Преемник — 2: Настоящий король

      Холодные стены темницы вот-вот были готовы сдвинуться и раздавить темноволосого лучника. Промёрзшие, источающие злость и готовые убить, стены. Кили сидел в углу, тяжёло дыша и притянув колени к лицу. Ему что-то приснилось. Какой-то невообразимый кошмар из прошлого. Казалось, будто двери сейчас откроются, и войдёт старик Грегор, готовый поквитаться с ним за всё. По телу прошла дрожь. Да что со мной такое, спрашивал сам себя Кили. На нём не было ничего кроме штанов, длинных кожаных сапог и тонкой рубашки, ведь он выскочил из своей комнаты в чём был, чтобы защитить Фили. Но ему это было не нужно. Брат бросил его в темницу, как какого-то нечестного преступника.       Тусклый свет факела почти не разгонял скопившийся внутри мрак. Слишком неуютно. Слишком темно. Кили мечтал оказаться в своей комнате и представить случившееся кошмарным сном. По телу снова прошла дрожь. Как же здесь было холодно. Лучник обхватил себя руками, пытаясь хоть как-то согреться и чтобы отвлечь себя от холода, просто стал размышлять.       За что Фили так с ним? Почему стал ненавидеть? Ведь Кили желал брату только добра, а он до сих пор считает его глупым ребёнком, не способным здраво мыслить. Как же хотелось выть от этой несправедливости. Хотелось кричать, чтобы Фили наконец обратил на него внимание и прислушался к словам.       Стражники о чём-то шептались и посмеивались. Затем последовал звук разбивающейся бутылки и гортанный смех. На четвереньках Кили подполз к решётке, отделяющей его от свободы, и взглянул туда, откуда доносились звуки. Двое стражников возле дверей о чём-то оживлённо разговаривали и тихо смеялись. Лучник не знал, как их зовут. Он очень хотел пить, поэтому решил попросить воды у стражников.       — Стража! Эй! Я хочу пить! Дайте мне хотя бы воды, — попросил Кили и удивился собственному голосу. Он очень охрип, и каждый исторгнувшийся звук причинял боль. Ну ещё бы, после прогулки по улице в тонкой рубашке и теперь пребыванию в мёрзлой темнице. Спасибо тебе, братец…       К камере подошёл один из стражников, держа в руках наполовину очищенное яблоко и нож. Гном демонстративно отрезал кусочек фрукта и положил себе в рот, громко чавкая.       — А может тебе ещё поесть принести? Хочешь яблоко? — издевательски поинтересовался стражник.       — Да иди ты! — разозлился Кили, ударив кулаком по решётке. Тупая боль разнеслась по всей руке, что ещё больше разозлило юного гнома.       — Сиди и помалкивай! — Стражник направил нож в сторону пленника, а потом откусил большой кусок от яблока, капая на пол соком и слюнями. Затем гном вновь ушёл на свой пост.       Кили отполз в угол, стуча зубами. Сам виноват, сам напросился, нечего было со своими благими намерениями лезть к Фили. Он же король, ему не нужны советы младшего брата.       Хотелось спать, но Кили не мог заснуть. Первая попытка плохо закончилась – ему приснился кошмар, от которого юный гном проснулся в холодном поту. Снился Грегор. И наверно даже Уилл. Кили уже точно не помнил, но точно знал, что сон был безрадостным и мучительным. Лучник вцепился руками в волосы и постарался мыслить позитивно, хотя как в такой ситуации думать о чём-то хорошем? Как долго Фили планирует продержать его здесь?       Темнота вдруг стала пугающей. Она словно сцепила вокруг гнома свои пальцы и не давала ему вырваться. Скорее бы наступило утро… скорее бы утро…

***

      О случившемся Тэйя узнала только утром. Служанка, которая принесла ей завтрак в комнату, принялась сначала тараторить, затем извиняться, а потом просто спрашивать, всё ли в порядке у её госпожи. Тэйя её почти не слышала, но когда девчонка начала рассказывать о ссоре между королём и его братом, гномка встрепенулась. Теперь даже слуги судачат о плохих отношениях между её сыновьями. Махал, и когда они перестанут ругаться и вспомнят, что они семья, одно целое?       Расчесав светлые кудри, Тэйя направилась к Фили, который не выходил из своего кабинета. Гномка даже подумала, что её сын ночевал прямо там. Тэйя учтиво постучала, но, не получив никакого приглашения войти, осторожно открыла дверь и заглянула внутрь.       — Сынок, можно к тебе? — спросила гномка.       Фили сидел за столом, который был завален документами. Молодой король спал, опустив голову на стол. Сон его был беспокойным, судя по относительно тяжёлому дыханию и морщинкой между бровями. Тэйя осторожно прошла в комнату и тронула старшего сына за плечо.       Фили сразу же открыл глаза и встрепенулся. Тэйя слегка отступила, не ожидав такой реакции.       — Мама, — сонным голосом позвал светловолосый гном. — Что-то случилось?       Тэйя взяла стул, стоящий по другую сторону стола, и поставила его возле кресла Фили. Гномка провела рукой по бледной щеке сына и погладила по волосам.       — Фили, что происходит между тобой и братом? Почему вы так отдалились с ним? Мои мальчики никогда не ссорились, так что же произошло?       Фили вскочил и, потирая руками лоб, начал мерить комнату шагами.       — Я не хочу это обсуждать. Кили ни во что не ставит моё слово. Теперь я не только его брат, но и его король! Я не хочу никому жаловаться, но мне очень тяжело. А Кили, вместо того, чтобы поддерживать меня, просто испытывает моё терпение, — выпалил Фили, смотря на мать донельзя уставшими глазами.       Сердце гномки защемило. За что им такие страдания? Престол, доставшийся Фили от Торина, не принёс им ничего хорошего. Тэйя готова была голодать и вновь работать поломойкой у людей, но лишь бы её мальчики не ссорились и не страдали.       Тэйя встала и подошла к сыну, беря его за руку.       — Родной мой, я знаю, как тебе тяжело. Этот непосильный груз ответственности, который лежит на тебе теперь, заставил тебя быстро повзрослеть. Я вижу боль и усталость в твоих глазах, но пойми, что Кили ни в чём не виноват. Он твой брат и очень любит тебя. Ты самое дорогое, что есть у него, а он – у тебя. Не позволяй этой власти вставать между вами. — Гномка сжала руку сына.       Фили поцеловал её ладонь и тяжело выдохнул.       — Я запер его в темнице. И я уже ненавижу себя за это, — тихо сказал Фили, стыдясь смотреть матери в глаза.       Тэйя побледнела. Открыв рот, она выпустила руку сына и подалась назад, чуть не натолкнувшись на стол.       — Что ты сделал? — на одном дыхании спросила Тэйя.       Фили хотел подойти к ней, но гномка выскочила из комнаты и помчалась на нижний ярус, придерживая подол платья, чтобы не упасть. Она почти не разбирала дороги и не стала слушать Фили, потому что хотела оказаться рядом с младшим сыном. Как Фили посмел бросить его туда? Мало Кили насиделся там? Разборки со старшим сыном гномка решила оставить на потом.       Слуги и стража провожали Тэйю удивлёнными глазами, но никто не спешил останавливать её. Тэйя свернула за угол и, остановившись и тяжело дыша от бега, направилась к дверям темниц. Стражники, охранявшие двери, подозрительно покосились на гномку, но не стали загораживать ей путь.       Увидев факел рядом с одной из камер, Тэйя бросилась туда и увидела Кили, лежащего на холодном полу. Он свернулся в комок, обхватив себя руками и дрожа от холода.       — Кили, сыночек! — Из глаз гномки брызнули слёзы. Он вцепилась в прутья решётки, мечтая оказаться рядом с Кили, чтобы обнять его.       Кили пошевелился, но с трудом. Его конечности окоченели, поэтому он не сразу смог привстать.       — Мама, — вымолвил Кили, прежде чем зайтись диким кашлем. Гном вновь опустился на пол, опираясь рукой о стену, пока не накатил новый приступ кашля.       Тэйя кинулась к стражникам и со злостью закричала на них:       — Немедленно откройте камеру, ему нужно к лекарю!       Один стражник приподнял бровь и лениво ответил:       — Король Фили не давал указаний выпускать его. Он просидит здесь, пока не поступит приказ от короля!       — Я его мать и приказываю вам немедленно открыть эту проклятую камеру и выпустить моего сына!       — Мы подчиняемся только королю! — спокойно сказал второй стражник, переминаясь с ноги на ногу.       — Да вы… — Тэйя не могла подобрать слов, чтобы выразить своё возмущение.       Гномка вновь кинулась к камере Кили и упала на колени, вцепившись руками в холодные прутья.       — Всё в порядке, мама, — просипел Кили, так как от проведенной в холодной темнице ночи голос у него начал садиться.       — Кили, родной мой, да тебе срочно надо к лекарю, а эти стражники сказали, что послушают только твоего брата. — Тэйя вновь не выдержала и залилась слезами. — Что произошло между вами? За что он бросил тебя сюда? Он так изменился, это уже не наш Фили, который всегда был добрым и заботливым. Эта власть не принесёт нам ничего хорошего.       Гномка закрыла лицо руками, громко всхлипывая. Она не хотела плакать при сыне, но сейчас просто не могла сдержаться. Слишком больно было осознавать, что уже никогда не будет так, как раньше. Её мальчики отдалились друг от друга и теперь чуть ли не испытывают ненависть. Почему так произошло? Тэйя хотела вернуть былые времена, когда мальчишки были привязаны друг к другу, но это было невозможно.       — Мамочка, не плачь, прошу тебя. — Кили подполз к прутьям, протянув руку и погладив мать по спине. — Я сам виноват, что оказался здесь, полез к Фили со своими советами и подозрениями.       — Но это не повод отправлять в темницу! Ты же не какой-то преступник, ты его младший брат, а он словно предателя засадил тебя сюда. Махал, как же мне вытащить тебя отсюда…       — Стража, отоприте темницу. — Монотонный голос Фили разнёсся по всему помещению и заставил гномку вздрогнуть и обернуться.       Стражники принялись исполнять, и уже через минуту Тэйя помогала Кили подняться, закинув его руку себе через плечо. Младший сын еле держался на ногах, да ещё и новый приступ кашля вновь одолел его. Тэйя с укором посмотрела на Фили. Молодой король потупил взор и отступил назад, давая дорогу матери и брату.       — Я отведу Кили к лекарю, — сухо сказала Тэйя, не смотря на Фили. — А после этого нам нужно будет серьёзно поговорить.       — Хорошо, — отозвался Фили.       После этого Тэйя повела Кили на верхний ярус, в тепло. Младший сын трясся от холода. У него начался жар, а кашель практически не прекращался.       — Сейчас, сынок, потерпи немного, скоро придём, — успокаивала сына Тэйя, а у самой просто сердце разрывалось.       — Мама, всё в порядке, — беспрестанно твердил Кили, чтобы мать хоть немного перестала волноваться, но его охрипший голос лишь учащал сердцебиение гномки.       Дойдя до лечебного крыла, Тэйя усадила сына на кровать и приложила ладонь к его лбу.       — Какой же ты горячий! — испуганно воскликнула гномка.       — О, неужели это снова вы, юный гном! — сказал лекарь, появившийся в дверях. — Что-то вы зачастили к нам!       — Помогите ему, у него сильный жар и жуткий кашель!       Подслеповатый лекарь подошёл к Кили и жестом приказал ему лечь. Юный гном послушно лёг, тяжёло дыша и снова кашляя. Лекарь приложил руку ко лбу и вздохнул. Потом он отправил своих юных помощников за травами и какими-то снадобьями. Сам он потянулся к полочке, которая была закрыта на ключ, и достал оттуда прозрачный пузырёк со светло-зелёной жидкостью. Он поднёс пузырёк к губам гнома и заставил всё выпить. Как только Кили почувствовал, какой отвратительный вкус у этого снадобья, он чуть не выплюнул его с новым приступом кашля, но лекарь ухватил его за голову и насильно влил остатки снадобья.       — Ничего, мальчик, горькие лекарства производят положительный эффект, не надо противиться лечению, — мягко сказал лекарь, убирая пустой пузырёк.       — Со мной всё в порядке, — прохрипел Кили, откинувшись на подушки.       — Сынок, прошу, не капризничай, раз лекарь сказал надо пить – значит надо. — Тэйя погладила Кили по щеке и по волосам, совсем как в детстве, когда он так же не желал пить горькие лекарства.       Вскоре вернулись помощники лекаря с какими-то корзинками, в которых были засушенные травы и коренья. Лекарь деловито поставил корзинки на столик и принялся искать нужные травы. Достав жёлто-зелёную траву, лекарь принялся нюхать её, потому что доверял своему носу больше, нежели почти невидящим глазам. Потом он отложил траву в сторону и полез в корзинку с кореньями, доставая оттуда коричневый корень непонятного растения. Отдав траву и корень помощникам, он заставил их приготовить нужное лекарство, а сам подошёл к Тэйе.       — Мальчику нужен отдых, прошу вас удалиться. Нужно сбить ему жар и прекратить распространение вируса, захватившего его организм, — сказал лекарь.       — Позвольте мне немного посидеть с ним, — попросила гномка, умоляюще глядя на старичка.       Лекарь поправил свои очки и недовольно кивнул гномке, а сам отправился проконтролировать, чтобы его юные помощники правильно приготовили лекарство.       Кили прикрыл глаза и старался дышать ровнее, чтобы не вызывать волнения матери, но пока что это получалось с трудом. Тэйя присела на край кровати и провела рукой по горячему лбу сына.       — Фили ждёт очень серьёзный разговор со мной, — сказал гномка.       Кили открыл красные уставшие глаза и начал отрицательно качать головой.       — Мам, не ссорься с ним. Я сам виноват, полез со своей заботой, а королю не нужна ни забота, ни жалость, а я… — Кили не договорил. Повалившись на бок, гном начал кашлять так сильно, что Тэйя испугалась.       Когда приступ закончился, гномка налила сыну воды из стоявшего на столике графина. Кили жадно вцепился в стакан и всё выпил. Потом он снова повалился на подушки, тяжело дыша.       Вскоре вернулся лекарь с подносом, на котором были различные баночки и склянки с мазями и растворами. Гном увидел, что Тэйя всё ещё здесь и нахмурился.       — Я попрошу вас уйти, мне нужно дать мальчику необходимые лекарства и натереть мазью, которая облегчит его кашель. Вы можете прийти вечером, ему должно стать лучше, — промямлил лекарь, не глядя на гномку.       Тэйя поцеловала сына в пылающий лоб и встала с кровати.       — Я принесу тебе горячий суп. Поправляйся, родной!       Тэйя вымученно улыбнулась сыну и вышла из лечебного крыла. Как только она закрыла дверь, то прислонилась спиной к холодной стене и вновь разрыдалась. Гномка порой сама ненавидела себя за такие проявления слабости – ведь она должна быть сильной, ради сыновей, но когда эти самые сыновья ссорятся, а один кидает другого в темницу лишь за то, что тот пытался защитить его, то это лишало сил, и у гномки опускались руки.       Немного успокоившись и придя в себя, Тэйя отправилась к Фили. Старший сын был в своём кабинете. Он сидел за столом, вцепившись руками в волосы и опустив голову. Гномка вошла без стука, с укором смотря на старшего сына. Фили поднял голову и приложил сцепленные руки к подбородку. Он знал, что мать хочет сказать ему, он и сам не мог себе простить того, что сделал.       — Ну что, вы довольны, Ваше Величество? — дрожащим голосом спросила мать. — Я отвела Кили в лечебницу, потому что у него начался жар, а кашель совершенно не даёт ему вздохнуть. Что же ты молчишь? Может, и меня за дерзость отправишь в темницу? — На глаза гномки навернулись злые колючие слёзы.       Фили вскочил и упал перед матерью на колени, беря её за руку. Из голубых глаз хлынули слёзы, так давно просящиеся наружу. Боль разъедала Фили изнутри, он сам себя ненавидел за то, что сотворил с родным братом, и вот теперь Кили заболел из-за него. И наверняка ненавидит его, что очень правильно, ведь даже Фили ненавидел себя. Никудышный король, недостойный преемник, жалкий безродный гном, не способный принимать здравых решений… Народ голодает, презирает его и хочет свергнуть, а он, вместо того, чтобы решать проблемы насущные, срывается и наказывает Кили, который лишь хотел помочь и не сделал ничего плохого… Всё это Фили понимал, от чего сердце сильнее обливалось кровью.       Тэйя не ругала сына. Она видела, как он мучается и просто гладила его рукой по вздрагивающей спине и светлым волосам. Косички давно расплелись, но Фили сейчас не сильно заботил внешний вид.       — Прости, — шептал Фили, вцепившись в руку матери, — прости…

