках какого-нибудь безветренного укрытия. Однако, найти его им так и не удалось, и пришлось довольствоваться самодельным настилом, плащами и походными одеялами. Нормально поесть в такой ураган путникам тоже не посчастливилось, поэтому они решили оставить трапезу на утро, но когда буря прекратилась, гномы молчаливо продолжали движение, не заикнувшись о привале.       Двалин совершенно позабыл, как сильно он устал. По мере продвижения в лес, воина не оставляло чувство опасности, которое было намного сильнее голода. Гном настороженно осматривался, а руку держал на эфесе меча, дабы в случае опасности быть готовым. Кили позади него уже начал громко зевать.       — Привал лучше сделать в другом месте, — не повернув даже головы, констатировал воин.       Кили перестал зевать и плотнее закутался в свой плащ, который тоже весь накалился от мороза.       — Как думаешь, получится ли у нас? — спросил лучник, смотря в спину воину и ожидая, что тот хотя бы голову повернёт, но Двалин смотрел только вперёд, не теряя бдительность ни на минуту.       — Никто не обещал, что эта девчонка будет сидеть и ждать нас, Кили. Но попытаться стоит, ведь речь идёт обо всём Эреборе, которому снова может грозить опасность от Даина. Если рыжая лучница что-то знает и нам удастся найти её, то это будет только на руку. Думаю, она может быть лесничей, и наверняка дом её где-то неподалёку. Не могла же она взяться из ниоткуда!       Двалин слегка пришпорил своего сонного пони и погнал его вперёд, увеличив расстояние с Кили. Лучник последовал примеру воина, догнав его, и вновь путешествие продолжилось в гнетущем молчании.       Спустя час им удалось преодолеть кромку открытого участка, на котором не росли деревья. Дорога там была сплошь завалена снегом, и испуганные пони едва не погрязли в нём по самую шею. Ступив на тропу, оттенённую деревьями, Двалин резко дёрнул пони за поводья, заставляя остановиться. Пони Кили заржал, когда наездник тоже потянул за поводья.       Двалин спешился, и снег под ногами захрустел, словно старая половица. Кили хотел поинтересоваться причиной такой внезапной остановки, но воин только палец вверх поднял, призывая лучника к тишине. Около минуты Двалин к чему-то прислушивался, пока сам не подошёл к Кили, рука воина легла на эфес меча.       — Мы здесь не одни, — шепнул воин Кили, продолжая водить глазами по округе, — кто-то следит.       — Гномы Даина? — встрепенулся Кили, резко срыгивая со своего пони и чуть ли не выхватывая меч. — Выследили нас?       — Не думаю, — покачал головой Двалин. — Они не могли знать, что мы будем здесь. Следящих максимум двое-трое. Надо разбить лагерь. Думаю, сегодня они нанесут нам визит.       Ещё раз окинув взглядом деревья, за которыми возможно кто-то прятался, воин запрыгнул на пони и цокнул языком, давай команду к отбытию. Кили недоверчиво покосился назад, как будто мог получить удар в спину, и последовал примеру Двалину, забравшись на пони и погнав его вперёд.       Путники ехали до самого вечера, делая короткие передышки, чтобы на ходу подкрепиться. Впереди их ждала морозная ночь, и нужно было к ней подготовиться, а также придётся не сомкнуть глаз, ведь на их маленький лагерь действительно могли напасть, если опасения Двалина имели почву.       Воин выбрал уютное место между соснами, где можно было стреножить пони и устроить неплохое укрытие. Нужно было ещё собрать хворост для костра, чтобы поесть нормального жареного мяса, а не тех краюх, которыми они перебивались днём. Пока Двалин собирал хворост, Кили решил поохотиться и подстрелить хотя бы зайца. Плечо ещё сильно болело, и рука дрожала, натягивая тетиву, но гном лишь поморщился. Он не хотел жаловаться, тем более Двалину, тем более сейчас. Они ведь по прихоти самого Кили оказались здесь в лесу, ведь ему так хотелось хоть чем-то быть полезным брату, который всё чаще убеждался, что младший брат ни на что не годен.       Увидев тщетные попытки Кили размять руку, Двалин подошёл к нему и покачал головой.       — Дай своей руке время зажить. Раны ещё не успели затянуться, как ты хочешь кого-то подстрелить. Отдай лук мне, а сам следи за лагерем.       Воин протянул руку, чтобы взять у Кили лук, но тот отшатнулся и снова наложил на тетиву стрелу, целясь в ближайшее дерево.       — Нет, сейчас у меня всё получится. Просто пальцы немного замёрзли.       Кили попытался сделать выстрел, но тетива издала жалостливый треньк, а стрела пролетела дугой и упала в снег. Кили тихо выругался и бросил лук, а сам пошёл подбирать упавшую стрелу. Двалин поднял лук и покачал головой.       — Не расстраивайся, у тебя всё получится. Только сейчас не время для тренировок. Пойду попытаю удачу, пока совсем не стемнело, а ты разведи костёр. Он должен сильно дымить, что будет нам на руку, так что оставайся на чеку, — сказал Двалин, перекинув через плечо ремешок колчана со стрелами.       Кили схватил его за руку и развернул лицом к себе.       — Такой дым привлечёт тех, кто за нами следит. Да и вообще это небезопасно…       Двалин хитро улыбнулся уголками рта.       — Это нам и нужно. Они ведь тоже замёрзли, пока шли за нами. Пусть зайдут на огонёк!       Двалин развернулся и быстро зашагал между деревьями, Кили даже возразить ничего не успел. Он проводил воина взглядом, а потом отправился собирать хворост для костра. Самым трудным для лучника стало само разжигание этого костра. Огниво отсырело и плохо поддавалось, а руки продолжали дрожать от холода и напряжения после стрельбы. В качестве трута Кили собрал немного еловых иголок, и теперь кресалом выбивал на них искру. Худо-бедно ему удалось добиться от огнива несколько искр, которые, едва попав на еловые иголки, стали разгораться. Кили принялся дуть, чтобы огонь разгорелся, но пока был только дым, от которого слезились глаза и начинался приступ кашля.       Кили уж чуть было не бросил и эту затею, как вернулся Двалин с подбитой прямо в глаз зайчатиной. Воин был слегка удивлён, потому что костёр не горел до сих пор. Двалин отложил зайца и сам взялся за огниво.       — Ничего, скоро у нас так будет пахнуть свежим мясом, что преследователи сами не заметят, как потянутся к нашему костру, — приговаривал воин, быстро-быстро раздувая огонь. С костром он управился в два раза быстрее, чем Кили. Юный гном взялся разделывать тушку зайца.       — Двалин, мы не должны привлекать ненужного внимания. Они же нападут на нас и убьют…       — А ты ещё один хотел сюда отправляться, — усмехнулся Двалин, кормя топтавшихся пони сушёными яблоками и из-за плеча поглядывая на Кили. — Благо, что Фили вовремя отправил меня с тобой, совсем бы ты тут пропал.       — И ничего бы и не пропал, — насупился Кили, словно маленький ребёнок. — Просто удостоверился бы, что эта девчонка не шпионит для Даина, вот и всё!       — Да, а что бы ты делал, узнав, что за тобой наблюдают? — чуть тише спросил Двалин, подходя ближе к Кили и наблюдая за его работой. Надо сказать, что разделывать зайца у него получалось в разы лучше, чем разводить костёр.       Кили задумался. Он конечно не в первый раз отправлялся на такие вылазки, но осторожным его точно нельзя было назвать. Тэйя часто называла его безрассудным, и с ней нельзя было не согласиться. Отчасти.       Кили снова насупился, и, не поднимая глаз, продолжал разделывать зайца, запачкав руки в его крови.       — Я знаю, вы с Фили считаете, что толку от меня мало, и место моё не при дворе, а где-нибудь подальше, но я…       — Кили, Кили, с чего такие мысли! — воскликнул Двалин, присаживаясь с лучником рядом. — Мы вовсе так не думаем. Фили доверяет тебе, поэтому и дал тебе такое задание. Меня же он приставил не потому, что от тебя нет толку, а потому, что вдвоём всегда сподручнее.       Кили замер и отложил нож. Он покосился на Дваина, силясь что-то сказать, но тут же заставлял себя умолкнуть, ведь сказанных слов уже не вернёшь. Однако, никто не знает, чем на это раз закончится их поездка, поэтому Двалин должен знать и сам решить, что делать с полученной информацией.       Шмыгнув носом и смахнув с лица прилипшие пряди волос, Кили снова взялся за нож и, не поднимая глаз, стал говорить:       — Ты ведь тоже не знаешь, что конкретно было в письме для Трандуила, так?       — Конечно нет, — резко отрезал Двалин, и брови его вмиг нахмурились. — И никто не должен знать, это ведь частное письмо, а адресованное не кому-нибудь, а другому королю. Но… что ты хочешь этим сказать?       Кили немного помедлил, прежде чем ответить. Он так разволновался, что даже порезал себе руку, неловко орудуя ножом при разделке зайчатины. Двалин хотел помочь ему и дать чистую ткань, но Кили остановил его и снова стал говорить.       — Ты знаешь, Двалин, как я люблю своего брата, которому обязан подчиняться, как королю, но в последнюю нашу поездку я ослушался и прочитал письмо, которое мы должны были доставить. Это пришлось как нельзя кстати, иначе воины Даина уничтожили бы нас, а содержание письма дошло бы до самого Железностопа. И поверь, если бы он узнал, что обещал Фили Трандуилу за помощь, то немедленно напал бы на нас. Ну или настроил бы других гномов, если бы те узнали, в какую опасную игру вздумал играть новый король. Я поклялся себе, что передам Трандуилу всё содержание письма, слово в слово, но, видимо, сам Махал спас нас от такой сделки.       Двалин вдруг грубо схватил Кили за плечо и развернул к себе, заставляя посмотреть лучника ему прямо в глаза.       — И что же такого Фили обещал Трандуилу?       Кили хотел ответить, но шорох за спиной Двалина заставил его резко поднять глаза и выставить вперёд нож, который он до сих пор держал в руке. Кровь продолжала бежать по порезанному пальцу. Двалин тоже повернулся и уже встал в боевую стойку, приготовившись обороняться.       Перед путниками стояли два незнакомца в изорванной одежде, которая клочьями висела на их обезображенных телах. Несмотря на явное истощение и физическую слабость, незнакомцы смотрели на путников с ненавистью, а у одного из них в сапоге Двалин смог разглядеть спрятанные ножи.       — Нож! Брось его сейчас же! — потребовал один из гномов, обращаясь к Кили. — Иначе вам не поздоровится.       Говоривший был немолод, борода коротко обрезана, а маленькие поросячьи глазки гноились, но смотрели ненавистно.       На такой выпад Двалин лишь примирительно поднял вверх руки, показывая, что он не желает никому из них зла.       — Надеюсь, мы не сделали ничего такого, чем могли бы оскорбить вас. Говорите, что вам от нас нужно или уходите. Мы вам зла не желаем. Если задумали убить нам, то предупреждаю сразу, что не советую в это ввязываться, — спокойно заговорил Двалин, переводя взгляд с одного на другого.       Второй гном, немного моложе первого, сразу растерялся. Он потянул за рукав первого, который быстро достал из сапога свои короткие и, по всей видимости, тупые ножи. Лицо его оставалось невозмутимым и таким же уверенным.       — Мы хотим есть. И погреться у костра. Уходите, оставьте своих пони и снаряжение, и тогда мы отпустим вас живыми!       — Мы посланники короля, и его гнев может настигнуть вас за такую дерзость! — вмешался Кили, выступив вперёд, но Двалин быстро осадил его, оттолкнув и смерив гневным взглядом. Кили сразу же замолчал.       — Значит, королевский кортеж! — воскликнул гном, оскалившись и предоставляя всем на обозрение свои гнилые зубы.       Он стал подходить ближе, поигрывая в воздухе своими ножичками. Двалин положил руку на эфес меча.       — Вам лучше уйти. Не хотелось бы кровопролития.       Старик рассмеялся и кивнул второму гному, который выглядел не так уверенно, как его товарищ. Он весь трясся и явно был против такого самоубийственного нападения.       — Так убирайтесь, пока целы. Мои помощники здесь недалеко! Они порвут вас на куски! А королю своему передайте, что пока он там жирует и пользуется почестями, другие голодают и убивают друг друга за кусок зайчатины! Так что бегите, пока я не передумал!       Кили не смог выдержать такой наглости. Он хотел выхватить меч, но старик опередил его, метнув нож прямо в него и угодив в тыльную сторону ладони. Это маленькое и с виду затупленное оружие оказалось острым и без труда поразило цель, впившись, словно жало, в плоть гнома. Он вскрикнул и резко одёрнул руку, словно обжёгся, так и не успев выхватить меч.       На защиту ему встал Двалин, который как раз был готов срубить наглецам головы, но его уже опередили.       Две острые стрелы насквозь проткнули старика, а затем и его спутника, который сначала попытался сбежать. Но цель была настигнута, и несчастные с диким воплем рухнул в снег, пытаясь вытащить наконечник из живота, снег обагрился горячей кровью, стал подниматься пар.       Опешивший Двалин не сразу снялся с места, чтобы оглядеть раненого. Он окинул взглядом Кили, который прижимал окровавленную руку к груди и был белее снега, а потом вновь взгляд его метнулся к стонущему рядом гному. Старика же стрела поразила насмерть.       — Это были твои сообщники? Отвечай! — потребовал Двалин, но гном что-то прохрипел и испустил дух, закатив глаза.       Двалин быстро выхватил меч и подскочил к Кили, который с трудом поднялся на ноги и пытался унять кровь.       Раздавшийся рядом хруст снега заставил путников снова напрячься и вздрогнуть. На этот раз перед ними стояла лучница в синем капюшоне, из-под которого выбивались рыжие пряди. В свете костра глаза казались ещё темнее.       — Вы в порядке? — Голос девушки был испуганным, только потом она заметила, что один из путников ранен. — Ничего, я легко это залечу!       Девушка хотела приблизиться, но Двалин вытянул свой меч вперёд, не позволяя девушке подходить.       Наступила тишина, разгоняемая ветром и потрескиванием костра.