***

      Софи с упоением протирала пыль с подоконника, напевая под нос незатейливую песенку. Сегодня у неё был выходной, и можно было спокойно отдохнуть и поразмышлять. Гномочка думала о Генри. И как так получилось, что этот непоседа и любимец девушек запал ей в душу? Никто раньше не ухаживал за ней, ведь всех поклонников разгонял Джарек, но зато сейчас можно было позволить себе быть девушкой и почувствовать всю прелесть внимания со стороны мужчин. Генри был не в её вкусе, но, тем не менее, был очень ласков и приветлив с ней. Каждый раз, отбывая своё наказание, он улучал момент, чтобы преподнести Софи букетик засохших ромашек, которые дарил с таким видом, будто это был букет тюльпанов. Правда, это вызывало косые взгляды Иллии, с которой Софи совсем недавно подружилась, и от этого становилось неловко, но Генри мог сказать какую-нибудь шутку, и Софи невольно смеялась, совершенно забыв все переживания.       Безусловно, находиться во внимании мужчины было до стыдливости приятно. Каждый раз гномочка ловила на себе недовольные взгляды других кухарок, которые и так её не особо жаловали, а теперь ненавидели ещё сильнее. Но вскоре Софи научилась не обращать на это внимания.       Один раз Генри вызвался проводить Софи до её покоев, и гномочка согласилась, что стало роковой ошибкой. У самых дверей они столкнулись с Джареком, который тоже только что вернулся. В руках брата Софи увидела тот самый мешок, в который он складывал купленные вещи. Увидев, что гномочка не одна, Джарек нахмурился, но всё же поклонился Генри в знак приветствия.       — Это ещё кто? — недовольно спросил Джарек, после того как Генри удалился.       — Никто. Он просто тоже работает на кухне и вызвался проводить меня, — пролепетала Софи, опустив голову и краснея.       Джарек схватил ей за руку и подтолкнул в комнату, потому что ему не хотелось устраивать разборки на глазах у всех. Закрыв дверь, Джарек медленно повернулся к сестре и смерил её испепеляющим взглядом. Гномочка рефлекторно подалась назад и чуть не угодила в стену. Брат быстро шагнул к ней и схватил за руку, подтягивая к себе и дыша прямо ей в лицо.       — Чтобы я больше не видел возле тебя этого идиота, иначе оба пожалеете, — пригрозил гном, впиваясь злыми глазами прямо в душу. — Поняла?       Джарек встряхнул испуганную сестру, и она кивнула.       Сейчас Софи с не меньшим страхом вспоминала всё это, и по её телу бежали мурашки, но работа помогала ей отвлечься. Закончив протирать пыль, Софи взялась за веник, чтобы подмести. Он начала подметать под кроватью Джарека и вдруг увидела, что мешок, в котором лежали его вещи, находится в комнате. Джарек почему-то не взял его с собой. Софи стало интересно, что ещё там находится. Покосившись на закрытую дверь, Софи осторожно протянула руки к мешку. Он был завязан, но гномочке не большого труда стоило открыть его. Внутри были кинжалы, купленные на рынке, бусы и какой-то пузырёк с прозрачной жидкостью. Он был очень плотно закрыт и обмотан мешковидной тканью, которая пахла чем-то вроде смолы. Софи испугалась. Зачем Джареку все эти вещи? Что он задумал? Даже она не до конца знала, о чём думает её брат и на что готов ради престола, который, как считала Софи, погубит его.       Быстро запихнув вещи обратно в мешок, Софи бросила его на привычное место и убрала веник. Не нужно показывать Джареку, что она залезла под кровать и увидела содержимое мешка.       К вечеру вернулся брат. Он был в довольно приподнятом настроении и даже поцеловал сестру в лоб, что делал крайне редко. Софи настороженно на него посмотрела, но не решилась ничего спрашивать, да и не нужно это было – Джарек сам начал говорить.       — Всё идёт замечательно, милая сестрица, всё просто замечательно! Братья сами делают то, к чему стремился я! Они начинают ненавидеть друг друга! Представляешь, Фили сам бросил своего нерадивого глупого брата в темницу! Ха-ха, все об этом знают уже! Нам осталось только найти правильный подход к королю, — сказал Джарек, потирая руки.       — Джарек… мне так жаль их, жаль Фили. Ведь ему тяжело…       Джарек с размаху съездил сестре по лицу, не дав договорить.       — Никогда больше не смей говорить это!       Софи упала на пол, держась за пострадавшую часть лица и чуть не плача.       — Прости, Джарек, — едва слышно выдохнула девушка, не смея поднять глаз.       — Расскажи мне лучше, чем ты весь день занималась? Опять думала о своём назойливом ухажёре? Ну ничего, он скоро забудет дорогу сюда… — совершенно спокойно сказал Джарек. Потом он кинул сестре мятый платок, который достал из своего кармана. — Вытри лицо, а то выглядишь жалко. И не смей плакать. Скоро твой выход…